Артем Каменистый 
Чужая территория

Альфа-ноль – 4

Артем Каменистый
Чужая территория

Глава 1
Истинное сокровище Первохрама и прочие новости

Проявление первородной силы, даже самое незначительное, в теории способен заметить любой абориген, не страдающий завышенной толщиной кожи. Не в буквальном смысле, разумеется. Даже если оно лишь ненамного отличается от повсеместного фона, это можно поставить на службу, чем жители Рока занимаются вот уже несколько тысячелетий.
Если не больше.
Возделанное поле на незначительном проявлении способно дать урожай с особыми свойствами. То, что я называю специями – продуктами, позволяющими атрибутам раскрываться выше минимального уровня наполнения. И это не единственный их плюс. Без правильного питания и на Земле жить непросто, а здесь всё многократно усложняется.
Разумеется, элитные специи ни с того, ни с сего не вырастут даже на самом сильном месте. Ради них придётся попотеть, добывая, например, из тех же панцирников. Однако для бедного люда и «среднего класса» низовая продукция возделанных полей – вполне приемлемый вариант. У них средств не хватает на дорогую еду, да и за максимумом они не очень-то гонятся.
Ведь эта гонка не для всех.
Но существует, своего рода, альтернативный вариант. Тоже доступный далеко не для каждого. И связан он с одним из многих явлений, на которых держится здешний религиозный уклад.
Первохрамы выполняют множество рутинных функций, как ритуально-бесполезных, так и практичных, почти без намёка на мистику. И две из них стояли особняком, по значимости и особенностям выделяясь на обыденном фоне прочих.
Ради первой из них я переплыл через моря и отыскал это древнее место. Да-да, я о возможности пройти испытание на получение ключа от круга силы.
Насчёт второй я даже не надеялся, лишь в мыслях мелькало, что, глядишь, что-нибудь обломится.
Дело в том, что при успешном прохождении испытания, ПОРЯДОК вознаграждает не только испытуемого, а и храм, в котором произошло действо. Одаряет его толикой Росы ПОРЯДКА. Своего рода местный аналог святой воды: бесцветная жидкость, прекрасно утоляющая жажду, чистая и всегда приятно-прохладная, в любую жару.
Вот только даже равийский император пить её стаканами вряд ли может себе позволить. Подданные и особенно вассалы древних кровей такое не поймут.
Это ведь немыслимое расточительство. Росы за испытание выпадает жалкая капля. Она ничего не стоит, потому что толку от столь мизерного количества нет. Но если накопить на глоток, тут уже расклады иные.
Устроив щедрейшее пожертвование храму, этот глоток можно заполучить, и здесь же, на любом из алтарей, выпить Росу, после чего по-быстрому открыть все атрибуты, какие возможно. Шансы, что при этом они получат близкое к максимальному, или даже максимальное наполнение, весьма высоки. Плюс некоторое время после приёма ци будет скапливаться с бешеными темпами, а при победах и мирных свершениях ПОРЯДОК способен одаривать повышенным количеством трофеев. Прибавка, разумеется, не столь впечатляющая, как у меня за счёт Меры, но заметная.
Были у Росы и другие полезные свойства, делающие её одним из самых дорогих веществ в мире. Выражение «в Росе купается» здесь означает не кувыркание в мокрой траве поутру, а человека, которому деньжата некуда девать.
И вот представьте мою реакцию, когда я обнаружил чуть ли не до краёв заполненную чашу.
Росой заполненную.
И чаша не из тех, из которых чай пьют. Метра два диаметром, глубиной повыше колена по краям и раза в два больше по центру. В голове немедленно защёлкали геометрические формулы. Точно на глаз объём определить не получилось, но понятно, что тут устанешь вёдрами вычёрпывать.
«Ведро Росы ПОРЯДКА» звучит примерно также нереально дорого, как «ведро бриллиантов». Это десять литров, или десять тысяч миллилитров. Приблизительно три тысячи глотков по меркам жрецов. И чтобы заработать один такой глоток, зажиточному крестьянину придётся горбатиться лет тридцать минимум, что, естественно, мало кто станет делать. Эффект ведь не фантастический и не долговечный. Разумеется, если делать это регулярно, смысл есть. Но такое расточительство далеко не всякий аристократ может себе позволить.
А вот сходить в Первохрам и открыть круг силы – это куда проще. Доступно даже для не самых зажиточных простолюдинов, если говорить о северянах. На юге, в Раве, обычные крестьяне в массе мало чем превосходят рабов. Им сложнее. Но редкие свободные фермеры и городские ремесленники и там способны приобщиться к высоким материям. Разумеется, не в полной мере, но хоть что-то.
Каких-то лет десять работы, и накопится на пожертвование для испытания по облегчённой версии. В итоге трудяга получит ключ, который самому слабому аристократу неинтересен, а вот для себя, возможно, откроет что-нибудь полезное. Например, получится выбрать в награде поощрение, повышающее засухоустойчивость посевов. Весьма полезно для свободного фермера проживающего где-нибудь на жарком юге.
Даже при таком несерьёзном испытании храм получит частицу награды от ПОРЯДКА. В чашу капнет совсем чуть-чуть, почти ноль. Но желающих много, постепенно накопится глоток, затем ещё один. Часть получат аристократы, на чьих землях располагается Первохрам, остальной Росой распорядятся жрецы.
Люди они религиозные, отвернувшиеся от всего земного, однако питаются не воздухом. Да и прочих расходов у Первохрама хватает.
В общем, здешние церковники от бедности не страдают. Механизм бизнеса на Росе ПОРЯДКА отлажен.
Но в этом храме жрецов давно нет. И очереди из желающих пройти испытание я не наблюдаю. К тому же, если доверять полученным сведениям, в данном месте всего три варианта это сделать, из которых даже средний по сложности – непосильная задача для подавляющего большинства простолюдинов и многих аристократов.
Очень уж местный храм непрост. Настолько непрост, что, если мои сведения верны, вариант с самыми ценными призами считается непреодолимым.
Раз испытания остались в далёком прошлом, откуда здесь взялась эта Роса? Ни за что не поверю, что накопилась в давние времена, и когда жрецы уходили, оставили здесь такое сокровище. Нигде и никогда она не накапливалась в столь невероятных количествах. Ладно, допустим, в те эпохи подобное случалось. Но всё равно остаётся вопрос: почему её бросили? Обходя зал, я нашёл несколько пустых керамических и металлических сосудов, в том числе большой ёмкости. Кто мешал их заполнить и утащить?
Да и бред все эти размышления, никак не могло здесь столько дорогостоящей жидкости собраться. Даже в давние времена не могло. Будь иначе, эта информация пусть и в искажённом виде, но сохраниться должна. Однако даже в легендах не упоминали о подобных сокровищах. В Первохрамах и литр скопиться не успевает, чересчур много желающих. Да, запредельная цена останавливает большинство от покупок, но и меньшинства достаточно, чтобы всё насухо выхлёбывать.
Можете представить моё потрясение? Нет, не можете.
Да я сам представить не могу.
А вдруг это простая вода?!
Зачерпнул ладонью, попробовал. Да, на вкус действительно вода, весьма приятная, но в следующую секунду я ощутил столь могучий подъём сил, что сомнений не осталось.
Зал и прилегающая к нему часть нижнего яруса Колодца не просто так сухие. Обычной воде здесь не место. Только Росе ПОРЯДКА позволено находиться в столь сильном месте. Даже разбавить её с чем-нибудь другим невозможно. Если наверху залить флягу из самого чистейшего родника, спуститься и опрокинуть её над чашей, ничего не произойдёт. Ни одна капля не упадёт, какая-то незримая сила помешает загрязнить волшебный источник. Именно по этой причине в нём нет ни малейшей соринки.
Спускаясь в Чёрный колодец, я рассчитывал найти здесь воду. С собой, увы, взял не так много, как хотелось бы. Мне ведь ещё припасы пришлось тащить и при этом не выглядеть вором, похитившим половину имущества Хлонассиса. То есть, я, конечно, могу взвалить на каждое плечо по большущему мешку. Силы хватит и не на такое. Но вот жители Верхнего города станут на такое коситься.
С водой, похоже, проблема решена. Да, столь банально расходовать Росу ПОРЯДКА – это гораздо хуже, чем топить печи банкнотами крупного достоинства. Но я уже давно не стеснён в средствах и уяснил, что, прежде всего, вкладываться следует в себя, не стесняясь трат.
К тому же Роса существенно упростит мою задачу. Это и допинг, и лекарство, и средство борьбы с последствиями быстрого набора параметров ПОРЯДКА и прочее-прочее.
Жидкий философский камень, божественная амброзия, эликсир от всех болезней и средство продления жизни.
В общем, сюрприз не просто приятный, а ещё и своевременный. Откуда здесь взялась Роса в таких несусветных количествах – уже не так важно. Скорее всего, она даже без испытаний потихоньку накапливается, а так как храм непрост и оставался закрытым тысячи лет, набраться успело порядочно. Возможно я первый, кто узнал этот секрет.
Совершил открытие.
Ну а теперь можно приступить к изучению второй главнейшей функции храма.

* * *

Древние письмена здесь высечены чуть ли не на любой гладкой поверхности. Я их как не понимал, так и не понимаю. Но спасибо, что для важных дверей древние продублировали текст картинками. Для меня они несложные, к тому же жрецы любезно подкрепили их поясняющими надписями.
Я по очереди обошёл алтари всех сил Рока: ПОРЯДОК, Стихия, Жизнь и Смерть. Только Хаоса не хватало (по понятным причинам).
Также не было Разума. Он не запрещён, с ним особая история. Дело в том, что это не сила в узком понимании этого слова. То есть не имеет воплощения, свободно действующего явления. Это то, что присуще исключительно разумным созданиям и используется специфически. Честно говоря, я и сам до сих пор не разобрался, чётких и однозначных ответов в книгах не нашлось. Древние зодчие Первохрамов для него алтарь не предусмотрели, и современные церковники с ними солидарны.
На каждом алтаре я принёс жертву. Нет, мне не пришлось резать животных или прекрасных дев: ни то, ни другое в мой заплечный мешок не помещалось. Сюда разве что хомячка можно было пронести, но, подозреваю, что высшим силам столь смехотворное подношение вряд ли заметно улучшит настроение.
Нет, всё проще, их вполне устраивают заурядные трофеи. Считается, что чем больше ты их оставишь, тем благосклоннее отнесётся к тебе данная сила при прохождении испытания.
Конструктивно здешние алтари представляли собой невысокие и узкие каменные колонны с отверстиями посредине. В них полагалось бросать трофеи, после чего те спустя какое-то время растворялись без следа в Росе ПОРЯДКА. Её тончайший слой плескался на дне. Причём забирать отсюда ценнейшую влагу для каких-либо надобностей или продажи категорически не рекомендовалось. Считалось, что высшие силы за такую жадность накажут быстро и жестоко.
Я, разумеется, мелочиться не стал. Все четыре алтаря получили от меня столько, сколько от тысячи паломников можно не увидеть. Экономить на этом не видел смысла. У меня всё рассчитано, для задуманного трофеев более чем достаточно, мелочи на расходы вроде платы Кубе и прочим останутся.
Покончив с бескровными жертвами, направился к главной двери. Она не выделялась на фоне прочих, однако в каждом Первохраме ей уделялось повышенное внимание. Именно за ней открывается путь к испытанию по самой сложной программе.
Да-да, я собрался совершить то, что, если верить старым книгам, здесь до меня никому не удавалось. Однако на этом пути я не первый, понимаю, чего следует ожидать, и почти не сомневаюсь, что сумею пройти до конца.
За дверью открылась большая комната, из которой вело ещё три двери. Поясняющих надписей на них не наблюдалось, но в них нет нужды. Во всех Первохрамах этот момент устроен одинаково.
Левая дверь – это выход наружу для тех, кто прошли испытание. Правая – тоже выход, и он предназначен для тех, кто свернули с половины пути, не добравшись до финиша. То есть на каком-то этапе решили, что с них достаточно.
Я направился к центральной. Это не выход – это вход. Именно за этой дверью располагается старт первого этапа испытания.
Кстати, возле правой двери лежали человеческие останки. Мумия, высушенная в жарком и сухом воздухе Первохрама. В его атмосфере, пропитанной силой, нехорошие микробы чувствовали себя не очень хорошо, поэтому тела здесь не разлагались. Некоторые религиозные культы использовали особый микроклимат в особых целях, устраивая в таких местах не только святилища, а и некрополи. Разумеется, не для кого попало – только для избранных.
Или просто богатых.
Заинтересовавшись, присел над мумией. По одежде ничего не понять: выглядит она замысловато и богато, но без оригинальности, такую и сейчас могут носить. Возможно, такая была популярной тысячи лет назад. Вся изгваздана бурыми пятнами. Похоже на засохшую кровь. И не надета, а накручена на тело, будто человек пытался в неё завернуться, или его заворачивали. На оскалившемся высохшем лице рублёная рана, раздробившая нос и глазницу наискосок. Заметно, что на момент смерти она была свежей, да и пятна на полу характерные, натекло немало. Этого бедолагу здорово потрепало, где-то там, за дверью, которая открывается только в одну сторону. У него хватило силы выбраться, но уйти из храма уже не смог.
Похоже, у меня был, как минимум, один предшественник. То есть тот, кто решил бросить вызов проблемному Первохраму уже после того, как подземелье покинули жрецы. Ему не повезло с испытанием, но он всё же сумел преодолеть какой-то из его этапов. Как минимум, первый, иначе дверь бы не открылась.
Сразу не погиб, но заработал смертельные раны. Наверное, не хотел, чтобы его тело осталось там, внутри, где с ним произойдёт непонятное. Ведь погибшие, застряв в процессе прохождения, исчезают бесследно. Это одна из многих загадок древних мест.
Этот не застрял. Добил этап до конца и выбрался. Подобрал вещи, или, возможно, выжившие спутники помогли: пошедшие с ним, но дожидавшиеся здесь. На их присутствие намекает то, что я не нашёл ничего ценного, только грязное тряпьё. Хотя погибший мог и сам прихватить только его, оставив прочее имущество за дверью. Возможно, его интересовало исключительно спасение тела, вот и не задумывался над прочим.
Честно говоря, не вижу в таком поступке большого смысла. Но верю, что для кого-то мысль о бесследном загадочном испарении неприемлема. Некоторых людей чрезвычайно волнует то, что случится с их телом после смерти.
Никакого оружия или доспехов на трупе не нашлось. И дело не в том, что их могли унести спутники, их здесь попросту не должно быть. Я ведь знаю об испытаниях если не всё, то многое. В том числе и то, что не всё можно проносить туда, и не каждый предмет позволено вытаскивать оттуда.
Пора переходить от теории к делу.
Уставившись на центральную дверь, я перебрал в голове ключевые детали плана. Ведь если зайду туда, возвращение нежелательно. Первохрам косо смотрит на тех, кто сходят с половины дистанции, а затем с новыми знаниями и силами снова отправляются на штурм. Могут усложниться правила, а они здесь и без того непростые.
Итак, что меня ждёт?
Там, за дверью, должен открыться коридор, который тянется к первому залу испытания. Всего таких залов двенадцать, и каждый последующий становится доступным только после прохождения предыдущего. И чем дальше, тем больше сложностей.
В обычных Первохрамах за первой дверью может оказаться тренажёр, по которому надо просто врезать палкой. Или барьер, через который придётся перепрыгнуть. В следующем зале бить придётся сильнее, а прыгать выше. Вариаций множество, единых правил, работающих во всех сильных местах, не существует. Никто точно не знает, как создавались эти сооружения. Церковники продвигают мысль, что человеческие руки здесь вообще ни при чём. Мол, сам ПОРЯДОК поработал, и он же установил систему прохождения.
Я в это не очень-то верю. Мой опыт и знания, почерпнутые из книг, доказывают, что высшие силы предпочитают пальцам о палец не ударять. Всё материальное, что создаётся якобы от них, в действительности дело рук «посредников-аборигенов».
Или, как в случае с Хаосом – действуют некие загадочные комплексы вроде тех же Некросов, закинутые из других миров в компактном виде, и здесь постепенно разворачивающиеся на местных ресурсах, перенимая здешние особенности.
Если я прав, люди, строившие этот Первохрам, пребывали в плохом настроении. Или даже сюда согнали вечно угрюмых садистов со всего мира. Ну а те по полной отыгрались, изощрённо воплощая самые кровавые фантазии.
Правила местного главного испытания весьма просты. Заходишь в первый зал, двери за тобой закрываются. Даётся время на подготовку, после чего появляются противники. Если ты один, противник тоже окажется один, если с тобой группа поддержки, их выйдет столько же.
Начальные противники – стандартные омеги твоей ступени. Если ты десятка, у них будет десять ступеней, на каждой из которых, в сумме, шесть единиц Ловкости, Силы и Выносливости в произвольных сочетаниях. Также у них максимально для таких параметров поднят навык использования применяемого оружия.
Победить надо голой Силой, Ловкостью и Выносливостью. Также работают пассивные навыки обращения с оружием. Все активные боевые навыки заблокированы, лечебные, усиливающие и прочие – тоже недоступны. Никакой алхимии и амулетов. Максимально честная драка, безо всяких магических и полумагических трюков.
Во второй комнате количество противников удваивается, и каждый из них становится чуть сильнее за счёт дополнительной единички атрибута на каждой ступени.
Третий этап – в три раза больше противников. И у каждого уже по две дополнительные единички на ступени. И так далее, с нарастанием параметров, до финала с максимальным двенадцатикратным превосходством в численности.
Наполнение атрибутов противников во всех случаях, вроде бы, одинаково-максимальное, но не чрезмерное. То есть честные пятьдесят единиц, больше в этом мире набрать трудно, если ты не аристократ в весьма серьёзном клане, или не такой редкостный счастливчик, как я. По книжным описаниям, драться испытуемым приходилось с антропоморфными созданиями в тяжёлой броне и с разнообразным вооружением. Ничего фантастического те не вытворяли, но лупили не прямолинейно и умели действовать сообща.
Почему же никто так и не добрался до финиша? Ведь аристократы – почти поголовно альфы, или, как минимум, приличные омеги. То есть могли или не сильно уступать даже финальным противникам по атрибутам и наполнениям, или даже прилично превосходить.
Всё верно, однако надо не забывать, что количество противников увеличивается от этапа к этапу. Выстоять в одиночку против десятка, причём в тесноте не очень-то большого зала – непростое дело. Плюс, если тебе повезло обзавестись эффективными боевыми навыками, ты, естественно, быстро к ним привыкаешь. И когда их блокируют, тебе кажется, что ты остался с пустыми руками. А ощущение потери не идёт на пользу боевой эффективности, не говоря уже о сломе всех боевых наработок.
Так зачем идти в одиночку? Ведь никто не запрещает обзавестись «группой поддержки».
Ну да, такого запрета нет. Однако взять с собой пару-тройку крутых воинов – скверная идея. Противники станут их копировать, плюс, вроде как, с двадцать восьмой ступени просветления начинаются штрафы. Если хоть один человек в отряде до неё добрался, Первохрам выставит вдвое или даже втрое больше сил. То есть в первой комнате на каждого придётся по два или три врага, а в последней по двадцать четыре или тридцать шесть.
Если тебе помогают воины куда выше двадцать восьмой ступени, штрафы нарастают. В невеликих комнатах образуются столпотворения, где тяжело маневрировать. В таких условиях в первую очередь погибают самые слабые участники. То есть те, кого и требуется провести до финиша. А это делает такую тактику прохождения бессмысленной.
Почему я уверен, что пройду? Да всё потому же, – верю в свою уникальность.
Двойной штраф мне не светит, я ведь до двадцать восьмой ступени не добрался. Следовательно, в первой комнате меня ждёт один противник, в последней – дюжина. При этом по количеству и наполнению атрибутов Ловкость, Сила и Выносливость я превосхожу самого серьёзного врага раза в четыре.
Да, перед финишем их окажется двенадцать, следовательно, суммарно по цифрам они круче меня приблизительно в три раза. Но вот именно, что суммарно. Подросток может оказаться сильнее ребёнка в четыре раза при поднятии тяжестей, но собери малых детей десяток, это вовсе не значит, что они легко навешают ему тумаков. Плюс не следует забывать про остальные атрибуты, их ведь здесь не отключают. Особенно от Хаоса и Смерти. Благодаря бонусам от них я способен разглядеть опасность спиной, сильнее ударить и хладнокровнее себя вести, оказавшись в шаге от смерти. Масса преимуществ. И всё это в Первохраме работает также эффективно, как и за его пределами.
Если в Роке вообще есть тот, кто способен пройти здешнее испытание – это именно я.
А что если не получится? Если мои расчёты опираются на неверную информацию и не сработают?
В таком случае надо не постараться повторить судьбу того бедолаги, чья мумия встретила меня у входа. Когда пойму, что дальше мне не пройти, придётся прервать испытание.
Не хотелось бы. Конечно, у меня есть запасной план, но он не выглядит настолько перспективным. Да и не хотелось бы отступать после того, как потратил столько сил и времени на эту авантюру.
Я всё в неё вложил. Многие месяцы работы потрачены на подготовку именно к этому этапу плана. Неудача отбросит меня назад.
Далеко назад…

* * *

Дверь в коридор открылась без помех, а вот следующая при этом не дрогнула. Я не удивился, знал из книг, что Первохрам умеет следить за соблюдением правил.
Умертвия, которых сотворил из наёмников, рассыпались в прах ещё на подходе к главному залу. В святое место не допускались ни они, ни призванные сущности, ни прочее-подобное. И дальше строгости нарастали.
Рефлекторно потянулся к поясу, в котором хитроумно скрывался Коготь. Если он не болтается возле сердца, экипированным не считается, чем я и пользовался, сделав его фальшивой деталью костяной пряжки. В случае надобности можно почти мгновенно экипировать, не возясь со скрытыми вместилищами. Плюс сама кость в пряжке – не простая. При правильной настройке частично блокирует эффекты от волшебных вещей, что позволяет быстро цеплять за неё маскирующий амулет, когда тот мешает.
Но рука, дёрнувшись, замерла и потянулась уже к шее. Смена амулетов у меня отработана до автоматизма, сам не заметил, как нацепил Коготь, когда покончил с Рамиром.
Теперь придётся его снять и отцепить от пояса маскирующий браслет. Здесь, перед коридором, желательно оставить абсолютно всё. Оружие, одежду, амулеты, все скрытые вместилища и то, что в них хранится. За вторую дверь, которая выводит в первую комнату испытания, можно проносить лишь простую одежду, припасы, пыль на коже и содержимое желудка. Читал, что за счёт его содержимого некоторые пытались схитрить, и также знаю, что ничего у них не получалось.
Первохрам видит всё.
Голым я останусь ненадолго. И дело не в том, что после прохождения этапа всё возвратится, а в том, что стены коридора испещрены нишами, в каждой из которых лежит комплект незамысловатой одежды из белоснежной плотной ткани. Сколько их не забери, следующие участники увидят, что ничего не исчезло. Откуда появляется тряпьё – не спрашивайте. Подозреваю, это даже церковники вразумительно не ответят.
Скинул с себя всё, переоделся. Подошёл к двери. Та начала медленно открываться.
Оглянулся. Убедился, что вторая при этом не шевелится.
Я замурован на старте. Теперь от испытания не отказаться. Хочу я того или нет, мне надо переодеться и пройти испытание первого зала. Только тогда распахнутся ещё две двери, которые пока что не видно.
Одна из них ведёт дальше, в следующий зал. Вторая предназначена для тех, кто пройдут этап и захотят прервать испытание. Если выберу её, придётся переступить через мумию, которая прошла по «коридору для трусов» века или тысячелетия назад.
Но я сюда не ради отступления заявился.
Я пройду.

Глава 2
По нарастающей

Вторая дверь начала медленно закрываться, едва я в неё прошёл. Мера предосторожности, чтобы я не бросился назад за своими вещами. Когда створки вернулись на место, бесшумно дрогнула стена, и в разные стороны начали разъезжаться две громадные плиты, открывая неглубокую нишу с полками заполненными оружием, доспехами и щитами.
Не теряя времени, направился туда. Как и описывали древние книги, выбор невелик. Например, тяжёлые латы мне не предлагали – ни одного варианта. Ну да и ладно, я не привык к громоздкому железу, у меня даже навыка на его ношение до сих пор нет. Как-то не удосужился обзавестись.
Зато лёгкие подняты до полного шестьдесят девятого ранга. В теории это означает, что такой доспех сможет защищать меня гораздо лучше, чем заурядного тяжёлого пехотинца, латы у которого не прокачаны выше двадцатки.
Разумеется, соотношение цифр не точное, в этих хитросплетениях, наверное, сам ПОРЯДОК не разберётся. Да и доспех доспеху рознь. Но можно не сомневаться, что в этом параметре противники, которых выставит Первохрам, значительно мне уступают. Их навыки не могут достигать таких величин, потому что не соответствуют требованиям к атрибутам. Я это предвидел заранее и использовал, изначально поднимая самое простое, базовое, почти не нуждающееся в поднятии ступеней, а после скачка в развитии и прочим потихоньку занимался дальнейшим прогрессом.
У меня всё рассчитано. Раз серьёзные боевые умения в Первохраме отключаются, надо делать упор на то, что там работает.
Всем прочим займусь уже после испытания.
Если сумею его пройти.
Кольчуга из больших металлических колец. Шлем, прикрывающий голову сзади и с боков, но совершенно не защищающий лицо. Лёгкие кожаные сапоги, усиленные бронзовыми полосками. Наколенники из толстой кожи. Широченный пояс с пряжкой, похожей на небольшой щит, за которым часть живота спряталась.
В выборе и количестве Первохрам не ограничивал, поэтому я не мелочился. Повесил на пояс клевец на короткой рукояти и узкий длинный кинжал. За оба голенища сунул по стилету. Посмотрел на один из щитов, поколебался, но тянуться за ним не стал. Вместо него ухватил в левую руку увесистый топор с трёхгранным шипом на обухе, а правой потянулся за копьём.
Предстоящий поединок самый простой, вот и захотелось протестировать противника по полной программе. Книги – это полезно, но и про практику не следует забывать. Знания, полученные на старте испытания, могут спасти жизнь в последней комнате, где отбиваться придётся от двенадцати. Оружие выбрал не самое привычное, предоставляя врагу хоть какую-то фору и заодно испытывая его с разных сторон.
Экипировавшись, вышел на середину зала, покрутил головой. Вот две двери, исписанные всё теми же непонятными знаками. А где же та, из которой появляются противники?
Непонятно.
Продолжил крутить головой и благодаря этому вскоре получил ответ на вопрос, который в книгах не раскрывался.
Противникам двери не требовались. Когда время истекло, одна из стен полностью опустилась до уровня пола, увеличив площадь помещения вдвое. И там, на второй его половине, стоял воин, полностью закованный в бронзовую броню. В левой руке овальный цельнометаллический щит, в правой меч с широченным массивным клинком.
Да и сам противник мелким не кажется. Рост метра под два, плечи такие, что не во всякую дверь сумеет прямо пройти. От фигуры веет первичной силой. То есть той, которая набрана при тренировках, при серьёзных физических нагрузках сопряжённых с правильным питанием. Такого громилу не один год надо готовить. В итоге одна единичка атрибутов у него может работать как две-три у слабо подготовленного человека.
Я, конечно, тоже не на диване последние неполные два года провёл. Но заметно, что в сравнении с этой ходячей скалой проигрываю. То есть мои расчёты придётся чуть скорректировать. Да, может атрибутами противники мне и уступают, однако выигрывают за счёт богатырского роста и мускулатуры.
Хотя кто его знает, что скрывается там, за забралом шлема. Ведь ничего не просматривается, ни клочка кожи. Может и нет никаких мышц, может это для эффектности размер подобрали, лишний раз подчёркивая величие храма.
Вскинув копьё, я звонко стукнул древком по каменному полу. Так сказать – отсалютовал.
Удивительно, но противник ответил. Остановился на секунду, звонко врезал мечом по щиту, после чего продолжил приближаться.
Я подбросил копьё, перехватил его в горизонтальном положении и запустил в латника, целясь в бедро. Хотел проверить, как с этим справятся его доспехи.
Увы, тот легко уклонился, пропустив копьё в сантиметрах от ноги.
Тоже полезная информация. Теперь я знаю, что с реакцией у этих созданий всё в порядке.
Перебросив топор в правую руку, я ринулся на противника, занося оружие для жесточайшего удара. Тот предсказуемо воздел щит, намереваясь принять лезвие на его середину и чуть уходя в сторону, чтобы отоварить меня мечом на контратаке. Но я в последний миг изменил направление, проскочил мимо и врезал назад, не оборачиваясь. И острый шип на обухе топора с лязгом врезал по латам на боку.
Воин среагировал с опозданием. Кромка его щита ударила в рукоять топора уже после того, как я сделал своё чёрное дело. Этим он даже услугу мне оказал, – помог извлечь оружие из раны.
Дальше пришлось метнуться к стене, дабы не подставиться под меч. Развернувшись, оценил результаты атаки. Выглядело прекрасно: шип вонзился в стык, где проглядывали завязки кирасы. Частично сорвал одну пластину, смял другую и забрался в тело. Из прорехи вырывалась струйка чёрной пыли, стремительно оседающей на пол. Похоже, храмовый вояка набит чем-то вроде сажи, полноценного тела у него нет.
Несмотря на то, что рана располагалась чуть выше поясницы, «древний робот» начал заметно прихрамывать. Теперь он приближался осторожно, держа щит и меч в разведённых руках, сужая мне пространство для манёвров. При этом здорово открывался, а, как доказала практика, доспехи его не очень-то хорошо защищают. Но переть вот так, в лоб, чтобы срубить одним мощным ударом, я не рискнул. Кто их знает, вдруг из последних сил вскроет мне брюхо. Или даже не очень-то среагирует на разрубленную башку.
Стащил с пояса клевец, размахнулся, подгибая ноги перед рывком. Но вместо того, чтобы помчаться на противника, выпустил оружие из руки, метко направив в голову.
Вот тут до него и дошло, что зря конечности так далеко разводил. Если, конечно, у него было чем понимать. Воин ожидал, как и в первом случае, близкий контакт, и не успел прикрыться. Убрать голову тоже не успел, лишь чуть отклонил.
Врезало здорово. Нет, шлем не пробило, но грохот вышел знатным, да и оглушило ударом, он явно к ним чувствительный. Вон как покачнулся и не торопится выравниваться.
Я тут же отправил следом топор. Уже не так удачно, латник частично успел прикрыться за щитом, но снова покачнулся. Бросал я с хорошего замаха, с силой, а он ещё после клевца не отошёл.
Даже не дёрнувшись развивать успех, я спокойно прошёл к стене, где взял из ниши невзрачный полуторный меч. Поединок показал, что этим универсальным оружием я, скорее всего, спокойно разберусь с доспехом. Не такой уж он прочный, как смотрится.
Но опять же, без серьёзной практики судить рановато. Надо всё проверять.
На следующие пять минут зал превратился в кузнечный цех. Чуть ли не каждую секунду грохотал металл. Я бил и бил противника по шлему, по щиту, по конечностям и туловищу. Не в полную силу и не так быстро, как мог. Позволял атаковать и контратаковать, парируя и уворачиваясь, разрывая и сокращая дистанцию. Я вёл себя с храмовым воином, как с учебным манекеном, пытаясь ознакомиться со всеми возможностями.
Спустя пять минут контратаки сошли на нет, противник лишь обороняться пытался, но уже без былой резвости и уверенности движений. Доспехи смяты и пробиты в дюжине мест, почти отвалившиеся детали болтаются, устраивая перезвон при каждом резком движении, угольно-чёрная пыль обильно струится из нескольких отверстий, густо засыпая пол.
Похоже, выносливость этих созданий далеко не бесконечна.
Уже понимая, что можно ожидать, я легко преодолел неловкую защиту истерзанного противника и врезал по шлему с такой силой, что частично смялось забрало, закрывавшее всё лицо. В обширной прорехе ничего не наблюдалось – кромешный мрак. Света с поросли на потолке не хватало, чтобы его развеять, ночное зрение, вроде бы прекрасно здесь работавшее, тоже в этом не помогало.
Удар не только открыл отсутствующее лицо. Он здорово оглушил воина, заставив присесть на одно колено. И подниматься противник не торопился.
Я же, отойдя на несколько шагов, отсалютовал мечом, остановив оружие в верхнем положении. Храмовый воин медленно приподнял голову, уставился помятым забралом, из которого низвергался чёрный поток, с трудом выпрямился, едва при этом не завалившись. Повёл плохо гнущейся рукой, неловко повернул щит, стукнул по нему. Без былого звона и ловкости движений, но явственно ответил. И, пошатываясь, направился на меня, отчаянно замахиваясь.
А я ринулся навстречу, уже не сдерживаясь. Нет смысла тянуть резину, всё что можно было здесь узнать, я уже узнал. Пора заканчивать. И заканчивать быстро. Не знаю, сколько разума в этих созданиях и ощущают ли они боль, но на манекен не похоже, поэтому продолжать это жестокое исследование не хочется.
Я ведь не садист.
Проскочил под неловко опускающимся клинком, развернулся, вкладывая в удар движение не только рук, но и раскручивание тела. И попал именно туда, куда целился, острием меча рассёк гибкое кольчужное плетение, прикрывавшее шею.
Бронзовая фигура с грохотом рассыпалась пыльным облаком, разделившиеся части доспеха покатились по полу. Я отскочил, не желая дышать непонятной чёрной субстанцией и подсознательно ожидая подвоха.
Но нет, всё спокойно. И чувство, выработанное за последние годы, подсказало, что у ПОРЯДКА для меня кое-что появилось.
Не переставая контролировать обстановку, заглянул в себя. Так и есть, строка сообщения висит.

Первая комната испытания Места Где Хранится Память О Последней Жестокости пройдена. 

И всё? Ни слова о противнике, ни намёка на его параметры. Ладно, так и быть, я согласен драться без трофеев, оно того стоит. Но хотелось бы знать, как это создание называется «официально». Атрибуты я и так срисовал даже без специализированного навыка, убедившись, что книги не врут как минимум о первой комнате. Вот только этого маловато.
Зато настоящее название Первохрама порадовало и удивило. Надо же: «Место Где Хранится Память О Последней Жестокости». Похоже, жрецам оно не понравилось. Судя по тем же книгам, они использовали другое, совершенно непохожее.
Интересно, о какой жестокости идёт речь?
А не всё ли равно? Я сюда испытание пришёл проходить, а не историко-философскими исследованиями заниматься.
Меня ждёт следующая комната.

* * *

Второй зал, как и обещалось, выставил пару противников. С ними я тоже вдоволь «наигрался», не торопясь уничтожать. Хотелось убедиться, что они незначительно отличаются от первого, несмотря на усиление по атрибутам. Плюс надо узнать, действительно ли умеют действовать сообща.
Как выяснилось, – умели. Один вышел с длинным копьём, второй с мечом. И пока первый пытался достать издали, второй не стремился навалиться на меня, просто прикрывал напарника, не позволял безнаказанно сблизиться и прикончить за то время, пока тот отбросит бесполезное в тесной схватке оружие и выхватит кинжал.
Но я был быстрее и неутомимее. Легко уклонялся или парировал, носился кругами, то и дело почти дотягиваясь мечом. Мог бы и дотянуться, вполне по силам, но предпочитал не рисковать.
Затем бегать надоело, и я попросту перерубил копьё, после чего начал работать на ближней дистанции, неспешно и безнаказанно искалечив противников за пару минут.
Показалось или нет – не знаю. Но сложилось впечатление, что доспехи поддавались хуже. Если в первой комнате они были откровенно картонными, и я их пробивал почти всегда, даже самыми нелепыми ударами, здесь иногда выдерживали.
В третьей комнате убедиться в этом достоверно не получилось, а вот в четвёртой моё подозрение доросло до уверенности. Доспехи действительно усиливаются от этапа к этапу. Чтобы пробивать их, приходилось действительно стараться, а не лупить кое-как, затягивая поединок ради исследований. Плюс показалось, что противники начали двигаться быстрее. Да и на раны реагировали слабее. Даже осыпаясь пылью из десятка ран, не снижали темп.
Более того один чуть меня не подловил после жесточайшего удара, разрубившего ему бок на ладонь выше поясницы. Я ведь был уверен, что после такой раны он развалится и расслабился. Но нет, воин даже не упал, тут же атаковал в ответ, заставив продемонстрировать чудеса гибкости. Уйти я сумел лишь изуверски извернувшись и оставив оружие, засевшее в доспехе.
Да уж, заигрался.
Пришлось мчаться к нише за новым мечом, после чего начал действовать осторожнее. А затем устроил себе долгий отдых, немного перед этим подкрепившись.
Я начал понимать своих предшественников. Даже для меня испытание уже в четвёртой комнате потребовало поднапрячься. Вскоре придётся выкладываться по полной. А ведь тем, кто приходили сюда тысячелетия назад, приходилось куда сложнее.

* * *

На предшественников я наткнулся в коридоре перед шестой комнатой. Точнее на следы их пребывания. Здесь они оставили поклажу прямо на полу, после чего шагнули за дверь. И вещи свои после этого не забрали, а храм их почему-то не «утилизировал».
Шесть корзинок с припасами, пять куч верхней одежды и обуви. Количество не совпадало. Похоже, на испытание отправились шестеро, и здесь что-то пошло не так. Пятеро не выбрались из комнаты, а шестой заработал серьёзную рану. Истекая кровью, мало что соображая от шока, он вернулся сюда, зачем-то прихватил своё тряпьё и отправился назад, выбрав преждевременный выход. Готов поспорить, что именно его мумию я видел. Возможно, столь непростая цепочка событий и стала причиной того, что вещи не исчезли вместе с телами.
Я не побрезговал осмотреть одежду и корзины. Еда давно ссохлась, даже не понять, что это было изначально. Вода во флягах осталась, судя по весу. Но пробки отказывались откручиваться, их только сбивать. Я это делать не стал. Сомневаюсь, что столь древний напиток пойдёт мне на пользу. Да и будь он свежий, какой смысл? У меня Росы полно, лучше её в этом мире ничего нет.
В шестой комнате против меня вышло подобие фаланги. Четыре воина с копьями, двое с мечом и топором. Держа строй, они попытались зажать меня в углу. Пришлось показывать не только повышенную скорость, а и чудеса акробатики. Я сумел проскочить в тыл построения, проскользнув на волосок от клинка мечника. И там обрушился уже без церемоний, выкладываясь полностью, торопясь нанести побольше ущерба, прежде чем противники развернутся.
В отличие от моих предшественников я справился.
Седьмая комната уже не удивила, здесь храмовые воины использовали ту же тактику. И дальше они тоже не оригинальничали, так и давили строем. То есть пытались раздавить.
Я даже начал подумывать, что пора отказаться от доспехов. Чтобы воевать против сплочённого отряда, требуется максимальная скорость. Каждый лишний грамм – это минус к ней, да и движения защитная амуниция стесняет.
Но в восьмой комнате до меня, наконец, дотянулись всерьёз. Впервые за всё время. Один из воинов, ломая строй, успел быстро развернуться и сделал выпад вслед, достав меня копьём в плечо. Выпад неловкий, торопливый, из неудобного положения. Ещё и соратника своего при этом толкнул так, что тот не удержался на ногах.
Однако я не ожидал от противников столь отчаянных мер. Свыкся с их топорной манерой поведения, когда раз за разом меня пытались зажать в углу, надвигаясь тесным строем. Научился этому противодействовать, решил, что моя тактика будет работать до финиша.
Не угадал.
Копье вошло неглубоко. Слишком слабый удар, фактически – тычок без замаха. Наконечник острый, почти как игла, будь на мне только одежда, мог пронзить насквозь. Но доспех, несмотря на его лёгкость, не позволил металлу вдоволь порезвиться. Выбери я кольчугу с мелкими кольцами, возможно, отделался одним лишь ушибом.
Вскрикнув, я рванул дальше, выдирая копьё из раны. Затем развернулся, оценил, что острие обагрено в крови пальца на три или чуть больше. Да – это неприятно, но кости целы, лёгкое тоже не повреждено. Напрягает только ощущение горячего ручья, стекающего по спине. Лечебные навыки в зале испытания заблокированы, унять кровотечение до прохождения этапа не получится. Следовательно, придётся побеждать быстро.
Перекинул меч в левую руку, пригнулся, вытащил из-за голенища стилет, размахнулся, метнул. Дистанция плёвая, оружие игольно-острое и увесистое. А противника выбрал с разновидностью забрала с узкой щелью для глаз. Вот туда-то и попал. По рукоятку встряло. Как говорится – «крит». После таких ран эти создания, как правило, падают сразу. Вот и этот не стал исключением.
Вторым стилетом вывел из строя ещё одного, и на этом «обстрел» пришлось прекратить. И стилеты закончились, и противники с удобными для такой тактики забралами. У всех прочих они просто густо утыканы круглыми отверстиями. Диаметр их столь невелик, что самое тонкое остриё не пролезет.
Но ничего, шесть – это не восемь. Даже с продырявленным плечом справлюсь запросто. Потом, конечно, придётся делать перерыв на сутки или около того. После завершения боя навыки заработают, вылечу себя, отдохну, отосплюсь.
Мне потребуются все силы, чтобы пройти до конца. Воинов там будет ещё больше, и чем дальше, тем они сильнее. Если меня в восьмом зале смогли подранить, дальше риски значительно увеличатся.
Но я не сверну.
Я в себе уверен.
До конца всего лишь четыре этапа осталось.
Я пройду.

Глава 3
За главным призом

Из двенадцатого зала я вышел на своих двоих. Вышел весьма неспешно, сильно пошатываясь.
И только высшие силы понимали, каких усилий мне стоило не проделать это на четвереньках.
В финале Первохрам, можно сказать, сжульничал. Я ожидал, что против меня выйдут восемь воинов с длинным древковым оружием и четверо с мечами и топорами. Плюс у всех тяжёлые доспехи и щиты. Именно в такой пропорции (или близкой к ней) меня встречали от зала к залу, начиная с шестого.
Увы, здесь меня поджидал сюрприз.
Неприятный.
Не было никакого строя. Ни намёка на стену из копий, традиционно пытающуюся зажать меня в углу. Единственное, что осталось неизменным – тяжёлые латы скрывающие внешность противников. Но некоторые воины при этом двигались столь непринуждённо, будто на них самая лёгкая одежда без единой металлической детали. Похоже, прибавки от лишних атрибутов у них уходили почти строго в ловкость и силу, или развиты какие-то самые простые навыки, помогающие игнорировать вес доспехов.
Таких неприятно-шустрых половина, и шестеро нормальных, но вооружённых необычно-разнообразно. Один с алебардой, второй с громадным палашом, третий с двумя мечами, четвёртый с сетью и трезубцем, будто гладиатор древнеримский, пятый с причудливо искривлённым топором и щитом, а шестой, вот уж экзотика – с кнутом.
Больше всего проблем мне доставили «быстрые». И не столько из-за их скорости, сколько из-за одинакового вооружения. У каждого на поясе кинжал, а в левой руке зажим с тремя дротиками. Да-да – метательное оружие. В зале, площадью уступающим баскетбольной площадке, мне требовалось суммарно выдержать восемнадцать «выстрелов».
И это если не считать того, что противники могут поднимать дротики и использовать повторно.
Вот тут снова пришлось порадоваться, что я не отказался от доспехов. Не изменил всё той же кольчуге из больших и крепких колец. Рубящие удары она держала прекрасно, с колющими сложнее, но тоже выручала. Дротики, даже брошенные сильной рукой с кратчайшей дистанции, пробить её не могли. Но за счёт острейших наконечников иногда доставали до кожи и пускали кровь, пусть и не сильно. Однако приходилось ужом на сковороде извиваться, дабы если уж подставлять, то исключительно защищённые части тела.
Увы, в одном случае это не удалось. Бедро пробило почти насквозь, усиленные штаны не спасли. Спасибо, что в этот момент я далеко оторвался от воина с кнутом. Неприятный тип, уже пару раз дотягивался. Стальную защиту его оружие пробить не могло, но удары выходили хитро закрученные и стремительные, уворачиваться от них сложно. Не сталкивался с подобным до этого, вот и не получалось эффективно отбиваться. Только и оставалось держать между ним и собою других воинов. Ну а если это не получалось, приходилось беречь голову, да не подставлять ноги. Если захлестнёт и оплетёт, тут мне и конец.
Успел выдернуть дротик из раны и не заработать при этом новые проблемы. Но уже через секунду едва не погиб, в последний миг успев дёрнуть головой. Очередной дротик выпустили точно в ничем не защищённое лицо. Реакция спасла, отделался разодранной щекой и повреждением сустава, из-за чего нижнюю челюсть заклинило в положении кровавого оскала.
Даже с полным усилением противники существенно мне уступали. Но их чертовски много, зал слишком мал по площади, а доспехи врагов достигли максимальной крепости. Мои попытки перехватывать дротики и метать их назад результативностью не отличались. Я не пробивал вражескую защиту, ни единой даже самой слабой струйки чёрной пыли выбить не смог.
Спасибо, что ниша с оружием оставалась доступной. Прорвавшись к ней, я устроил врагам ответный обстрел. Использовал в качестве снарядов шипастые булавы. Тут их восемь штук хранилось, каждая своей конструкции, но все одинаково-тяжёлые.
Целился я в шестёрку «медлительных», пользуясь тем, что «шустрые» принялись собирать дротики, которые к тому моменту успели все разбросать. Контактные противники уворачивались скверно, и троих из них я поразил (причём одного дважды). Парочке прилетело настолько хорошо, что оставалось лишь добить. Но оставшиеся на ногах бросились их защищать.
Это меня тоже устраивало, потому что половина отряда сбилась в кучку, оставив большую часть площади зала целиком в моём распоряжении. И я, выжимая из себя всё, начал гонять «шустрых».
Непростое занятие. Под градом дротиков, обливаясь и захлёбываясь кровью, пытаясь не подставить голову, я бегал от одного к другому. Они всё же помедлительнее меня, уклоняться успевали не всегда. Выхватывали кинжалы, пытались принять бой, но куда им против полноценного меча.
Удар-другой и бегом к следующему. Да, сразить наповал не успевал, но наносил такие повреждения, что оставался не боец, а половина от него.
Сам получил несколько мелких ран от дротиков, зато искалечил четверых, загнав парочку оставшихся к шестёрке, так и стоявший кучкой. Те не успели отреагировать на изменение моей тактики и ничем не помогли соратникам.
Я не стал на них кидаться. Развернулся и быстро добил «пылящую четвёрку». Осталось восемь, а это уже другой расклад. Теперь оставалось перебить их также оперативно, прежде чем кровопотеря начнёт серьёзно отражаться на моей боеспособности.
Справился с ними, сам не понимая как. Мозг временами будто отключался, все его ресурсы уходили исключительно на бой. Одно могу сказать точно, – мясорубка выдалась знатная. Спасибо, что храмовые воины до конца оставались на месте, прикрывая раненых. Устрой они маневренный бой, не уверен, что сумел бы справиться.
В последней схватке я заработал ещё один дротик в бедро, в упор швырнули, а мечник едва не отсёк мне левую руку. Кости перебило, запястье держалось на жалких ошмётках. Хорошо, что на тот момент на ногах оставалось всего четверо, и трое из них уже изрядно потрёпаны.
Впрочем, я тоже к тому моменту огурчиком не выглядел. Сам не знаю, каким чудом добил противников, избежав новых серьёзных ран. И когда свалился последний, даже не сразу осознал, что на этом всё – это победа.
А потом из меня будто позвоночник выдернули. Непонятно как удержался на ногах и сумел зайти в коридор, где и грохнулся. Спасибо, что сознание отключилось не сразу, успел активировать заработавший лечебный навык. Он хотя бы кровотечение остановил. Ну а когда очнулся, занялся здоровьем всерьёз.
Если не считать руку, потрепало меня несильно. С такими ранениями мои навыки справятся за день. Ну разве что бедро так быстро в норму не придёт, повредило его прилично. Ну да пары суток точно хватит, чтобы забыть, в какую именно ногу вонзился тот злополучный дротик.
С рукой всё хуже, с ней полный набор неприятностей: перебиты сосуды, нервы, кости, сухожилия и мышцы. Причём костям досталось так, что их частично раздробило. Хорошо, что моя жизнь наполнена страданиями, дело это привычное. Получив такую рану, я не свалился сразу от шока.
Сейчас лечение у меня развито настолько, что лишь потерянные части тела заново отращивать не могу. Да и эта возможность для меня не закрыта, просто для ветвей столь крутых навыков возникает требование по кругам силы, коих нет вообще.
Пока что.
Дня три-четыре, и рука почти в норму придёт. Но какой смысл дожидаться? Ведь бой закончен, ПОРЯДОК чётко и ясно отписался.

Двенадцатая комната испытания Места Где Хранится Память О Последней Жестокости пройдена. 
Испытание Места Где Хранится Память О Последней Жестокости пройдено. 
Вы можете проследовать к кругу-алтарю для получения ключа силы, или покинуть зону испытания. 

Испытание Места Где Хранится Память О Последней Жестокости весьма усложнено. Тем, кто сумели пройти его в рядах первых, полагаются разнообразные дополнительные бонусы. В том числе вы можете оставить себе оружие и снаряжение, с которым сражались в двенадцатой комнате. 

Итак, ещё один пункт великого плана выполнен. Я прошёл все двенадцать залов и могу получить то, ради чего сюда заявился. Драться дальше уже не придётся, зато придётся потратить время, причём немало. Так зачем ждать полного восстановления конечностей, если можно совместить? То, что я покалечен, ничуть не помешает.
Главное, что голова целая. Несмотря на то, что у меня всё продумано, остаётся несколько неясных моментов. Я ведь точно не знаю, что способен предоставить именно этот храм. И когда наступит время выбора, понадобится ясность в мыслях.

* * *

Доступ к круглому алтарю – главное последствие испытания. Если ты достиг седьмой ступени просветления, и до этого услугами Первохрамов не пользовался, тебе полагается первый ключ. На четырнадцатой ступени – второй, на двадцать первой – третий, и так далее, стандартная процедура каждые семь этапов личностного роста, неизменная до сорок девятой ступени.
Первый ключ – самый важный. Обычно он достаётся ребёнку, а самое лучшее, как вы, наверняка, слышали, полагается детям. Плюс доступ к первому кругу силы позволяет аборигенам получать кое-какие полезные возможности, без которых (к примеру) аристократ не может считаться полноценным представителем благородного сословия.
Чем сложнее испытание, тем качественнее ключ. Плюс, если ты оказался в рядах первых, кому это испытание покорилось, качество приза тоже может существенно подрасти. Жертвы, принесённые на алтари высших сил перед прохождением, также учитываются.
Моё испытание не просто сложное, – оно сложнейшее, на грани невозможного. А то и за гранью. Пройти такое на седьмой ступени – немыслимо. Ребёнок, даже будучи альфой, неспособен раскрыть столько атрибутов, чтобы сравниться с противниками уже на средних этапах. А если и сможет, его задавят количеством, как едва не задавили меня, при всём моём неоспоримом превосходстве.
Да, можно взять с собой помощников. Но ведь на них тоже будут выходить свои противники, причём при высоких ступенях сопровождающих начисляются штрафы, из-за которых количество воинов храма существенно увеличивается. В итоге на подростка и нескольких серьёзных специалистов выйдет орава, которая заполонит собою весь зал. Разделаться с ними без потерь и защитить в ходе боя подопечного – нереально сложная задача. Как я прикидывал, если ты не сильный одиночка, ловить там нечего. Уже пара человек создаст опаснейшее столпотворение, где удары будут сыпаться непрерывно со всех сторон.
Итак, я на седьмой ступени, и я прошёл. Если за это мне не обломится что-то пусть не уникальное, но очень и очень редкое, придётся сильно огорчиться.
Явная несправедливость.
Но выбрать бонусы на первом круге – полдела. Не стоило переться в такую даль только ради этого.
Я хочу и второй круг закрыть здесь же, а может и третий. Посмотрим, как пойдёт. Нет, я не желаю себе зла, и проходить испытание заново не намерен. Тут, как говорится, есть «баг» – лазейка. Раз уж прорвался к кругу-алтарю, можешь получить на нём и следующий ключ. Для этого достаточно набрать ступени просветления до следующего этапа, не покидая помещение. Работает метод, только если ты не накопил их впрок, а получил именно в закрытой зоне храма.
Для меня это не проблема, ведь трофеев притащил предостаточно. Единственный неприятный момент – открывать семь ступеней и заполнять их пусть даже только атрибутами, не прикасаясь к навыкам – это долгий процесс. Недавно в руинах Туманных низин немало времени пришлось провести в тайном убежище, поднимаясь шаг за шагом.
Но круг-алтарь предоставляет ещё одну лазейку. Как главная точка силы в храмовом комплексе, он существенно облегчает муки процесса прогрессирования. Это известный факт. Те, кому повезло скопить трофеи для резкого рывка, нередко отправляются к храму, или месту со схожей энергетикой.
Я получил доступ к сильнейшему месту. Хотя не представляю, насколько значительно оно способно сократить период моих страданий. Надеюсь – минимум в пять раз. Плюс резко поднимать первые семь ступеней просветления – это куда сложнее, чем последующая семёрка, поскольку те опираются уже на солидную, сравнимую с ними базу, а не на жалкий ноль. Как говорилось в одной за местных книг: «Легче заполнять наполовину наполненную чашу, чем пустую».
Но отдыхать всё равно придётся. Может три дня, может пять, может неделю. Если не повезёт, то и больше проваляюсь. Именно ради этого я так торопился проходить комнаты. Припасы качественные тоже с этой целью прихватил. Чтобы и энергию восстанавливали, и положительно влияли на структуры ПОРЯДКА. Ведь пусть я и запасся трофеями Хаоса, а хотелось бы выбивать наполнения атрибутов по максимуму без их затрат. Откуда мне знать, что здесь обнаружится колоссальный источник Росы?
Плюс то, что я засяду в столь уникальном месте силы, тоже должно благотворно влиять на развитие новых параметров. Наполнение – это важно. Не будь оно у меня столь высоким, не стал бы даже пытаться проходить столь рискованное испытание.
Вроде всё передумано и взвешено по сто раз. Пора отправляться за ключом.
Я готов.

* * *

Вы первый, кому удалось получить главный ключ первого круга силы Места Где Хранится Память О Последней Жестокости. Вы можете приступить к выбору одного редкого и одного особенного поощрения. Также вам, как первому на круге, полагается одно безусловное поощрение. 

Рядовой соискатель получает лишь одно поощрение, а мне сразу два полагаются. Особенное – это неплохо, однако оно доступно для многих. А вот редкое – звучит куда привлекательнее. Но всё равно хотелось большего.
Так почему бы и нет, если получить «добавку» – не проблема?
Я ведь к этому долго готовился.
Забравшись в «закрома», начал освобождать их от символов доблести и доказательств Смерти. Их у меня много, очень много, разного достоинства. В том числе за победы над серьёзными даже по меркам приличного воина противниками.
Я слил почти всё, прежде чем почувствовал изменение в ПОРЯДКЕ.

Вы принесли к алтарю-кругу множество доказательств героических деяний. Вы можете приступить к выбору одного редчайшего и одного редкого поощрения. Также вам, как первому на круге, полагается одно безусловное поощрение. 

Я рассчитывал на что-то поприличнее. Ведь слил всё, что набивал последние полтора года. Даже больше. Да, редчайшее поощрение, это, насколько понимаю, уровень избранных аристократов. И добиваются такого бонуса они далеко не на первом круге силы, а когда серьёзно разгоняют атрибуты и прочее-прочее.
Ценность поощрения сейчас, на первом круге, куда выше, но всё равно моя жадность не могла успокоиться.
У Бяки заразился. Как там он, без меня, клептоман родимый? Небось, уже обворовал всю школу от подвала до чердака, да и по округе прошёлся, ничего не пропустив.
Жалких остатков символов доблести вряд ли хватит, чтобы жадный храм снова расщедрился. Пришлось мысленно вздохнуть и лезть за самыми дорогими запасами «пожертвований». Будет обидно, если алтарь ценнейшее подношение примет, но ПОРЯДОК за это ничего не подкинет.
Начал с великого ордена признания заслуг. Один из трёх, полученных за зачистку логова Некроса и, судя по описанию, самый слабый из них. Но оно же гласило, что этот трофей способен изменить решение места силы, увеличив награду. Конечно, речь может идти о том, что отдавать его следует вместе с прочими вещицами, и чем больше, тем лучше. Но мало ли, вдруг и так сработает.
Сработало.

Вы принесли к алтарю-кругу почти неслыханно редчайший трофей. Вы можете приступить к выбору одного весьма редчайшего и ещё одного редчайшего поощрения. Также вам, как первому на круге, полагается одно безусловное поощрение. 

Жадность и на этом, естественно не успокоилась. Я достал следующий орден – величайший. Описание у него звучало также, а вот ценность, вроде как, выше.
На этот раз не сработало, но меня уже не остановить, пустил в дело великий орден убийцы Некроса и искру неприсоединившегося, полученную из снежного паука.

Вы принесли к алтарю-кругу невероятно редчайший трофей. Вы можете приступить к выбору одного невероятно редчайшего и одного весьма редчайшего поощрения. Также вам, как первому на круге, полагается одно безусловное поощрение. 

Осталось лишь немного мелочи и Сердце Некроса. Сердце – передающийся предмет, но использовать его именно для получения ключа может только тот, кто получил его при зачистке логова. Однако есть иные применения, тоже для серьёзных дел, потому цена у него безумно огромная.
Есть варианты приобрести за него то, что ни за какие деньги не купишь.
Жаль расставаться, но первый круг – это важно, это самые лучшие бонусы. Поэтому я достал Сердце без колебаний и ничуть не удивился, когда это сработало.
Слишком великая ценность, чтобы Первохрам оставил такое без внимания.

Вы принесли к алтарю-кругу невероятно редчайший трофей огромной ценности. Вы можете приступить к выбору одного уникального и одного невероятно редчайшего поощрения. Также вам, как первому на круге, полагается одно безусловное поощрение. 

Я устало улыбнулся. Глаза не хотели верить в то, что видел. Это даже не самые смелые мои мечты, а смелейшие.
Не зря я готовился. Не зря пришёл в этот город.
У меня всё получилось.
По кругам силы и всему, что с ними связано, написано множество книг, но слова «уникальное поощрение» в них встречаются нечасто. Считается, что получить такие бонусы почти невозможно, и случалось это лишь в легендарных случаях, которые по пальцам можно пересчитать. Все те герои, которые якобы добивались такой чести, пребывали на высоких ступенях просветления и получали ключи соответствующие.
Заработать уникальное поощрение на самой «вкусной» седьмой ступени, на низменном первом круге – такого, возможно, за всю историю Рока не случалось. Мне просто обязаны предложить нечто, чего нет ни у кого из ныне живущих. То, что не сравнится ни с одним навыком, пусть даже самым могущественным.
Поощрения, если они не самые низовые – это наиболее сильные и устойчивые структуры ПОРЯДКА. Своеобразные, конечно, иногда со значительными недостатками, однако аристократы не просто так жилы ради них рвут. Ведь это может окупиться сторицей.
И мои усилия тоже окупятся. Мой план сработал, я выбил главный приз.
Дело за выбором.

Глава 4
Двойной прыжок по кругам

Увы, но выбор поначалу нехорошо ошеломил. Я-то ожидал перечисление поощрений на трёх листах, где одно выглядит лучше другого. Но ПОРЯДОК с самого начала «урезал осетра», сформировав список из трёх вариантов. Как он написал, «случайно выбранных», но мне поначалу показалось, что дело попахивает обманом.
Я ведь очень сильно надеялся, что выпадут настолько могущественные бонусы, что любой из них способен решить все мои проблемы. То есть размечтался одним махом взлететь на недосягаемые вершины. Однако, на первый взгляд, мне предлагали весьма средние усиления.
Но на то он и первый, чтобы ошибаться. Изучая подробные описания, я понял, что пусть эти приобретения поодиночке неспособны превратить меня в сверхчеловека, называть их средними – недопустимое занижение новых возможностей.
Остаётся последнее – сделать выбор. А это ох как сложно. Проблема в том, что три варианта вместе как раз и делали меня, если не сверхчеловеком, то кем-то очень к нему близким. Дополняли недостатки друг дружки достоинствами, прикрывали изъяны, взаимно усиливали некоторые аспекты, что в сумме предоставляло неслыханные возможности.
Увы, всё вместе никак не получить. Только одно.
И я, как говорится, разрывался…
Выбор серьезный, потому не торопился. Не один час изучал варианты, взвешивая все «за» и «против», сравнивая с разных сторон, пытаясь представить, как это будет реализовываться на практике.
В итоге всё больше и больше начал склоняться к варианту, который изначально показался не самым привлекательным.

Уникальное поощрение «Герой ночи». Выбрав его, вы закрепите бонусы поощрения в своём статусе навечно. Никто и ничто не сможет оставить вас без них, пока вы живы. 
При закреплении поощрения у вас появится специальный функционал управления. Используйте его правильно, это несложно. 

Поощрение «Герой ночи» значительно увеличивает ваши возможности в ночное время суток. Есть шанс, что оно будет действовать и в иных мирах (на постоянной основе, или в зависимости от времени местных суток). Однако действует оно не линейно и зависимо от условий. Максимальную отдачу от него вы можете получить в кромешной тьме. При попадании на свет показатели начнут плавно снижаться. Прибавка может оказаться нулевой, если вы некоторое время пробудете вблизи ярких источников света, не укрываясь при этом в тени. 
Бонусы от поощрения «Герой ночи» (работают исключительно в ночное время суток (от заката до восхода светила Рока), рост любых бонусов не приводит к ярко выраженным негативным ощущениям). 

Снижение требуемого периода сна – до полного отсутствия желания спать, если всю ночь пребывать в кромешной тьме (но хотя бы раз в неделю старайтесь хорошенько отсыпаться, отключая эту опцию). 
Повышение сопротивляемости любому контролю (включая ментальный) – до иммунитета в кромешной тьме (без затрат). 
Повышенное сопротивление магии Смерти – до иммунитета в кромешной тьме (без затрат). 
Повышение харизмы, способности убеждать других разумных и способности сопротивляться давлению разумных с высокими лидерскими качествами – до абсолютной покорности масс, а также полного игнорирования чужой воли в кромешной тьме. Убеждение хорошо работает только против слабых духом (возможны серьёзные затраты тени). 
Чужие умения, ослабляющие противника, против вас действуют слабее – до иммунитета в кромешной тьме (тратит тень). 
Ваши умения, ослабляющие противника, действуют сильнее – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (тратит тень). 
Ваши маскировочные умения действуют сильнее – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (тратит тень). 
Наполнение ваших атрибутов увеличивается – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (не тратит тень). Внимание! Прибавка наполнения работает не аналогично настоящему наполнению, ввиду физиологического конфликта, неизбежного при стремительном увеличении наполнения. Имейте ввиду, что дополнительное наполнение может работать не так эффективно, как настоящее. 
Разрушающая мощь ваших атак увеличивается – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (не тратит тень). 
Ваши скорость и реакция увеличиваются – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (не тратит тень). 
Вас в небольшом радиусе окружает ореол особых феромонов, эффективно действующих на самок вашего вида. Под их воздействием они будут испытывать к вам влечение. На темпераментных особ с низкой социальной ответственностью это может подействовать настолько сильно, что они способны предпринять в отношении вас насильственные действия сексуального характера. Влечение тем значительнее, чем темнее ночь, до максимального в кромешной тьме, когда даже порядочные женщины способны повести себя агрессивно (не тратит тень). 
После заката светила Рока для вас бесплатно формируется виртуальный алтарь воскрешения. Если вы погибните, то с высоким шансом перенесётесь и возродитесь в месте, где вас застала ночь, или в ином другом, выбранном заранее в настройках. С восходом светила алтарь рассеивается. Шанс воскрешения тем выше, чем темнее – до 100 % в кромешной тьме (тратит тень). 
Ночью вы способны видеть немногим хуже, чем днём, но это не помешает вам определять места с повышенной темнотой (не тратит тень). 
Ночью вы можете находиться без пригодного для дыхания воздуха и под водой дольше, чем обычно – до прибавки в 500 % в кромешной тьме (тратит тень). 
Скорость регенерации и восстановления под действиями лечебных навыков и зелий в ночное время существенно возрастает – до прибавки в 1000 % в кромешной тьме (не тратит тень). 
Шанс получения ценных трофеев в ночное время существенно возрастает – до прибавки в 250 % в кромешной тьме (не тратит тень). 

Внимание! Максимальные прибавки возможно получить, лишь активировав одновременно весь комплект поощрения! В противном случае возможны значительные штрафы. 

Некоторые пункты смотрелись противоречиво, или даже откровенно плохо. Особенно тот, который с феромонами. Я ведь не настолько озабоченный, чтобы обеими руками хвататься за такое, ведь со столь провокационной способностью придётся десятой дорогой обходить кварталы красных фонарей и скопления сомнительных дамочек, чья биология способна оказаться сильнее воспитания (и даже здравого смысла). Однако некоторые смотрелись так, что обзавестись ими хотелось нестерпимо. Не будь ночного ограничения, я бы не колебался. Однако полностью лишаться всего этого преимущества в светлое время суток…
Это смущает.
К счастью, выбор можно отложить в сторону и посмотреть, что там со следующим поощрением (мне ведь два полагается). Именно это я и предпринял, надеясь, что ПОРЯДОК будет справедлив и подберёт компенсацию для дневного времени.
И я не ошибся. Там и вариантов оказалось побольше, и отыскал среди них перспективный. С более сильными бонусами, чем у прочих, но при этом тоже не круглосуточный. Однако работает он уже не ночью, а от рассвета до заката. К сожалению, не настолько крутой, как уникальный, но это неудивительно.

Невероятно редчайшее поощрение «Высший свет дня». Выбрав его, вы закрепите бонусы поощрения в своём статусе навечно. Никто и ничто не сможет оставить вас без них, пока вы живы. 
При закреплении поощрения у вас появится специальный функционал управления. Используйте его правильно, это несложно. 

Поощрение «Высший свет дня» значительно увеличивает ваши возможности в дневное время суток. Однако действует оно не линейно и зависит от условий. Максимальную отдачу от него вы сможете получить на открытом пространстве в солнечный полдень. При попадании в тень показатели начнут плавно снижаться. Прибавка может оказаться нулевой, если вы некоторое время пробудете в кромешной тьме. 
Бонусы от поощрения «Высший свет дня» (работают исключительно в дневное время суток (от заката до восхода светила Рока), рост любых бонусов не приводит к ярко выраженным негативным ощущениям). 

Наполнение ваших атрибутов увеличивается – до прибавки в 100 % на ничем не прикрытом солнечном свету (тратит энергию мага). 
Повышение сопротивляемости любому контролю (включая ментальный) – до двойного снижения большинства эффектов на солнечном свету и до иммунитета для слепящих навыков и простых иллюзий (не тратит энергию мага). 
Все ваши простые навыки работают эффективнее – до двойного повышения эффективности на солнечном свету (не тратит энергию мага). 
Ваши скорость и реакция увеличиваются – до прибавки в 100 % на солнечном свету (не тратит энергию мага). 
Вы эффективнее усваиваете науку от опытных наставников – до прибавки в 150 % на солнечном свету (не тратит энергию мага). 
Разрушающая мощь ваших атак увеличивается – до прибавки в 100 % на солнечном свету (тратит энергию мага). 
Эффективность ваших восстанавливающих и лечащих навыков в дневное время возрастает – до прибавки в 150 % на солнечном свету (тратит энергию мага). 
Повышенное сопротивление магии Смерти – до кратковременного иммунитета на солнечном свету, когда несколько вражеских атак будут полностью проигнорированы (тратит энергию мага). 
Окружающие иногда подозревают, что вы особенный. При свете дня вы выделяетесь в толпе издали. Имейте это ввиду, если придётся скрываться. 

Внимание! Максимальные прибавки возможно получить, лишь активировав весь комплект поощрения! В противном случае возможны значительные штрафы. 

Некоторые строки не бесплатные, причём требуют не тень ци, энергию мага, коей у меня гораздо меньше. Это жирный минус. Да и бонусы далеко не равноценны тем, что предоставляет «Герой ночи». Однако это справедливо лишь в сравнении.
Да за такие прибавки любой аристократ руку отдаст. Выбрав эту парочку, я ни днём, ни ночью не останусь без приличных прибавок. Если же откажусь от них ради варианта, честно работающего круглые сутки, там плюсы смотрятся куда жиже. И как ни выкручивайся, суммарно они будут проигрывать «Герою ночи» и «Высшему свету дня».
Решено.
Осталось последнее – безусловное поощрение. Выбор их приличный, но бонусов на каждом кот наплакал, и они специфические.
Впрочем, тратить здесь время на размышления не пришлось. Я ещё год назад знал, что именно мне предложат. И, несмотря на сказочно-приятные прибавки от уже выбранных поощрений, стремился сюда в первую очередь именно за этим, внешне несерьёзным.

Безусловное поощрение «Полог ПОРЯДКА». Выбрав его, вы закрепите его в своём статусе навечно. Никто и ничто не сможет оставить вас без него, пока вы живы и контролируете себя. 
При закреплении поощрения у вас появится специальный функционал управления. Используйте его правильно, это несложно. 

Поощрение «Полог ПОРЯДКА» можно держать в активном состоянии (с разными настройками), можно отключать. И в том и в другом случае у вас не затрачивается ни энергия, ни тень. 
Бонусы от поощрения «Полог ПОРЯДКА» (работают в любое время суток, не приводят к негативным ощущениям). 

Вы сможете полностью скрывать свои параметры. Рассмотреть их проблематично даже при высоких ступенях просветления и наличии специализированных наблюдательных навыков. 
Также вы можете выбирать параметры и их комбинации, доступные для наблюдателей. В том числе можете занижать истинное наполнение ваших атрибутов, их количество, ранги и уровни навыков, набор состояний и всё прочее. 

Я улыбнулся. Даже будь это поощрение единственным доступным, уже только ради этого стоило проделать столь долгий и непростой путь.
Всё – можно забыть про маскирующий амулет и прочие детские игрушки. Теперь даже лучшие ищейки способны разглядеть во мне лишь то, что я соглашусь им показать. Да, возможно, существуют способы заглянуть даже за самый сильный полог. Но я о таком слышал только в легендах.
К тому же о присутствии столь непростого полога, доступного лишь избранным, надо ещё догадаться. А ведь он внешне никак не проявляется. Я могу выглядеть рядовым омегой или неполным альфой, и если не выдавать себя нетипичными действиями, заподозрить двойное не так-то просто.
Да и если заподозрят, не факт, что во всём Роке найдётся хоть один специалист, способный увидеть мои настоящие параметры. Плюс он должен находиться где-то поблизости от места событий, что маловероятно.
С таким почти уникальным поощрением для меня, наконец, открыт весь мир. Теперь не надо трястись, каждый миг ожидая, что кто-то вытаращится изумлённо, разглядев всю мою подноготную. Для человека, которого разыскивают неведомые и явно могущественные враги, это почти верная смерть. Да, опасностей вокруг меня всё ещё предостаточно, однако можно уверенно сказать, что гора с плеч свалилась.
Можно перекрасить волосы. Можно попытаться обезобразить себя. Можно смотреть под ноги, не показывая наблюдателям необычный цвет глаз. Или даже попытаться каким-то образом изобрести маскирующие это дело линзы. Но вот слепок ПОРЯДКА никак не спрятать. Все обычные ухищрения срабатывают до первой встречи с теми, кто могут видеть скрытое.
А таких аборигенов хватает. Особенно в тех местах, куда планирую податься дальше.
Но поощрение за столь непростое свершение всё изменило. Теперь можно жить спокойно. Я смогу уверено продолжать двигаться по следующим этапам своего плана.
Как раз подошло время приступить к очередному.
Отсчитал жменю трофеев, разместил в нише алтаря, чуть волнуясь, чётко чеканя слова, проговорил:
– Я, Гедар Хавир из клана Кроу, прошу проверить мою кровь на принадлежность клану. Если я действительно Кроу, прошу благословить меня, как потомка героев Кроу, силой Первохрама и открыть начальные клановые возможности.
С минуту ничего не происходило. Я ничего не ощущал, но понимал, что являюсь центром процесса, где меня действительно проверяют.
Наконец ПОРЯДОК откликнулся.

Жертва принята алтарём-кругом. 
Найден почти полный набор крови Кроу по матери. Отец – не подтверждено. Дух – не подтверждено. Жить жизнью клана – подтверждено. Живые представители клана – в краткосрочном периоде не зафиксированы. 
Вердикт: три подтверждения против двух – кровь клана признаётся. 
Открыта начальная клановая возможность: контроль шудр. Теперь вы сможете принимать клятвы низкого ранга и контролировать минимальный набор шудр. 
Вы получаете видимую для всех отметку принадлежности к потомству героев. Вы сможете изменять или скрывать её при помощи «Полога ПОРЯДКА». Учтите, что это самый яркий ваш параметр, скрывать его гораздо труднее, чем все прочие. Существует высокая вероятность раскрытия, если вас изучит высокоразвитый носитель специализированных навыков. 

Оказывается, с моим отцом действительно не всё чисто. Увы, что там за история, я не знал, лишь краем уха слово-другое улавливал. Да и в ту ночь, когда в усадьбу пришли незваные гости, пришлось послушать нехорошие вещи.
Дух – тоже интересно. ПОРЯДОК фиксирует, что душа в теле не имеет отношения к членам рода? Похоже, что так.
То, что живых представителей клана давно не видать, меня не удивило. Скорее всего, я последний из официальных, и не факт, что где-то существуют бастарды. Своей кровью древние аристократы разбрасываться не привыкли. Если где-то кого-то прижили, в связи с плачевным состоянием рода достойно развиться дети не смогли. А Первохрам к аристократам омег и близких к ним не причисляет, какая бы чистая кровь в их жилах не текла.
Клятва шудр низовая. Но на втором круге я возьму другую, уже получше. На третьем тоже. И тогда мне смогут поклясться в верности даже аборигены с аристократическими отметками.
У меня всё рассчитано, из подземелья я выберусь истинной особой голубой крови.

* * *

Несмотря на завышенную энергетику места, и, несмотря на то, что занимаюсь этим не впервые, семь последующих ступеней дались мне нелегко. Я, как и тогда, в Туманных низинах, отключался несколько раз, или проваливался в состояние, где сознание работает, вот только внятных мыслей нет. Лежишь в полузабытье, ни на что не способный.
Но надо признать, что надолго из колеи меня не выбивало. Плюс Роса оказалась тем ещё эликсиром-стимулятором, способным развеять слабость чуть ли не с одного крошечного глотка.
Навыки я трогать не стал. Припасов и «заменителя воды» не так уж и много, надо завершить начатое как можно быстрее. Поэтому до четырнадцатой ступени добрался относительно быстро.
На ней меня ждало новое безусловное поощрение. Оказалось, что и второй ключ я в этом Первохраме взял первым (неудивительно). Ничего особенного из обязательного не перепало, выбор скромный и варианты не столь хорошие, как на первом круге. Можно сказать – почти безделица.
А вот единственное рядовое поощрение смог улучшить остатками трофеев. Тоже не сказать, что серьёзное. С теми, что на первом круге взял, смешно сравнивать. Однако – это тоже полезная прибавка.
Короткий отдых, и пошёл на штурм пятнадцатой ступени просветления. За ней шестнадцатая, потом семнадцатая и так до двадцать первой. То и дело теряя сознание, погружаясь в беспросветную апатию, жуя через силу остатки бесценных для осаждённого города припасов, выпивая последние глотки Росы.
Увы, подсел на неё серьёзно. Хоть и тащил за собой немало, залив под горловины два здоровенных храмовых кувшина, всё равно не хватило. Очень уж хорошо помогает при резком подъёме параметров. В разы сокращает периоды восстановления, положительно сказывается на наполнении, прочищает мозги.
При получении третьего ключа меня ждал очередной сюрприз.
На этот раз неприятный.
Обескураживающий.

Вы второй, кто получил главный ключ третьего круга силы Места Где Хранится Память О Последней Жестокости. Вы можете приступить к выбору одного особенного поощрения. Также вам, как одному из первых, полагается одно незначительное безусловное поощрение. 

Что?! Это как понимать?! Второй?!
Вот же чёрт! Да это всё равно, что год ухаживать за девицей, чьё целомудрие не вызывает сомнений, а затем закатить пышную свадьбу, на которой узнать, что у невесты пятеро детей от неизвестных, но безусловно разных мужчин, плюс парочка хронических венерических заболеваний и тяжёлая форма нимфомании.
Да уж… сюрприз…
И кто же этот счастливчик? Я-то полагал, что добрался до главного ключа первым. Оказалось, нет, был, как минимум, один предшественник. Спасибо, что первый и второй круги остались за мной, там я признанный первопроходец.
Скорее всего, это кто-то очень непростой. Вроде меня. Он тоже к двадцать первой ступени сумел собрать внушительную коллекцию атрибутов. Возможно, помимо коллекции навыков не один год убил, постигая искусство боя от хороших учителей.
В книгах я ни намёка о предшественнике не нашёл. Понятия не имею, что это за герой такой. Если где-то и есть записи о нём, я до них не добрался, или их уничтожило время.
Досадно, конечно, но нет причины рвать на голове волосы. Я ведь уже получил всё, что запланировал (и даже больше). Да, будь я самым первым и здесь, Первохрам наверняка одарил бы чем-нибудь более ценным. Но чего нет, того нет.
Радоваться надо, что получилось собрать столь жирные бонусы на первом и втором кругах. Очевидно, мой случай настолько редок или даже уникален, что за всю историю Рока не нашлось тех, кто сумели так сильно разогнаться на первых ступенях.
Наивно заглянув в кувшин, я не нашёл в нём ни капли. Ну да, уже не первый раз пытаюсь из него хоть что-нибудь выжать. Мысли путаются, в голове после очередного резкого разгона тот ещё кавардак.
Пора отсюда выбираться. Для начала направлюсь в главный зал, к чаше с Росой. Там напьюсь, отдохну, приведу голову в порядок. А потом думать стану.
Почему я не остался ещё на семь ступеней, чтобы на двадцать восьмой закрыть четвёртый круг? Да, как минимум, потому что три ключа подряд в одном Первохраме получить сложно. Вроде как существуют такие варианты, но далеко не во всех местах. В этом, вероятнее всего, нет. Такая вот защита от людей, использующих уязвимости системы.
Вроде меня.
Впрочем, я с четвёртым ключом не тороплюсь. У меня есть на него кое-какие планы. Но далеко не первоочередные.
В первую очередь – напиться, всё остальное – потом.

Глава 5
Снова Монк-Дан

Подниматься по лестнице тяжелее, чем спускаться, а уж если дело происходит в Чёрном колодце, даже свежеиспечённому альфе двадцать первой ступени приходится несладко. Чересчур много всякого на меня свалилось в последнее время. Дошло до того, что я даже счёт дням, проведённым под землёй, потерял. А это совсем уж никуда не годится, ведь мои планы подразумевают точные временные расчёты.
Выбираться решил, не потому что в себя пришёл, а потому что припасы кончились. На одной Росе долго не протяну, начну быстро терять силы. Еды в Чёрном колодце нет, здесь даже крысы не водятся. Аппетит у меня, как и полагается альфе, о-го-го, калорий много требуется.
Жаль, по-хорошему следовало ещё немного отлежаться. Но не сказать, что спешка совсем уж нездоровая, ведь тело, в принципе, уже в порядке. Просто оно ещё не свыклось с прибавками, усилившими его втрое по атрибутам и наполнению. Навыки я почти не трогал, ведь для них не критично развиваться с запозданием. Да и трофеев на всё у меня не хватает. При таком ураганном развитии они как в бочку бездонную уходят, даже пара скрытых вместилищ неспособна обеспечить столь резкий подъём.
Да и тратить все запасы нельзя. Нужны оборотные средства, плюс Кубе выплатить премиальные. За это время она должна была договориться насчёт того, что её с детьми выведут из голодающего города, где правящая верхушка окончательно страх потеряла. А на это потребуются деньги. Осада – это не то мероприятие, когда всех подряд впускают и выпускают бесплатно в любое время, где угодно и без проблем.
В тайниках на севере у меня столько добра припасено, что хватит на десяток таких, как я, чтобы довести до максимально возможного прогресса всех показателей на текущей ступени. Однако до них ещё добраться надо, а я в ближайшее время это не планирую.
То и дело останавливался, прислушивался. Нет, стриг я не опасался. Вряд ли они столь быстро завелись после недавней зачистки.
Бояться следует аборигенов. Пропажа сына главы рода – это не то событие, которое принято игнорировать даже у самых ничтожных аристократов. Не знаю, до каких масштабов дошло расследование, но не удивлюсь, если Чёрным колодцем занялись всерьёз. А это значит, что наверху могли устроить пост с десятком умелых солдат.
На одном из ярусов попытался призвать своё единственное умертвие. То самое, сотворённое в логове Некроса. Вроде как, по параметрам это теперь возможно. Увы, что-то пошло не так, потенциально сильнейший помощник оказался не только прожорливым по требованиям, а ещё и капризным. Функция вызова наотрез отказалась активизироваться, ПОРЯДОК на все попытки выдавал невнятно-гневные сообщения, периодически костеря Хаос.
Очевидно, происхождение умертвия сказывалось. Здесь, в Колодце, своего рода святая земля, поэтому работать с тем, что изначально сотворил Хаос, не та-то просто. Где-то срабатывает, где-то нет – не подгадаешь. Да и требование к призыву есть, на мне при этом должна быть некое состояние «Отмеченный кровью». Появляется оно при убийстве не самых слабых противников и держится неизвестно сколько. Наверное, храмовые воины не считаются, а Рамира и пару наёмников я отправил на тот свет слишком давно. Как бы там ни было, затея не сработала.
Убитых наёмников я потерял ещё до начала испытания. Они развалились на осколки костей, поднять столь некачественный материал тоже не получилось. Следовательно, если нарвусь, отбиваться придётся лишь собственными силами.
Но я в себе уверен. Даже без полноценного воинского обучения с отдельным постом точно справлюсь, кто бы там не стоял. Здесь ведь уже не зона испытания, здесь все навыки работают исправно. Плюс активны опции «Героя ночи». Следовательно, на дворе тёмное время суток, и в случае нужды я смогу в несколько секунд неимоверно себя усилить, подключив поощрение. Света в Чёрном колодце нет, фосфоресцирующая поросль отсутствует. Можно считать, обстановка кромешной тьмы – это мне на руку.
Даже удивился, когда, поднявшись со всеми предосторожностями, никого на верхнем ярусе не обнаружил. Зря только Мимикрию поддерживал всё это время, пытаясь слиться со стенами колодца.
В коридоре ждал сюрприз. Не успел и сто шагов пройти, как уперся в каменную кладку. Далеко не древняя, ещё раствором попахивает, да и не было её, когда впервые здесь оказался. И в преграде имеется дверь, запертая с другой стороны.
Похоже, из случившегося сделали выводы. Но только неправильные. Глупо рассчитывать, что такая мера предосторожности предотвратит повторение случившегося. Потому что для правящего клана запертых дверей в Хлонассисе не существует. Если кто-то вроде Рамира решит сходить к Чёрному колодцу, он сходит. Никто и ничто его не остановит. Так что преграда эта «для галочки» поставлена.
Строители, похоже, всё это понимали, потому что отработали соответствующе. Дверь почти целиком деревянная, металла всего лишь несколько жалких полосок. Жнец разделался с ней без труда, усилия пришлось прилагать, только чтобы не наделать при этом шума.
Магический барьер, отпугивающий стриг, остался на том же месте. Меня он ни в первый раз не остановил, ни сейчас. Но заставил напрячься. Мало ли, вдруг помимо основной функции у него ещё и сигнальная имеется. И если маг, его поставивший, сейчас не спит, может поднять тревогу.
Потому ломиться дальше не торопился. Постоял несколько минут, выжидая и вслушиваясь. Однако всё тихо, в подземелье ровным счётом ничего не происходило.
Да уж, этот город не просто выглядит плохо, он откровенно обречён. Даже загадочная гибель высшего по местным меркам аристократа не привела к серьёзному усилению мер безопасности.
Склад продуктов выглядел куда беднее, чем в прошлый раз. Заметно, что запасы уменьшились. Может их перетащили в подвалы под дворцом правителя, может ещё куда, но результат налицо – самых ценных продуктов больше нет.
Ну да я сегодня не гордый, жадно накинулся на всё подряд, даже не пытаясь скрывать следы хищения. Пускай городской фольклор обогатится новой легендой про зловещего ночного едуна, обитающего под Монк-Даном. Скрываться больше нет нужды, я ведь отсюда ухожу.
Надеюсь – безвозвратно.
Хотя надо иметь ввиду, что, возможно, Первохрам мне ещё пригодится. Мало ли, как дальше всё обернётся. Однако даже если так, сейчас не вижу ничего плохого в том, чтобы оставить после себя ограбленный склад и зловещую легенду.
Я очень хочу есть, и мне плевать на всё остальное.
Насытившись, запил весьма поздний ужин Росой, посидел несколько минут, позволяя пище в желудке успокоиться и лениво размышляя о том, что жизнь прекрасна.
Затем забрался в ПОРЯДОК. Убедился, что ночные бонусы до сих пор поддаются активизации. Есть умельцы, способные «заглянув в себя» точно определить время суток, но я пока что до такого профессионализма не дошёл. Вот и выкручусь подручными методами.
Покосился на дверь, подкинул в руке ключ, взятый с тела Рамира. Даже если замок не сменили, и он сработает, я хорошо помню этот грохот и скрип. По спящему замку такие звуки далеко разнесутся. А там ведь неподалёку казармы наёмников. Мы, фактически, через них и проходили, от воинов в чёрном по пути не протолкнуться. Есть вероятность, что они все крепко спят сном честных людей, но как-то в это не верится.
Здешние наёмники далеко не элитные. Сброд, набранный недорого где-то за морем. Где они, и где честность?..
Я уже баловался с новыми «игрушками» и знал, что бонусы затрачивают не так много тени и энергии, чтобы для меня это стало проблемой. Могу держать все их в активном состоянии и несколько часов о расходах не беспокоиться.
Пожалуй, следовало раньше их включать, а не экономить. По пути надо было использовать хотя бы для усиления маскировки. Оно и дальше лишним не будет, но и всё прочее теперь может пригодиться в любой момент. Кто знает, успею ли активировать, если обстановка резко ухудшится.
Включил всё, кроме сомнительных феромонов. Вряд ли они позитивно подействуют на наёмников (а если и так, я не горю желанием столкнуться с симпатиями с их стороны).
Но, глядя на прибавки, приуныл. Предупреждение о штрафах не обмануло, прибавки наполнений порезало изрядно. Пришлось подключать весь комплект, надеясь, что по пути не столкнусь с толпой любвеобильных барышень.
Перекинул меч, полученный из закромов Первохрама, в скрытое хранилище. Повесил Крушитель на пояс, Жнец решил держать наготове. Им, если что, можно в упор отработать, а вот жезлом это делать нежелательно, самого может сильно оглушить, а то и покалечить.
Удивительно, но дверной замок оказался нетронутым. Возможно, в городе не осталось ремесленников по металлу такого уровня, или безалаберные аборигены считают, что тюремных ворот достаточно и о внутренних запорах можно вообще не думать.
Механизм в ночи нашумел изрядно, а потом, как бы медленно я не оттягивал створку, петли то и дело издавали пронзительный скрип. Каждый раз при этом останавливался, прислушивался. Но топот солдатских сапог и крики не раздались.
Всё тихо. Замок будто вымер. Действительно сонное царство.
Наверное, я преувеличиваю риск. Это крыло безлюдное, в нём лишь одна камера, да и та не используется по назначению. Охранять некого, весь народ дрыхнет в казарме, а до неё метров сто с несколькими поворотами. И наёмники там, небось, храпят так, что брачную песнь слона под ухом не услышат.
Наконец щель стала достаточной, чтобы я смог в неё протиснуться. Тут же это проделал, выбрался на другую сторону, замер, прижимаясь спиной к створке.
Первым желанием было немедленно юркнуть обратно. Но жизнь меня лупила не раз, понимал, что быстро это не проделаешь, щель чересчур узкая. И если на меня набросятся в процессе отступления, застигнут в тесном пространстве.
Почему я так напрягся? Да потому что, едва выбравшись, начал понимать, что тьма передо мной какая-то ненастоящая. Поощрение от Первохрама в сочетании с навыком ночного зрения работало причудливо. Я действительно видел не хуже, чем днём, но своеобразно. Всё время казалось, что слева или справа есть то, чего на самом деле нет. Если вглядывался вдаль, начинались проблемы с ближними предметами и наоборот. Пока что к этому не привык.
Но сейчас впереди действительно всё не так. Переводя взгляд от дальних объектов к ближним я заподозрил засаду прежде чем сумел её разглядеть. Именно поэтому захотелось рвануть назад.
Да-да, меня здесь ждали. Ошибки нет.
Интуиция.
Постарайтесь не двигаться резко.
Ну спасибо, родная!
Наконец-то проснулась…
Картинка начала проясняться. Восемь воинов замерли напротив двери, уставившись на неё нехорошо. Их, похоже, прикрывало какое-то групповое маскировочное умение, именно поэтому я не смог их разглядеть сразу, лишь заподозрил неладное, уловив краем глаза смутные образы. Но, как проступает местность в редеющем тумане, так и эти люди начали проявляться во всей красе, пока я всматривался то вдаль, то в ближайшее окружение.
Черные доспехи из кожи, металла и многослойной пропитанной особым клеем ткани. Это те самые наёмники – один из двух отрядов, работающих на правящую семью. Расположились не как зря, а наизготовку. Двое присели на колени, целясь в дверь из взведённых арбалетов. Ещё пятеро встали в линию, сжимая наизготовку мечи и короткие алебарды. Восьмой за их спинами маячит, в руке у него короткий жезл, чуть больше моего. Наверное – специализированный маг, поставивший перед отрядом своего рода проекцию дальней части широченного коридора. Спрятал засаду за экраном. Но при этом исказился свет от единственного факела, установленного на стене у поворота. До него метров тридцать, а горит он неярко. Из-за оптического эффекта от магии вообще стал выглядеть почти погасшим. Толку от него почти нет, только демаскирует.
Но спасибо, что оставили. Именно благодаря этой ошибке я и напрягся, как только перебрался в коридор. Дальше оставалось лишь разобраться с иллюзией, а это уже вопрос техники.
Возможно, у наёмников развито ночное зрение. Навык нередкий и простой, но поднимать его до высоких рангов всё равно накладно. Обычные аборигены если его и улучшают, то на остаточных принципах, после более полезных умений.
В общем, эти люди меня не видят. Я ведь под Мимикрией. Это, конечно, не «шапка-невидимка», зато ранг у неё задран высоко. Скорее всего, гораздо выше, чем ночное зрение у наёмников, или похожие навыки.
Однако движение дверной створки они разглядели отчётливо, её ведь ничего не прятало. И звуки, сопровождающие процесс, тоже не пролетели мимо вражеских ушей. А я не распахнул её полностью, решил, что узкой щели достаточно. Не хотел лишний раз нашуметь. И, выбираясь неспешно и плавно, слился с досками.
Да, меня они не видят. В этом нет сомнений.
Но надолго ли затянется напряжённая тишина? Интуиция права, одно резкое движение, и начнётся веселье. Но и не шевелиться нельзя, надо что-то предпринимать. Эти ребята не станут смотреть на замершую дверь бесконечно, до них вот-вот начнёт доходить, что тот, кто её открывает, не просто так притих: он или уже выбрался, или что-то заподозрил.
И что прикажете делать? Отступать? Нет, вряд ли меня просто так выпустят. Сейчас всё держится в неустойчивом равновесии, одно неловкое движение створки двери, и завертится бой. Уповать на свои великие три круга – глупо. Даже с моими завышенными показателями, это далеко не рекорд Рока, ступеней пока что маловато. Я уж молчу, что ещё не свыкся с новыми силами, да и не тренирован, как полагается. А восемь воинов, пусть даже не из элитного отряда наёмников, – это очень серьёзно. Такой пост не просто так здесь поставлен. Да, на дно колодца соваться поостереглись, но правителям города не понравилась гибель Рамира, и пропажа пары сопровождавших его солдат. Если всплыло, что с ним тогда был загадочный мальчик, появившийся непонятно откуда и также исчезнувший – это тоже могли намотать на ус.
И кто знает, к каким выводам они пришли?
Похоже, я сильно недооценивал местных правителей. Кто-то сумел собрать достаточно информации, чтобы по результатам происшествия всё не ограничилось возведением стены в древнем коридоре. У двери поставили серьёзный пост. Если я сейчас сбегу в подземелье, без последствий это не останется. Наёмники видели, как открывалась дверь, забыть такое они вряд ли способны. Поднимется шум, правители захотят узнать, кто это на той стороне спокойно проходит через барьер для стриг. Плюнут на все страхи перед жуткими чудищами, обитающими на дне, отправят серьёзный отряд. Проверят Чёрный колодец, найдут Первохрам, а может и меня обнаружат.
Странно, что до сих пор не обыскали всё подземелье. Должно быть, опасались, что чудовище на дне гораздо сильнее, и не горели желанием с ним связываться.
То, что монстра больше нет, им ведь неизвестно, так и продолжают бояться.
В общем, как ни скрывайся, всегда может найтись кто-то глазастый. Плюс я сам, своими руками зачистил подземелье от стриг. Как оказалось, непомерно-сильных тварей там не было. Всего-то одна выделялась особо, но я справился с ней пусть и не с лёгкостью, но обошлось без героических свершений. Не вижу смысла такую опасаться, достаточно группы умелых наёмников, чтобы справиться. Удивлён тому, что их так боятся.
Может они когда-то водились в больших количествах? Может после столкновения с ними местные так боятся подземелья? Да, этим можно объяснить их страх. Но куда же эти чудовища подевались? Куда-куда… одной ци им мало, требуется и другая пища, с которой внизу сейчас трудновато. Как известно, чем крупнее тварь, тем больше ей полагается кушать. В итоге поголовье самых опасных монстров снизилось до минимума, а дурная слава Колодца оказалась сильно преувеличенной. Даже если пару-другую нехороших созданий я там пропустил, серьёзный отряд это и на пять минут не задержит.
Нет, отступать нельзя, за спиной большой тупик. Бесперспективно. Только вперёд. И не надо беспокоиться о шуме и тревоге, которая поднимется. Я ведь держал в голове такой вариант, я ко всему готов.
Не зря ведь активировал на себе всё, что можно и держу оружие под рукой.
Один из воинов обернулся к магу, что-то начал говорить. Слов не слышно, полог, перекрывающий коридор, не только картинку меняет, он ещё и звуки не пропускает. Подозреваю, наёмники начинают обсуждать неизбежную тему: дверь открывалась-открывалась, да не открылась.
На сквозняк это совершенно не похоже. Странно и подозрительно. Не проверить ли, в чём там дело? Или подмогу позвать.
Это хорошо, что они говорят. Пока не будет произнесено последнее слово, действий ждать не придётся.
Я потянулся правой рукой к поясу, одновременно напрягая ноги и чуть сгибая их в коленях. Ладонь коснулась Крушителя. Хоть это и невозможно, но я ощутил сокрытую в древнем оружии мощь. Полный заряд – это сильно. Если применять с умом, его хватит, чтобы зачистить все двенадцать залов испытания. Один минус – чем ближе цель, тем выше риск и самому огрести. Да, действие выйдет послабее, чем по врагу, но это утешает слабо. Всё равно, что в нескольких метрах от точки подрыва килограмма тротила оказаться.
Один из арбалетчиков напрягся. Казалось, уставился прямо в глаза. Что это с ним? Заметил, что с дверью что-то не так, что к створке прижимается нечто, мастерски подстраивающееся под её поверхность?
Если он выстрелит прямо сейчас, может подпортить шкуру. На такой дистанции реакция не спасёт, болт прилетит молниеносно.
Интуиция.
Действовать надо прямо сейчас.
Этим немудрёным подсказкам я привык доверять. Не бездумно, конечно, но сейчас думать особо не о чем. Планировал добраться до угла коридора, чуть увеличив дистанцию до центра вражеского строя за счёт простейшей геометрии, но придётся отказаться. Быстро такое не провернёшь – маскировка на скорости действует неэффективно, а в неспешном темпе я туда ещё секунд тридцать буду красться.
Интуиция требует не медлить.
Срывая Крушитель с пояса, одновременно прыгнул в сторону того самого угла, продолжая краем глаза следить за проблемным арбалетчиком. Тот чуть дёрнулся, определённо что-то углядел, потому и начал реагировать первым. Но остальные ненадолго от него отстанут, ведь с быстрыми перемещениями Мимикрия дружит плохо.
Выбросив руку в сторону, я выпустил заряд, целясь между внимательным стрелком и его соседом. Закрывая глаза, успел увидеть, что и другие наёмники зашевелились. Определённо с навыками наблюдения у них порядок, как и с реакцией. Даже в таких условиях разглядели мою акробатику и оперативно развернулись.
Но это уже не имеет значения.
Громыхнуло так, что я не просто оглох. Впечатление такое, будто ушей у меня вообще никогда не было. И вообще с ощущениями всё плохо стало, я даже не почувствовал, как прокатился по холодному каменному полу. А когда поднял веки, картинка перед глазами почему-то показалась кисло-сладкой.
Я что, начал видеть запахи?
Со мной определённо что-то не так…
Интуиция.
Рекомендуется немедленно применить лечебные навыки или зелья.
И ещё раз спасибо, родная, а то я не знал. Но извини, некогда лечиться.
Работать надо.
Если меня за десяток метров так оглушило, что тут говорить про наёмников. Удар чистой силы пришёлся в середину их строя, и маскировочный магический полог ни капли его не ослабил. Глазастого арбалетчика и воина рядом с ним, похоже, мы больше не увидим. Остались от них дурно выглядевшие мокрые пятна на полу, да множество ошмётков на стенах, потолке и даже на моей кольчуге.
Остальным повезло больше. Один валялся неподвижно, ноги его оторвало ниже колен, второй, рядом с ним, пытался шевелиться, но выглядел примерно как куча изрубленного мяса, из которой змеятся обрывки кишечника. Третьего, тяжёлого латника, приложило об стену с такой силой, что крепкий металл доспехов деформировался, пытаясь в блин превратиться. Детали выгнулись, переплелись, искалеченного человека зажало. Он лишь ладонями слегка шевелил и головой тряс, остальное не двигалось. Похоже – позвоночник повредило.
Лишь трое, стоявшие по левому флангу, пострадали относительно слабо. Бить Крушителем пришлось под углом к строю, поэтому им досталось меньше. Но тоже неплохо приложило. Кое-как шевелятся, но реальной угрозы в этом не вижу.
Однако против меня не омеги низких ступеней, это хорошие воины, им не просто так хорошо платят. Значит, очень скоро должны прийти в себя.
Хотелось с минутку полежать, ничего не делая. Надо хотя бы органы чувств в норму привести, а то шалят они нездорово. Увы – нельзя. Кое-как поднявшись, чуть пошатываясь, направился к выжившим. Вновь повесил Крушитель на пояс, перехватил Жнец правой рукой, удивляясь, что продолжал его сжимать всё это время, не выронил.
Два взмаха, двое затихли. Третий неловко перевалился на бок и попытался нащупать нож на поясе, одновременно протягивая ко мне вторую руку. Что он ею хотел сделать, я не знал. Да и не хотелось знать. Разрубил ему предплечье, чуть пригнулся, вонзил волшебный клинок в лицо. Едва при этом не грохнулся на агонизирующее тело, вестибулярный аппарат работал скверно.
Развернулся, направился к «сплющенному» латнику. Тот перестал трясти головой, уставился на меня уцелевшим глазом, губы покалеченного начали шевелиться. Но я не слышал слов. Я сейчас вообще ничего не слышал.
Да и не о чем мне с ним общаться. Допрос – дело хорошее, но только когда он своевременный.
Ещё один взмах Жнеца. Всё, на остальных можно не отвлекаться. Времени нет. Грохот, с которым Крушитель одним ударом смёл засаду, слышал весь замок. Сколько наёмников я тогда, несколько дней назад, встретил по пути? Не сотню, но точно больше пятидесяти. Плюс десятка полтора обычных стражников.
А ведь видел я далеко не всех.
Нет сомнений, что сюда или уже мчится карательный отряд, или готовится к этому. Единственный выход из древнего подземелья, – это направиться дальше, через казармы, выделенные наёмникам. Проход по такому маршруту подразумевает неизбежный бой, причём встречный. А я слышать ничего не слышу, пошатывает меня. Да и самочувствие далеко не прекрасное. Активирую одно лечение за другим, но эффект пока что не проявляется.
Мне необходимо перевести дух. Хоть минутку-другую. И одновременно надо встретить врагов на оптимальной позиции. Вот только о какой позиции может идти речь? Я нахожусь в широком и высоком коридоре. С боков, снизу и сверху огромные причудливо отёсанные камни, идеально подогнанные друг к дружке. Меж ними даже таракану не проскользнуть, прочих намёков на укрытие не наблюдается. И я знаю, что если свернуть за угол, ситуация станет ещё хуже. Там метров через сорок путь преграждает решётка из толстых металлических прутьев. Жнец её не возьмёт – материал не тот, справится ли Крушитель, – не уверен.
Точнее, кое в чём как раз уверен. Нет уверенности, что справится быстро.
А надо именно быстро.
В прошлый раз замок там был заперт. От казарм нас сопроводил один из наёмников, открыл решётку своим ключом и остался возле неё дожидаться нашего возвращения. Нет причин сомневаться, что сейчас порядок прохождения изменился в лучшую сторону. Значит, мне придётся что-то делать с проблемной преградой.
Но почему бы не предоставить врагам возможность самостоятельно с ней разобраться? У них ведь имеется ключ, возможно даже не один. Пусть собираются на той стороне, открывают и направляются сюда. Если их окажется много, вряд ли станут запирать за собой двери, перекрывая путь отхода. Хотя всё это, конечно, почти пустые рассуждения. Кто знает, какие у них правила на такой случай.
Правда, случаев таких до сих пор здесь не случалось. Так что можно рассчитывать на растерянность и непонимание. И объяснять врагу, что именно тут произошло, не в моих интересах.
Пусть гадают. Будет, чем голову занять.
Когда они ворвутся, мне придётся разделаться с ними быстро. И постараться не подставиться. А это непросто сделать в месте, где так сложно спрятаться.
Может отступить назад, в коридор, ведущий к Чёрному колодцу? Там тоже не лабиринт для игр в прятки, но возможностей явно побольше.
Нет, я ни на шаг отсюда не сдвинусь. Я попытаюсь спрятаться там, где даже тараканам спрятаться сложно.
И поприветствую врагов неожиданным ударом.
Если замысел сработает, бить буду в спину, наверняка, из тёмного угла.
Коварно.

Глава 6
Неожиданная наблюдательность

Нестабильный щит Хаоса (защитный навык) 
Без оружия, с оружием. 
Шанс искажения атаки – 98 % (противник промахивается случайным образом) 
Шанс поглощения атаки – 34 % (атака рассеивается, часть энергии атаки может перейти к вам) 
Шанс случайного отражения атаки – 22 % (атака отражается в случайном направлении) 
Шанс отражения атаки на атакующего – 8 % (атака отражается на атакующего) 
Дистанция – на себя и носимые предметы 
Период действия – 44 секунды 
Откат – один час тридцать девять минут 
Энергия Хаоса – 94 единицы на активацию и 1-1000 единиц на искажение, поглощение и отражение атаки (затраты меняются в приблизительно таких объёмах: 1 единица на удар мечом, и до 1000 единиц, если на вас обрушат скалу). 

Смертельная куриная слепота (контролирующий навык) 
Без оружия, с оружием (но не дальше 22,3 метра перед вами) 
Работает по площади (объёму) 
Шанс – 93 % 
Шанс дополнительно вызвать дезориентацию – 8 % 
Шанс дополнительно повредить органы зрения – 1 % 
Дистанция – 22,3 метра 
Период действия – 4-11 секунд 
Откат – 206 секунд 
Энергия смерти – 62 единицы 

Это единственные навыки, которые я позволил себе изучить в Первохраме. Ярчайшие жемчужины моей коллекции, они давно дожидались этого момента. Знаки на них добыл давно, но, как и некоторые другие, использовать не мог. К ним требовались круги силы: второй и третий, и обмануть это условие при помощи амулетов не получалось.
На эти умения я уже посматривать устал. Все зубы сточил, так сильно хотелось их открыть. Долго радовался, когда удалось их заполучить. Очень уж хорошие. Такая прелесть из монстров в Чащобе выпадала очень редко даже у меня. Это ведь не ужасающий Крайний север, особо сильные чудовища с «ценнейшей начинкой» не водятся.
Первый представлял собой что-то вроде аналога щитов стихийников. Да-да – это одна из причин, почему я так рвался обзавестись параметрами Стихии. Очень уж они славятся именно защитными умениями. Увы, пока что не срослось, зато подобрал замену.
Щит неплох. Работает на энергии Хаоса, потребляет её относительно немного. Шансы защитить от врагов высочайшие и разнообразные, период действия роскошен. Плюс есть вероятность поразить противников их же атаками и впитать часть затраченной ими энергии. Мне, конечно, пришлось прорву трофеев потратить, добиваясь таких показателей, но это того стоило.
Второй навык тоже схож с контролирующими умениями стихийников и смотрится похуже первого. Но ведь не одними щитами приходится выживать: надо атаковать, ослаблять и деморализовать противников. Вот он-то в этом и пригодится.
Накрывает передо мной пространство в форме сектора шара с радиусом больше двадцати двух метров. Все, кто попали в зону поражения, с вероятностью в девяносто три процента рискуют заиметь кратковременные проблемы со зрением. Чем выше сопротивление Смерти или контролю такого рода, тем больше шанс избежать ослепления или сократить период его действия. Также с высокой вероятностью на тот же период можно получить дезориентацию. Это когда теряешься в пространстве, не понимая, где верх, где низ.
То есть приблизительно раз в три минуты я смогу создавать толпам врагов нешуточные проблемы. И всё это за смехотворные шестьдесят две единички энергии Смерти.
Жаль, развитие дорогое. Ну так никуда не денешься, ведь особые навыки – это почти всегда то ещё разорение.
Были и другие альтернативы. Например, то, что досталось из Некроса – очень даже симпатично смотрится. Однако именно на эти два навыка слишком давно зубы точил. Прям идеей фикс стало их заполучить, эта мечта камнем на душе висела.
И вот, наконец, сбылась.
Другие открывать не стал, и уже открытые до ума не довёл. Торопливое активирование новых и быстрый рост в рангах и уровнях действует на организм удручающе. В Первохраме негативные эффекты снижены, но всё равно ощущаются. Если переборщить, можно даже до смерти себя довести. То есть поднимать скорость развития до запредельных величин чревато большими проблемами.
Вот потому я почти все усилия бросил на атрибуты. Они – главное. Тот скелет, на который уже потом можно навешивать что угодно. Ведь захоти развить всё до максимума сразу, пришлось бы провести под землёй около пары месяцев по самым гуманным подсчётам. Но как это возможно? Увы, запасы еды и воды не настолько велики. Если же переместиться в главный зал, к источнику Росы – возле него поток ци на порядки меньше, смысла нет.
К тому же пожевать и там ничего не найдётся.
Вот так и получилось, что из новых навыков выучил лишь два, которые прежде открыть не мог. По этой же причине невидимость у меня сейчас далеко не максимально возможная. Но уже куда эффективнее начальной. Тогда, едва обзаведясь маскирующим умением, я вообще не мог шевелиться, даже дышать приходилось аккуратно. И внимательный наблюдатель мог заметить мои глаза, некоторые их части совершенно не скрывались.
Сейчас, с модифицированным навыком, я способен совершать медленные незначительные движения. То есть даже передвигаться можно, только очень плавно и не быстрее трёх-четырёх маленьких шагов в минуту. Глаза мои, увы, невидимыми не стали, зато очертания их размылись, картинка потускнела. Если не вглядываться пристально, точно зная, что ищёшь, заметить даже в упор не всякий способен.
Для начала я под Мимикрией очень медленно пробрался к повороту коридора и вжался там в угол, внимательно уставившись в сторону решётки. Там на стенах горели несколько факелов, плюс парочка валялась на полу, их забросили подальше, через прутья. После грохота Крушителя охрана первым делом постаралась как можно лучше осветить подступы. Заодно и себя во всей красе показывала, не потребовалось ночное зрение.
Четверо наёмников, – это куда больше, чем в прошлый раз. И, глядя на них, у меня сложилось впечатление, что все они не только что подоспели, караул был изначально усиленным. Видимо после происшествия с Рамиром меры безопасности усилили по всем направлениям.
Воины то и дело переговаривались негромкими голосами. В условиях подземелья это почти не мешало их подслушивать, несмотря на недавнее оглушение от Крушителя. Но, увы, ничего особо ценного я из их слов не почерпнул. Лишь понял, что они растеряны и перепуганы. В глухом коридоре грохоту некуда рассеиваться, по ушам тоже врезало знатно. Прониклись. И, вроде как, ждут подхода командиров.
Неудивительно.
А те подходить не торопились. Я минут десять подпирал стены в углу, прежде чем в коридоре показалась немалая процессия. Десятка два наёмников, их которых, как минимум, трое далеко не рядовые. Амуниция у них такая, что не надо быть Бякой для понимания её немалой ценности. Обычному воину на такое имущество десяток лет копить придётся.
Если не больше.
Приблизившись, офицеры встали перед решёткой. Наскоро пообщались с караульным, после чего один прокричал:
– Онгша! Дукаранша! Шаммиша! Отвечайте! Что у вас там гремело?!
Меня не назвали, потому я скромно промолчал, а бедолаги наёмники, оставленные у двери, ответить не могли.
Офицер начал перечислять другие имена и при этом вглядывался в мою сторону столь пристально, что я начал беспокоиться. Неужто у него сильно развито ночное зрение? Если так, дело плохо, ведь даже в таком мраке он способен заметить, что здесь не всё ладно.
Да нет, нельзя так просто на пассивном зрении выехать. Может навык наблюдательный развит, позволяющий замечать замаскированное? Если так, всё ещё хуже. Да, я, конечно, могу задействовать невидимость. Чтобы заметить меня под ней издали, надо быть в вышей степени незаурядным человеком, а такой вряд ли найдётся в далеко не лучшем наёмном отряде. Но, в отличие от Мимикрии, я не смогу держаться скрытым долгое время. Всего лишь несколько минут. В описании сказано, что откат умения короче, чем период действия, но это из-за неточностей и вольных толкований, которые нередко позволяет себе ПОРЯДОК. Речь здесь идёт о периоде, который придётся выжидать до следующей активации. И всё это время я буду беззащитен против особо глазастых специалистов, замечающих незаметное.
А ведь это ещё не близкий контакт, на меня издали поглядывают. Скорее всего, смотрят сюда только потому, что в коридоре любоваться особо не на что. Просто совпадение.
И хотя по коже мурашки топтались, пришлось сдержать порыв применить навык и изо всех сил продолжить изображать из себя стену.

* * *

Спустя приблизительно полчаса я начал понимать, что серьёзно влип. Наёмников к тому времени скопилось десятков семь. Плюс появились маги, один из которых запустил в коридор самый настоящий «дрон». Не тот, который применяют на Земле для разведки, здешние технологии до создания электроники ещё не доросли. И, возможно, не дорастут, потому что в этом нет острой необходимости.
Зачем придумывать почти невесомую электронику и тонкую механику, если имеется магия или что-то очень на неё похожее? Маг отправил в полёт тускло мерцающий синеватым светом шарик размером с некрупное яблоко.
Глядя, как это нечто неспешно движется по коридору, хаотично отбрасывая на стены, пол и свод тончайшие мгновенно гаснущие лучики, я понял, что придётся задействовать невидимость. Не представляю все возможности этой штуковины, лишь читал про подобные. Это что-то вроде сканера, позволяющего магу получать картинку из удалённых мест. В том числе могут подсвечиваться малозаметные объекты вроде меня, пытающиеся сделать вид, что их здесь нет.
Спасибо, что между активациями навыка не приходилось долго ждать, а сканер у мага только один. Он перемещался слишком медленно, неоднократно исследовав коридор от дверей до решётки. Я мастерски подгадывал время, и каждый раз успевал встречать его во всеоружии, молясь при этом высшим силам, чтобы мои глаза остались незамеченными.
Пронесло. Судя по поведению столпившихся врагов, ничего странного в углу не заметили. Да и основное внимание шар уделял телам наёмников у двери. Большую часть времени над ними кружился.
Затем к наёмникам подошло подкрепление: десятка полтора воинов в чёрном, в том числе ещё один офицер. Этот, похоже, поглавнее всех прочих, плюс рядом с ним остановился человек в обычной одежде, не относящийся к отряду. Возможно – представитель правящей семьи.
Один из трёх офицеров, появившихся здесь до этого, коротко отчитался по ситуации. Высказался в духе: «Грохнуло так, что чуть весь замок не рассыпался. Заблокировали коридор, исследовали магией. Дозор, охранявший дверь, перебит. Противник не обнаружен. Согласно приказу, ничего не предпринимали, только подняли по тревоге всех живых и охрану объекта усилили».
Из отчёта я понял, что по поводу засады заблуждался. Воины, которых я перебил, заявились туда не из-за моей возни с открыванием дверей или срабатывания магической сигнализации. Их туда поставили заранее. Затаились они, реагируя на возню с замком. Похоже, после происшествия с Рамиром руководство устроило там круглосуточную охрану. Причём отнеслось к этому серьёзно, на удивление солидные силы выделило.
Значит, не конкретно меня подкарауливали. От сердца слегка отлегло. Очень уж тогда напрягло, что при всех моих предосторожностях горожане так быстро и тихо организовали серьёзную западню. Умей они маскироваться чуть получше, так бы и влетел.
Увы, при всех моих великих цифрах, я остаюсь человеком из плоти и крови. И даже куда более слабый противник способен отправить меня на тот свет единственным метким ударом, если не успею увернуться, или прикрыться навыками. И сделать это из засады, неожиданно, куда проще, чем стоя открыто лицом к лицу.
Офицеры начали совещаться. Точнее, городская шишка требовал немедленно открыть решётку, изучить тела павших, заглянуть за дверь, тщательно исследовать коридор до Чёрного колодца. Да и в него не мешает заглянуть, хотя бы на несколько лестничных пролётов. Если не поступит иных распоряжений сверху, далее следует организовать вывоз всех запасов из склада. Хранить их в столь непростом месте нельзя – это явный организационный недочёт. И, скорее всего, после такого происшествия будет принято решение о тщательном исследовании подземелья. Надо было раньше это сделать, сразу после случая с Рамиром.
Последнее высказывание мне очень не понравилось. Не хочется, чтобы про Первохрам узнали другие. Да – не настолько это великая тайна, раз я сумел вычислить его местоположение, но было бы неплохо, чтобы про него не прознали другие.
Но даже если так, с этим я смирюсь. Главное, пусть решётку откроют. А уж там я непременно подгадаю момент и проскользну мимо наблюдателей незамеченным.
Если не подгадаю, придётся прорываться с боем. Полный заряд Крушителя – это великая сила для ограниченного пространства, плюс три круга и двадцать одна ступень просветления при моих неординарных параметрах – звучит мощно даже при слабой тренированности. Ведь против меня не элитные воины, а заурядные наёмники, непригодные для самых серьёзных дел.
Так что, я настроен оптимистично, однако не хочется прибегать к столь сильному средству в здешних условиях. Страшновато, ведь даже единственное применение жезла едва не лишило меня слуха. Поначалу он быстро прояснялся, но затем так же быстро ухудшился. Теперь я с трудом различаю слова в тесном пространстве, да и то не все. А ведь офицеры спорили с горожанином на повышенных тонах. Вояки не понимали, что происходит, и прежде чем соваться за решётку, хотели выяснить как можно больше. Они ведь не за честь сражаются, а за деньги, следовательно, рисковать связываться с неведомым не торопятся. А вот их оппонент почему-то твёрдо уверен, что ничего неведомого тут нет, а в подземелье каким-то образом пробрались лазутчики Ингармета, применившие против дозорных банальную алхимическую бомбу. По его мнению, шпионов следует побыстрее изловить, а лазейку прикрыть. Для этого надо стянуть в замок побольше солдат и устроить знатную зачистку.
Это меня категорически не устраивает. Неизвестно, сколько времени займёт процесс сбора сил. И чем больше народа столпится в коридоре, тем труднее отсюда выскользнуть.
Совещание завершилось принятием компромиссного решения, – в мою сторону отправили тройку разведчиков. Решётку за ними, к моему сожалению, тут же прикрыли. Нет, я бы не стал лезть, когда за ней столпилось столько вояк, однако сама тенденция не держать её нараспашку не нравится.
Снова пришлось применить невидимость. Один из тройки – явный маг. Вооружён, как обычный солдат, но в Роке само понятие «маг» условно, я его нагло притянул из земной терминологии, использую некорректно. Называю так всех, кто всерьёз работают с энергией дистанционно. Меня-то не обманешь, ночное зрение показывает, что с глазами этого наёмника что-то не так. Заметные блёстки отбрасывают. Я этот эффект до сих пор не встречал. Кто знает, что способен замечать такой спец, лучше подстраховаться.
Меня наёмники не заметили. Прошли мимо, даже по сторонам особо не глядя. Всё их внимание устремлено вперёд, стараются высмотреть тела дозорных. Добравшись до конца коридора, остановились и попытались открыть дверь. Ничего у них не получились, я, уходя оттуда, догадался ещё раз повозиться с замком, дабы чуть озадачить тех, кто будут всё это расследовать.
Двое начали осматривать тела, а маг, обернувшись, прокричал с поразительной громкостью:
– Дверь закрыта на замок! Живых нет! По ранам ничего непонятно, но копоти и следов алхимии нет!
– Осмотрите там всё получше! – прокричал от решётки один из офицеров. – Ничего не пропускайте!
Маг присоединился к спутникам, присел над одним из тел, начал водить над ним руками. И почти сразу же сообщил новости:
– Вижу следы силы! Вроде бы чистая сила! И её здесь выделилось много! Это точно не стриги!
Похоже, у него развит эффективный навык для поиска такого рода улик. Я до этого лишь в книгах читал о подобных умениях.
То, что маг сходу отмёл причастность стриг, меня опечалило. Но не сказать, чтобы сильно. Эти существа широко известны, на что они способны, грамотные наёмники обязаны знать. Так что – предсказуемо.
И ничего им не даст.
Растянувшееся представление начало утомлять. Стены в подземелье сырые и холодные, поднадоело их подпирать. И ведь не сдвинешься с места, не сменишь позу. Даже почесаться нельзя – лишний риск.
Ну сколько ещё ждать?!

* * *

Увы, ждать пришлось долго. Наёмники и городское руководство упрямо не желали торопиться. Всё новых и новых специалистов запускали, которые осматривали тела, и ничего принципиально нового при этом не сообщали. Насколько я понял, глава клана требует обоснованного отчёта о происшествии. Вот ради этого все дружно делают вид, что трудятся изо всех сил, а сами при этом прекрасно понимают, что точный ответ вряд ли найдётся.
Периодически вспоминали происшествие с Рамиром. Также то и дело поднималась тема степняков. Мол, возможно, без них тут не обошлось. Везде строить козни успевают.
Негодяи.
Постепенно начала вырисовываться общая линия. Никто из офицеров наёмников и представителей городского руководства не представлял, что отвечать главе. Тот требовал точной информации, а не предположений. А точно пока что можно утверждать лишь одно: что-то неординарное случилось с людьми, дежурившими у двери в подземелье.
Маловато для исчерпывающего ответа.
Так почему бы не потянуть время? Заявить, что информация скрывается именно в подземелье. Ну а пока его будут обыскивать, глядишь, получится установить истину, или градус любопытства главы клана снизится.
Жаль, конечно, что горожане узнают про Первохрам. Плакали запасы Росы, которой там осталось немало. А я-то их уже своими считал. Хотелось бы перепрятать, но куда и как? Ведь даже ёмкостей недоставало, не говоря уже о надёжных тайниках.
Ладно, с этой потерей как-нибудь смирюсь.
Не обеднею.
Я продолжал смотреть в сторону решётки. Через неё уже человек тридцать запустили, но всё так же закрывают сразу, как только кто-нибудь пройдёт. Там и факелы, и разнообразные лампы горят вовсю, людей толпа, нечего и мечтать проскочить под Мимикрией. Растворение тоже ничем не поможет. Я не смогу двигаться под ним быстро, да и непонятно, как никого не задеть в толпе, изображая из себя невидимую гигантскую улитку. Ведь даже увернуться не получится, направься кто-то в мою сторону.
Погрузившись в раздумья, я не обращал внимания на очередного горожанина, направляющегося со стороны решётки. Как и все прочие гражданские, явно не из бедных: одежда это подчёркивает, украшения, и непрактичная позолоченная кираса, надетая по такому случаю. Она едва налезла на необъятное пузо, давила так, что у толстяка глаза из орбит лезли.
И глаза эти подозрительно уставились в мою сторону. Игнорируя рутинные пояснения шагающего рядом с ним офицера, горожанин указал на меня и спросил:
– А этот у вас кто такой? И чего здесь жмётся? Зачем прячется?
Я даже ушам не поверил. Этот человек ни капли не похож на опытного разведчика или дозорного, способного замечать и банально замаскированных противников, и тщательно скрытых под хитрыми умениями. Ему такие навыки нужны также сильно, как вороне якорь. Да и откуда ему знаки на них добывать?
Но как бы там ни было, навык у него имеется. Причём эффективный и прилично развитый, потому что сейчас я стоял даже не под Мимикрией, а под Растворением. Заметить меня под таким пологом в углу, едва освещаемом переменчивым светом от далёких факелов и ламп – нетривиальная задача, если в этом не замешаны серьёзные параметры ПОРЯДКА.
Уставившись на толстяка в ответ, я чуть отстранился от стены, изображая намерение вытянуться по стойке смирно. Глядишь, выгадаю мгновение до поднятия тревоги. Вон, офицер замолчал, но даже не смотрит в мою сторону, на спутника косится. Не понимает, о чём речь.
В глазах излишне наблюдательного горожанина что-то промелькнуло. Вот он-то, наконец, что-то понял. И, судя по отблескам страха, до него начало стремительно доходить, что не стоило ему надевать тесную отцовскую кирасу.
Надо было вообще сюда не заявляться.
Больше не мешкая, я выпрыгнул из угла, на лету замахиваясь Жнецом. К чести офицера, тот успел среагировать, подался чуть в сторону, разворачиваясь и хватаясь за рукоять меча. Но выхватить оружие я ему не позволил, остриё волшебного кинжала чиркнуло по шее, легко разворотив и мягкие ткани, и кость.
Наёмник попятился на подгибающихся ногах, голова его, потеряв опору с одной стороны, неестественно склонилась на плечо, из раны фонтаном ударила кровь. Я, как человек многоопытный, умело пригнулся, пропуская большую часть мимо себя и прикрываясь толстяком, который схлопотал полную дозу. Впрочем, огорчиться по поводу запачканной одежды он не успел, потому что Жнец прошёлся горизонтально под краем короткой кирасы, едва не развалив тело на две части.
Сейчас меня видели в обеих направлениях коридора, поворот не скрывал место событий. Но на моей стороне выступал фактор неожиданности, и то, что ни одна из жертв не догадалась закричать. Плюс в радиусе пары десятков шагов больше никого нет.
Вскинув левую руку, с зажатым в ней Крушителем, я направил древнее оружие в сторону двери. Выпустил один заряд в группу наёмников и горожан, продолжавших возиться с телами, после чего развернулся и проделал это ещё дважды, врезав по решётке. Морщился при этом от нестерпимых ударов по ушам и надеялся, что народу там досталось гораздо сильнее.
Мне нужно, чтобы хотя бы с одного направления они сразу не набросились. Пускай уши прочищают, или без сознания валяются, или даже анекдоты травят, лишь бы дали мне немного времени.
А сам рванул что есть мочи в сторону двери, выпустив туда ещё один заряд. Не столько в надежде свалить кого-нибудь, сколько в расчёте на оглушающий эффект. Лампы там все погасли, с факелами тоже всё не очень хорошо, но ночное зрение работало прекрасно. Я видел, что на ногах осталось не меньше дюжины противников. Неизвестно, на что они способны, вот и начал отрабатывать всем, что есть.
Ближайшие не все в ступор впали. В мою сторону направляли острия алебард, мечи покидали ножны, топоры срывались с поясов, кто-то разворачивался, вскидывая арбалет.
Вот в эту кучку я и разрядил Куриную слепоту. Никогда не применял её на практике, самое время испытать.
Не доверяя новому навыку, чуть подкорректировал курс, смещаясь к арбалетчику. Тот, как и все прочие, начал вести себя неадекватно. Не пытался целиться, и даже оружие опустил. Пятился, ошеломлённо глядя перед собой и часто моргая. Похоже, накрыло его качественно.
Мне железный болт в спину не нужен, полоснул наёмника, пробегая мимо. Тоже по шее. Не потому, что это моё любимое место, а потому что доспехи в этом отряде однотипные, редко защищают опору для головы с такого ракурса. Ну а Жнец бессилен против металла, вот и приходится выбирать уязвимости.
Дальше, у двери, противников было больше. Но часть их попала под залпы Крушителя напрямую, а остальные находились слишком близко и потому пребывали в обморочном или близком к нему состояниях.
Я не накинулся на них сходу. Вовсе не ради этого так торопился. Развернулся, вскинул Крушитель и дважды врезал по группе, которая перед этим попала под Слепоту.
Всё, теперь они ещё и глухоту заработали. Причём полную. И этим список их проблем не исчерпывается. Несколько секунд о пострадавших можно не думать.
И я начал торопливо работать Жнецом, раздавая удары ближайшим противникам. Пятерых секунды за четыре достал с такой лёгкостью, будто по мишеням отрабатывал (что, в принципе, так и есть).
А вот шестой неприятно удивил. Он стоял, опираясь на стену одной рукой и безвольно свесив вторую. Голова чуть опущена, нижняя челюсть отвисшая, и при этом рот пытается растянуться в улыбке. Выглядит, как тяжёлый случай контузии.
Только я не учёл, что тяжело контуженный вряд ли на ногах останется. Этот в один миг развернулся, и вот уже на меня опускается лезвие молниеносно вытащенного меча. И отскочить или уйти в сторону уже не успеваю.
Да и не надо. Левая рука пошла вверх, встречая клинок рукоятью Крушителя. На миг в глазах наёмника промелькнуло изумление. Я принял удар с такой лёгкостью, будто били соломинкой, а не «бастардом». Ну да, явно не ожидал, что в столь молодом человеке столько силы наберётся.
Но долго удивляться ему не пришлось. Правая рука не лодырничала, она ринулась вперёд одновременно с левой. И острие Жнеца глубоко погрузилось в переносицу воина.
Хитёр и силён, но на такое ответить нечем. Готов.
Прирезал ещё двоих, они смотрелись не сильно пострадавшими. И со всех ног припустил назад, к повороту. Пора заняться теми, кого ослепило и оглушило. Некоторые там опасно-быстро приходили в себя, надо срочно их угомонить.
Вот так, бегая туда-сюда и ещё пару раз применив Крушитель по прямому назначению, я разделался со всеми противниками, находившимися по эту сторону от решётки. И за исключением «шестого», никто не оказал мне серьёзного сопротивления. Так что, если не считать многострадальные уши, обошлось без потерь.
Увы, это только начало. Я раскрыл себя, уничтожив при этом лишь малую часть врагов. За решёткой их в разы больше, и эта орава без дела стоять не станет даже если учитывать лишь оглушённых. Может прямо сейчас офицеры отдают приказы атаковать, может сделают это через минуту или через пять.
Если пять – прекрасно. В таком случае я успею существенно усилить свои позиции.
Нет, речь идёт не о постройки баррикады или иных укреплений. Пора применить на практике ещё одно новшество, прежде недоступное.
Руки мои только что обагрились кровью многих противников, и параметров достаточно, чтобы призвать сотворённое из Некроса. Это, если верить описанию, уже не умертвие в узком понимании этого термина, а нечто принципиально новое. Очень может быть, что меня даже за некроманта не примут, увидев при таком приобретении. Ведь те же стихийники способны использовать сотворённых или подчиненных существ. И на лбу у них при этом происхождение «помощников» не написано.
Впрочем, сейчас я меньше всего думал о том, как бы не выдать свои тёмные стороны. Сейчас для меня важно лишь одно – вырваться из замка, а потом из города.
Я взял отсюда всё, что требовалось. Выпустите меня, наконец! Я просто хочу уйти. Не мешайте, и не пострадаете.
К сожалению, ругаться и умолять бессмысленно. Эти люди меня не поймут.
Значит, придётся по-плохому.
Для призыва Тени Некроса требуется свежая кровь: чужая и своя. Чужой здесь полно, а своя всегда при мне.
Но призыв такой сущности – дело небыстрое. Если решётку откроют в процессе, придется прерывать процесс и встречать врагов с тем, что есть.
И к этому тоже надо успеть подготовиться.

Глава 7
Бойня

То, что я призываю нечто непростое, было понятно изначально. Но всё равно выглядело это в высшей степени удивительно.
И местами омерзительно.
Некромантия и без того непривлекательна, а когда ты вызываешь то, что получилось из столь скверного создания, приходится смириться со многими нехорошими особенностями тёмных дел. Это ведь не кучкой чистеньких костей управлять, это нечто, о чём даже в запретных книгах и россказнях Императора Боли ни разу не встречалось.
Возможно, я первый, кто сумел использовать Некрос столь своеобразным способом.
Вызов болезненно-дорог. Несмотря на то, что при гибели людей мне достаётся повышенное количество трофеев, затраты на необычное умертвие серьёзно ударили по запасам символов ци. Но эти расходы ничто по сравнению с тенью и, вот уж неожиданность – с энергией. Причём ударило по всем четырём её видам, солидно слив накопления. Ни о чём подобном описание не предупреждало.
А ведь энергия в предстоящей схватке лишней не будет.
Ограбив меня со всех сторон, ПОРЯДОК в один миг испарил сложенные кучкой символы ци. Оставшееся от них дымное облачко начало стремительно сгущаться, одновременно раскручиваясь вокруг вертикальной оси. И вот передо мной завертелось угольно-чёрное непрозрачное веретено, медленно разрастающееся в высоту и ширь. И что самое неприятное, со всех ближайших трупов к нему потянулись кровяные нити. Достигая центра событий, они мгновенно наматывались на вращающийся зародыш Тени Некроса. Складывалось впечатление, что увеличивается он именно за счёт этого омерзительного притока.
И увеличивается, увы, чересчур медленно. Я, нервничая всё больше и больше, изо всех сил напрягал жестоко отбитые уши, надеясь уловить угрожающие звуки, прежде чем из-за угла покажутся враги. Однако надежды на слух нет, надо готовиться вступать в бой сходу, без поддержки от того, что осталось от Некроса.
Но вот веретено начало терять форму. То, что из него получалось, не походило на основу, из которой я добыл Сердце Некроса и Крушитель. Вместо уродливого «кальмара» передо мной проявлялось нечто столь же уродливое, но иное. Будто склизкий глубоководный моллюск попытался скопировать человека, однако забросил это дело в самом начале процесса.
Оплывшие очертания, дрожащая и постоянно перетекающая из одной части тела в другое всё такая же непрозрачно-чёрная поверхность. Изломанное тощее туловище, корявые толстые руки, непомерно-длинные ноги. Головы нет, лишь едва выдающаяся над плечевым поясом бесформенная, как и всё прочее, нашлёпка. И всё это высотой в три моих роста. Спасибо, что потолок здесь арочный, и не такая образина поместится.

Тень Некроса призвана. 

Ну неужели? Я всё же ожидал, что это нечто модифицируется в знакомую форму. Ну да ладно, какая разница, как оно выглядит.
Лишь бы работало.
Решил, что стоит обратиться к ПОРЯДКУ, дабы напрямую изучить параметры этого «сверхумертвия». Теоретическому описанию веры мало, оно уже как минимум один раз обмануло, ни словом не обмолвившись насчёт затрат энергии.
Поднявшись с колена, я шагнул к Тени, однако считать с неё информацию не успел.
Именно в этот момент хозяева города, наконец, начали действовать.
На повороте коридора сверкнуло так, что глаза инстинктивно прикрылись. Лицо тут же обдало волной нестерпимого жара, а затем всё повторилось ещё раз.
Либо огненной алхимией врезали, либо у наёмников или правящей семьи есть, как минимум, один неслабый стихийник. И командование, несмотря на немалые силы, решило хорошенько разогреть эту часть коридора, прежде чем сюда соваться.
Окон здесь нет, раскалённому воздуху некуда деваться. Он пока что смешивается с холодным, стремительно теряя температуру, но если враги продолжат работать с той же интенсивностью, я тут подрумяниваться начну уже через минуту.
Может отступить за дверь?
Из-за угла вынесся ярко-красный огонёк. Будто апельсин летающий, только не из кожуры и мякоти, а из сконцентрированного пламени, стиснутого невидимой оболочкой.
Я с похожими уже сталкивался. Ими меня попытался атаковать бандит из шайки, которая заявилась к нам с юга прошлым летом. Разорили деревеньку в Пятиугольнике, зверски пытали её жителей, узнавая, где здесь у нас можно поживиться.
Мы убили всех. И именно тот маг умер последним. И щитами защищался, и шары такие же разбрасывал. Они летали вроде управляемых дронов, огибая преграды, настигая противников в самых неожиданных местах. Потом пришлось голову поломать, пытаясь понять, как такого редкого спеца занесло в наше небогатое захолустье.
Я знал, что сейчас будет и потому рванул со всех ног к повороту. Да-да – к самому пеклу. Огненный шар слеп, маг запустил его с таким расчётом, чтобы он сработал, свернув за угол под прямым углом, после чего ударив в преграду. При таких раскладах нежелательно оставаться в тупике.
Он ведь – сплошная преграда.
Почти достигнув шара, я на всякий случай проскочил под ним, прокатившись по полу. Но тот никак не отреагировал на мой манёвр, полетел дальше всё также по прямой.
Вскочив, я вновь побежал, чуть не заорав от нестерпимого жара, накинувшегося на открытые участки кожи.
Крепко за меня взялись. Время пряток окончилось, придётся действовать на полную мощь. Показать всё, на что способен.
Прямо сейчас.

Щит Хаоса активирован. 
Время: 
44 секунды 
43 секунды 
42 секунды 
… 

На сорок первой я достиг, наконец, угла, где как раз разорвался очередной магический заряд. Он даже камешка из стены не смог выбить. Не знаю, что за горную породу применяли древние, но держалась она прекрасно. Даже незаметно, чтобы её поверхность хоть немного разогрелась.
Но я держался ещё прекраснее. Даже ничего не заметил, когда поворачивал. А ведь, фактически, побывал в шаге от разрыва зажигательного снаряда.
Новоприобретённый щит справляется на отлично. Не зря я так сильно хотел его изучить весь последний год.
Свернув за угол, вскинул левую руку и открыл огонь, не жалея заряды. Чем больше ошеломлю толпу у решётки, тем меньше по мне прилетит в ответ. Щит Хаоса не даёт стопроцентную гарантию, вот и приходится повышать свои шансы всеми способами.
Тень Некроса я выдрессировать на голосовые команды не успел, плюс отвык от стандартного способа управления. Он дико неудобен, это всё равно, что печатать при помощи мышки, используя экранную клавиатуру. Как ни старайся, быстро через ПОРЯДОК работать не получится, даже если практиковаться ежедневно. Но альтернативы пока что нет, не отработал её, и потому, продолжая выпускать заряд за зарядом, я частично погрузился в себя, торопливо выдавая инструкции сгустку тьмы, несущемуся вслед за мной.
На последних метрах «подчинённый», наконец, понял, что от него требуется, легко меня перегнал, при этом подбирая ноги под себя и втягивая их в тело. Дальше он уже почти не касался пола, а летел над ним, то и дело отскакивая и стремительно разгоняясь.
Навстречу из-за деформированной Крушителем решётки вылетел ослепительный шар. Маг или не оглушён, или это не мешает ему работать. Метко врезал, попал Тени Некроса в середину туловища. Вспыхнуло, заполонив ослепительным светом весь коридор, даже я, под щитами, на миг зажмурился.
И, открыв глаза, успел увидеть, как Тень на скорости хорошенько разогнавшегося автомобиля врезается в решётку.
Не знаю, что было бы, не поработай я перед этим Крушителем. Его заряды температуру не поднимали, это физические удары чистой силы. Почти то же самое, что кулаком бить. Не так давно этого хватило, чтобы нанести фатальные повреждения двум пиратским галерам. Как говорила Куба, они у морских разбойников на ладан дышат, но всё равно достаточно крепкие, чтобы сопротивляться морским волнам.
Решётка оказалась крепче. Прутья выгнулись, деформировались опасно. Соединения между ними местами полопались. Но конструкция продолжала выполнять свою функцию: никого не впускала и не выпускала.
Но только пока не познакомилась с Тенью.
Мой дорогостоящий слуга перед столкновением размазался в пространстве, радикально изменяя форму. Теперь он походил на исполинскую тупоконечную пулю. Нет, скорее на криво слепленный снаряд для гигантской гаубицы. Вроде той, которую нацисты по железной дороге перевозили, с целью обстрела вражеских крепостей. Для такого оружия и сотня металлических решёток – не проблема.
Вот и эта не выдержала. Умертвие вырвало её с корнями, целиком. Вмяло преграду в коридор, будто это не переплетение железных прутьев, а штора из плотной ткани.
Людей, каким-то чудом оставшихся на ногах после неоднократного применения Крушителя, понесло прочь от меня. Решётка в сузившемся коридоре работала будто поршень, собирая перед собой всех, кто не успевали распластаться плашмя по полу.
А успевали единицы. Над такими я чуть задерживался, пуская в ход Жнец. И что есть мочи торопился дальше, стараясь не отстать от разбушевавшегося умертвия.
Тормозить нельзя. Никак нельзя. Я-то знаю, что ждёт нас дальше. Там коридор расширяется в подобие сильно вытянутого зала, по одну сторону которого находятся выходы из казарм. И если наёмники, отступившие туда при первых применениях Крушителя, организуют нам встречу, воевать без помощи Тени будет сложно, а Щит Хаоса вот-вот отсчитает последнюю секунду.
До того, как это случиться, мы должны успеть вывести из строя как можно больше противников. В Крушителе еще десятка полтора зарядов осталась, Тень Некроса на вид не сильно пострадала, Жнец тоже никуда не делся, плюс в запасе несколько неплохих навыков.
Должны прорваться. Нам бы только из замка выскочить. На просторах города меня не остановят, у защитников не наберётся сил, чтобы надёжно перекрыть такую огромную территорию. Солдаты на стенах – мне не противник.
Тень вынеслась в коридор, резко притормозив под градом стрел, болтов и зарядов разнообразных умений, обрушившихся от выстроивших изогнутой линией наёмников. Как минимум четверть из них офицеры, именно они применяли самые разрушительные навыки. И, наверное, благодаря этим умелым воякам враги сумели кое-как организоваться в столь короткий срок. Вон как команды лихо отдают, голоса так гремят, что чуть ли не до Нижнего города доносятся.
Но организовались далеко не все, дальше в зале суетливо мельтешили десятки наёмников и горожан. Организацией там пока что не пахнет, следовательно, ими можно заняться чуть позже.
Эти, выстроившиеся, куда опаснее. Даже решётка, полетев на них, никому не навредила. Она попросту остановилась в один миг, пары метров не добравшись до строя. Тяжеленное переплетение железных прутьев запросто придержал один из солдат, вовремя выставив алебарду.
Вы можете представить остановку автомобиля по такой причине? Если перед этим он нёсся со скоростью пятьдесят километров в час? Вот и я не могу. Следовательно, этот воин непрост.
Но ничего удивительного, ведь передо мной не крестьяне. Следовало ожидать, что коса найдёт на камень, как только встретится первый противник, не оглушённый Крушителем до невменяемого состояния.
А вот то, что Тень при этом резко замедлилась, мне очень не понравилось. Не знаю, что применяют наёмники, но это явно что-то контролирующее. И если я не хочу, чтобы умертвие застопорилось намертво, надо срочно принимать меры.
Куриная слепота уже восстановилась, и я начал с неё. Как показало первое применение, – навык прекрасен, деморализует массово и надёжно. Следом добавил Запугиванием. Это умение поражает всех в приличном радиусе, тоже лишним не будет. В отличие от игр, здесь в большинстве случаев у союзников нет иммунитета против дружеского огня, то есть умертвие тоже может пострадать. Однако чем попало ему навредить не получится. Как я уже успел убедиться, некоторые мои способности применять против него малоэффективно, или даже вовсе бессмысленно.
Так что Слепоту и Запугивание переживёт легко.
Вражеский строй после двойной обработки резко потерял сплочённость. Я, лихорадочно пытался приказать умертвию разделаться с ближайшими противниками, пока те не пришли в себя, продолжая при этом бежать и одновременно стараясь активировать Порождённую заботу. На вид Тень Некроса не пострадала, однако я сомневался, что столь жёсткий прорыв к залу прошёл без потерь. В умертвие и в коридоре неплохо всякое прилетало, и здесь его сходу достойно встретили. Часть прочности наверняка потеряна, и сколько именно – неизвестно.
Увы, моё новое приобретение и управляется плохо, и возможности его неизвестны, и трудно понять в каком оно состоянии. Некогда мне вникать в неудобные записи ПОРЯДКА.
Времени на то, чтобы привести их в нормальный вид, тоже нет.
Потом разберусь, как оно работает.
Если выживу.
Проскочив сквозь строй, полоснул на ходу пару вояк Жнецом. Тут же отпрыгнул влево, затем вправо. Я находился под Мимикрией и со стороны выглядел как фигура из идеально-прозрачного стекла, сквозь которого прекрасно всё видно, но зачастую картинка с искажениями. И чем быстрее я двигался, тем сильнее искривлялось изображение. Целиться в такую мишень при скверном освещении не так просто, а если учесть, что на одной линии со мной находились наёмники, выстроившиеся за спиной, задача стрелков значительно усложнялась. Поэтому лучники и арбалетчики не рисковали, только наблюдали за мной во все глаза, дожидаясь удобного момента.
И я им этот момент подарил. Торопливо проскочил мимо строя, затормозил, замер, вжимаясь спиной в стену и расчётливо высматривая лучшие цели.
Ну давайте! Где ваши стрелы и болты? Быстрее. Последние секунды Щита хаоса истекают, сейчас я останусь без защиты.
И наёмники не подвели. Их в зале несколько десятков собралось, и стрелков среди них хватало. Защелкали тетивы луков и арбалетов, я при этом немного выждал, прилагая немалые усилия, чтобы не двигаться. У щита ведь гарантия не сто процентов, если что-то пропустит, останется надеяться лишь на храмовую кольчугу и штаны, плохо защищающие от тонких боеприпасов. Плюс такой же несерьёзный шлем, не прикрывающий лицо. А мои противники – опытные воины. У них и оружие качественное имеется, и навыки соответствующие.
Прилетело в меня немало, но пронесло, защита ничего не пропустила. В том числе сработала функция отражения, когда противнику в той или иной мере возвращается всё то зло, которое он пытался мне причинить. А это означает, что некоторые стрелы и болты отлетели к выпустившим их лучникам и арбалетчикам. Увы, не очень эффективно, двигались они абы как, в том числе ударяясь боками, а то и хвостами. Но некоторым кожу подпортило или просто обескуражило.
А я на последних мгновениях работы Щита сорвался с места и успел разогнаться на всю свою Ловкость, раз за разом применяя при этом Крушитель по намеченным целям. В конце разбега оторвался от земли и запрыгнул на плечо невысокого, но весьма массивного наёмника. И останавливаться на этом не стал, использовал коротышку, как трамплин, чтобы взмыть ещё выше.
И там, в максимальном отрыве от пола, навёл Крушитель под себя, после чего активировал Благословение защиты Хаоса.
И замер.
Завис в воздухе.
Навык этот отличный, он предоставляет абсолютную защиту от всех видов ущерба. Разве что у кого-то контр-навык найдётся, но это маловероятно. И находиться в таком состоянии я смогу столько, сколько позволят запасы энергии хаоса. Сейчас её требуется сто единиц на три с лишним секунды.
Слишком сильное умение, чтобы обошлось без ложки дёгтя. И она, разумеется, присутствовала. Под Благословением я не способен пошевелиться. И даже более того, рискую задохнуться, если оно затянется. Дыхание – это ведь тоже движение.
Спасибо, что кровь в сосудах продолжает течь, и сердце не останавливается. Бьётся слабо, но кровь качать продолжает.
Наёмники, должно быть, удивились, когда я превратился в парящую на четырёхметровой высоте статую. Но, как я уже говорил, воевать они обучены, поэтому упускать такой шанс не стали. Полетели стрелы и болты, плюс ко мне спешно начали стягиваться те, у кого не было дальнобойного оружия.
Тень Некроса тем временем завершала разгром выстроившейся линии. К умертвию стягивались ещё несколько серьёзных воинов, но я не сомневался, что через десяток-другой секунд помощник, если столько продержится, очистит вход в зал и займётся стрелками. Тех, которые торопятся ко мне, я приказал не трогать.
Сам разберусь, пусть не отвлекается.
Подо мной стремительно собиралась толпа. Набегающие наёмники тыкали копьям, махали алебардами, прыгали, пытаясь дотянуться мечами. Кто-то метнул нож, потянулся за вторым, но его толкнули, стиснули со всех сторон. Свободного места не осталось, возбуждённые вояки мешали друг дружке.
Дай им хотя бы полминуты, и даже без приказов командиров начнут расступаться, предоставляя простор копейщикам и прикрывая им спины. Воевать для наёмников – привычное дело, с нездоровым массовым азартом должны совладать быстро.
Но я им такую возможность не подарил. В тот же миг как Благословение спало, активировал Каменную сферу. Этот навык давал защиту всего-то на восемь ударов сердца, не останавливая движение относительно планеты. И, как я выяснил в ходе опытов, в этом состоянии можно из меню ПОРЯДКА спокойно применять Крушитель сколько угодно. Единственное неудобство – наводить его на цель невозможно.
Ну да это и не требуется, он ведь заблаговременно наведён.
Повезло, что наёмники действительно не последние оказались. У них ведь был шанс дотянуться до меня в тот кратчайший миг, когда один навык иссяк, а второй ещё не сработал. Но, быстро поняв, что зависшая в воздухе цель неуязвима, они почти перестали тыкать в меня холодным оружием. Лишь держали его наизготовку, остриями вверх, логично предположив, что какая бы сила меня там не держала, рано или поздно она добычу отпустит.
Я действительно полетел вниз, ведь гравитации Каменная сфера не помеха. Но при этом дважды ударил Крушителем точно под себя, в центр столпотворения, превращая его в месиво из расколотых костей и ошмётков мягких тканей. Из-под меня кровавый фонтан ударил. Мощь его оказалась столь велика, что брызги окропили свод зала.
Крушитель отработал, и я рухнул в завал из разорванных человеческих тел, перемешанных с обрывками одежды и обломками доспехов. На ногах не устоял, завалился на бок, увы, неудачно, зарывшись лицом в груду склизких внутренностей. Они меня не запачкали, но это только пока работает навык, не позволяя даже пылинкам прилипать.
Один удар сердца, и я окажусь вымазанным с головы до ног.
Врезал ещё раз Крушителем. Он перед ударом зарылся в «мясной завал» и частично отбросил его к стене в одном направлении. Но уже через миг навык перестал действовать, и на меня с трёх оставшихся сторон навалились разорванные тела. Да так неудачно, что закопали с головой.
Теперь я ничего не видел, да и слышал еле-еле. Звуки плохо доходили через то, что осталось от наёмников и пробки из чужой крови, забившие мои уши. Но того, что успел осознать, хватило, чтобы принять неоднозначное решение.
Я не стал выбираться из завала. Да я даже дышать почти перестал. Врагам придётся покопаться в багровом месиве, чтобы разобрать, где здесь клочья их товарищей, а где моя залитая кровью, но невредимая тушка. Попробуй тут отличи живое от мёртвого.
Тем более, обстановка неспокойная, ведь Тень Некроса истребляет защитников зала одного за другим. Я, пока болтался в вышине, краем глаза видел, что оно творит, и это произвело на меня немалое впечатление. Похоже, там, в тайном логове посреди Чащобы, мне досталось идеальное сырьё для некромантии. Собравшиеся наёмники вряд ли даже в чистом поле разделаются с таким противником.
К тому же силёнок у них поубавилось. Там, за решёткой и возле неё, я положил насмерть или искалечил десятка три солдат и горожан, плюс потом, вырываясь под Щитом Хаоса в сопровождении умертвия, мы, как минимум, столько же втоптали в пол древнего коридора. Здесь, в зале, немало собралось, но изначально они не ожидали нападения. У них тут даже не линия обороны пролегала, здесь что-то вроде тыловых позиций резерва, откуда предполагалось подтягивать живую силу по мере надобности. Скорее всего, самых боевитых мы разгромили в самом начале, в тесноте да в обстановке растерянности. Затем тех, кто не растерялись и выстроились у выхода, перебила Тень, а тех, кто грамотно ко мне сбежались, я, хитроумно применив пару защитных навыков, накрыл ударами Крушителя, выкрутив фокус на максимум.
Умертвие на убийство тратит не больше пары секунд. Подлетает к жертве и незатейливо лупит передними конечностями, преобразовавшимися в подобие острейших лап богомола. Я видел, как эти штуковины пронзают недешёвые металлические латы с такой лёгкостью, будто те сделаны из некачественного картона. Даже боец, устоявший после удара Крушителя за счёт какого-то защитного навыка или амулета, ничего не сумел поделать против этой простой и эффективной тактики.
А ещё я видел, как от Тени Некроса отскакивают стрелы и брошенные копья. Либо умертвие применило какой-то сильный защитный навык, либо её шкуру банальным физическим воздействием поцарапать трудно. Разок заметил что-то вроде рваной прорехи под лапой. Но, похоже, повреждение затягивалось, да и не факт, что это именно повреждение. Я ведь про своего нового прислужника мало что знаю. Именно в тот момент и попытался восстановить ему прочность.
Первый и единственный раз за бой.
Противник, который уничтожает по тридцать союзников в минуту, без внимания не останется. Я надеялся, что ближайших опасных наёмников накрыл Крушителем, а те, кто находились дальше, больше интересуются Тенью, чем мною. Вот потому и лежал чуть дыша. Надеялся, что две-три минуты, и умертвие завалит этот зал трупами, живых почти не останется. Вот тогда-то и выберусь, оценю обстановку, раздам новые приказы.
Жаль, но взять управление на себя я опасался. По опыту знаю, даже ходячий скелет, анатомически почти идентичный человеческому телу, управляется не идеально. И чем больше отличий, тем хуже обратная связь. А Тень Некроса вообще не имеет со мной общего, я не смогу с ней эффективно совладать даже если попытаюсь использовать для простевшей разведки.
А воевать, «вселившись» в изменчивую чёрную массу – на порядки более сложная задача.
Так что нет – без меня.
Лежать в куче разорванных тел – не самое приятное занятие. Надо стараться как-то абстрагироваться от омерзительного окружения. Я напрягал уши, пытаясь по звукам определить, что именно происходит в зале, плюс забрался в ПОРЯДОК. А именно – в меню умертвия. Увидеть, чем оно занимается, так нельзя, зато можно в режиме реального времени наблюдать, как снижается энергия, тень ци и тают единички прочности.
То есть я видел ущерб, проходивший по помощнику. Наблюдение за цифрами и звуками не сказать, что уводило меня в прекрасный мир, где нет человеческих останков со всех сторон и бьющей в нос вони от разорванных кишечников, но в какой-то мере отвлекало от негативного окружения. И как только я начал этим заниматься, обстановка смотрелась прекрасно. Иногда умертвие теряло несколько единичек, но это случалось не чаще, чем несколько раз за полминуты, причём уходило при этом по чуть-чуть, можно не обращать внимание.
Но затем всё резко изменилось. Тень Некроса в один миг лишилась десятка процентов прочности. Не знаю, что применили наёмники, но даже груда тел, в которой я скрывался, заколыхалась. Поблизости высвободилась сила, мощности в которой, пожалуй, побольше, чем в ударе Крушителя.
Этим не ограничилось, – умертвие начало стремительно терять прочность. Уже далеко не такими огромными порциями, но всё равно темпы впечатляли. Десяток единиц в секунду, или двадцать, лишь изредка избиение до пяти снижалось. Тень явно нарвалась на достойного противника или противников. Встряло серьёзно. Нет сомнений, что без моего вмешательства и чуткого руководства помощник быстро дойдёт за нуля. Пара-тройка минут в лучшем случае. А если станут бить так, как в первый раз, когда сняли с десяток процентов, – всё закончится гораздо быстрее.
Увы, если умертвие сольётся в ноль, отлежаться в сторонке не получается.
Нужно что-то предпринимать.
Пришлось начинать ворочаться, расталкивая в стороны то, что осталось от человеческих тел. По глазам ударил неровный красноватый свет, слишком яркий для факелов. Да и дыма в зале столько, что это навевало на мысли о близком пожаре.
Но чему тут гореть? Со всех сторон почти монолитный камень.
Приподняв, наконец, голову, я извернулся, уставившись в сторону центра событий. Там было весело. Умертвие, оказывается, работает даже эффективнее, чем я предполагал. Оно успело полностью зачистить половину зала. Живые в той части если и остались, в драку не лезли по причине крайне плохого самочувствия.
Но пока оно здесь резвилось, часть наёмников успела организовать оборону второй половины зала. Там в выходах казарменных коридоров встали лучники и арбалетчики, торопливо опустошающие колчаны. И умертвие, которому не приказывали покидать главное помещение, их не трогало.
Да и не могло тронуть, потому что стрелки – далеко не главная его проблема. Перед строем наёмников стояли два мага. У одного пустые руки, у второго длинный посох.
Первый из ладоней испускал мириады чуть мерцающих нитей, протягивающихся на десятки метров. Все они доходили до Тени Некроса, оплетая её подобием густой рыболовной сети. Выглядело это не страшно, да и ущерба никакого, вот только умертвию это умение мешало передвигаться. Черная туша пыталась менять форму, всячески извивалась, рвала путы, но всё без толку, новые взамен лопнувшим вырастали в тот же миг.
И в куда большем количестве.
Второй маг раз за разом выпускал молнии с навершия посоха. Ну как молнии… не сказать, что они похожи на грозовые. Явно на порядок хлипче, да и природа у них не электрическая. Тут что-то другое, похожее лишь внешне. При промахе они ударяли в камни, заставляя их ярко полыхать. А древняя кладка сложена не из угля или горючего сланца, это что-то наподобие гранита.
Волшебство, способное жечь скалы, здоровья умертвию не прибавляло. Как я понимаю, именно эти несерьёзные с виду молнии медленно, но уверенно отгрызали у Тени единицы прочности. А тупое умертвие без моего мудрого руководства только и могло, что извиваться, скидывая тысячу нитей ради того, чтобы через миг получить взамен пару тысяч.
Я ещё не разобрался, способна ли Тень Некроса устраивать эффективные дальнобойные атаки. Но не пожалел несколько секунд, чтобы вновь забраться в ПОЯРДОК и составить сбивчивый приказ в духе: «Если можешь, бей в упор, если не можешь, убивай издали».
Выбравшись из меню, начал копировать действия умертвия. Только оно пыталось избавиться от пут контролирующего навыка, а я торопливо выбирался из груды разорванных тел.
Поднявшись, наконец, на ноги, с ужасом осознал, что являюсь первостатейным болваном. Во всей этой катавасии потерял Крушитель. Он не мог оказаться далеко, где-то здесь валяется. Но что прикажете делать? Заниматься раскопками в куче человеческих останков? Да я понятия не имею, сколько это займёт, зато точно знаю, сколько продержится Тень Некроса.
Недолго.
Покрутив головой, метнулся к мёртвому солдату. Подхватил его лук, склонился над телом, потянулся за колчаном. И опешил, уставившись в открытые глаза умирающего. Я ведь не злодей, к смерти так и не привык. А этот бедолага, так сильно похожий лицом на Мелконога, в сущности, ни в чём передо мной не виноват. Мы ведь противники в силу обстоятельств, а не заклятые враги.
Не выдержав, я, вытаскивая из-под наёмника колчан, протянул ладонь к разорванной шее и применил лекарский навык. Артерии, вроде бы, не пострадали, но кровь хлещет хорошо, вот-вот доконает. Такое кровотечение я одним мановением руки прекращаю, ну а дальше, если повезёт, выкарабкается.
Странный поступок для такого места и обстоятельств, но такой вот я человек. Ненормальный. Да и трудно оставаться адекватным в эпицентре столь жесточайшей резни.
Свершив доброе деяние, тут же занялся злыми. Наложил стрелу на тетиву, прицелился, выстрелил. Лук непривычный, но дистанция невеликая, а цель защищена всего лишь лёгкой кольчугой. Навык у меня развит хорошо, при наличии крепкого «игольного» наконечника такая защита нипочём.
Стрела вонзилась в грудь магу, который занимался контролем. Глубоко в тело ушла. Подстреленный не упал, но рефлекторно присел, опустив руки. Нити при этом начали светиться слабее, а некоторые начали рассыпаться. Процесс этот нарастал лавинообразно, не пройдёт и пяти секунд, как умертвие освободится.
Второй маг случившееся не проигнорировал. Перестав поливать Тень Некроса молниями, чуть повернулся в мою сторону, вскинул посох. С невершия сорвался ослепительно яркий шар, взмыл к своду зала, завис там, уткнувшись в каменную преграду. И добротно осветил при этом всё происходящее.
А ведь я удачно оказался в тёмной части зала. Здесь после того, как порезвилось умертвие, и поработал Крушитель, не уцелело горящих факелов и ламп. Плюс иллюминация, создаваемая молниями мага, слепила всех, кто собрались в освещённой половине подземелья. Смотреть оттуда во тьму неудобно. То есть мои действия до последнего оставались незамеченными.
Я успел выстрелить ещё раз, но маг, подвесив под свод ярчайшую «люстру», тут же окутался сияющим коконом стихийного щита. А, как известно, это весьма эффективная защита от луков и арбалетов.
Третий раз выстрелить мне не позволили. По подземелью пронеслись крики приказов, опытные лучники и арбалетчики тут же переключились на новую цель. Мне пришлось прыгать в сторону, уходить перекатом, вжиматься в пол за всё той же грудой растерзанных тел. И хотя я был быстр и обладал пассивными защитными навыками, против меня тоже не черепахи выступали.
Стрелки удачно попали три раза. В одном случае что-то задело запястье, оставив кровавую, но неопасную рану. Но это была единственная хорошая новость.
Арбалетный болт угодил в одну из немногих цельнометаллических частей моей непростой по конструкции кольчуги. Врезал по невеликой пластине наплечника с такой дурью, что пробил её и ушёл глубоко, уткнувшись наконечником в противолежащую сторону доспеха. А ведь под наплечником, само собой, плечо находилось. Его пронзило насквозь.
Какой-то ловкий лучник, возможно, мастерством не уступающий Атто, вбил стрелу точно в середину моего живота. На палец выше пупка попал. И кольчуга не спасла. Да и плоховато от такого защищает, чересчур большие кольца.
Это уже посерьёзнее пробитого плеча. От боли перед глазами потемнело. Вжимаясь в пол, я напряг все силы и торопливо активировал лечение. Разумеется, одним махом такие раны исцелить нельзя, но хоть кровь перестану терять и не свалюсь от шока к радости наёмников.
Зрение начало возвращаться в норму. Я невидяще уставился в осточертевшую кровавую груду и тут взгляд выхватил из неё кое-что прекрасное.
В смысле – для такого момента прекрасное.
Выпустил из ладони стрелу, которую не успел наложить на тетиву, протянул руку, ухватился за рукоять Крушителя, выглядывающую из мозгов, вывалившихся из чей-то расколотой головы.
Сколько зарядов осталось? Увы, в голове такой кавардак, что счётчик обнулился. Надо лезть в ПОРЯДОК и тратить время, разбираясь с непростым меню управления предметами.
Не до этого сейчас. Думаю, пару-другую раз врезать получится. Я, конечно, растрачивал заряды щедро, но точно помнил, кое-что осталось.
Чуть сместившись, на миг высунулся. И тут же расслабился.
Умертвие успело избавиться от пут и набросилось на пехоту, игнорируя последнего мага. Я, вроде бы, успел приказать не лезть на него сразу. Снятие щитов стихийника – процесс сложный, может надолго затянуться. Сейчас самое главное – разобраться со стрелками, дабы перестали массово осыпать стрелами и болтами, пусть и понемногу, но безнаказанно снижая прочность.
Вот Тень Некроса этим и занималась. Да так эффектно, что я, залюбовавшись, чуть про раны не позабыл.
Но вот они обо мне помнили. Согнувшись от вспышки боли в пронзённом брюхе, я выставил Крушитель и дважды ударил по магу не слишком сфокусированным зарядом. Первым ухитрился промахнуться, зато накрыл группу стрелков на выходе из коридора, что темнел за самым опасным противником. Вторым накрыл, но даже с ног не сбил. Лишь щит ярко вспыхнул, после чего потускнел, и цвет его потерял насыщенность.
Маг отреагировал на новую угрозу оперативно. Перестал пускать свои молнии по мечущемуся среди наёмников умертвию, повернулся, столкнулся со мной взглядом. Поморщился, будто увидел что-то надоедливо-неприятное, и торопливой походкой направился в обход кучи трупов. Лупить издали не стал, понял, что я при этом сразу залягу за кровавой преградой. Значит, разбираться со мной придётся в упор.
Я, прикинув его маршрут, так и сделал. То есть, – залёг. Но не стал валяться на одном месте, перекатился в сторону, откуда должен появиться маг. И, чуть сместившись, дабы не закрывать ему проход, активировал Растворение.
Магами я называю опасных воинов с нехорошими дальнобойными умениями. Может ли у такого оказаться навык, способный делать невидимое видимым? Запросто. Однако вероятность этого немногим выше, чем у обычного наёмника. Это ведь вряд ли следопыт или разведчик, передо мной боец, специализирующийся на нанесении максимального урона. Ему приходится делать упор на другом.
Да и если вспомнить, сколько времени я тихонько просидел на видном месте, не выдавая себя то под Растворением, то просто под Мимикрией, такие спецы здесь явно в дефиците.
Маг действовал предсказуемо и передвигался там, где меньше помех. То есть появился именно оттуда, откуда ожидался и прошёл в шаге от меня по узкой дорожке, не полностью заваленной трупами.
Я даже дышать перестал и умолял сердце биться потише. Если он меня сейчас заметит, это, скорее всего, конец. Все защитные навыки в откате, а толковыми атакующими ещё не обзавёлся. Бить в упор Крушителем – есть шанс себе больше вреда нанести, ведь противник всё ещё под щитом. То есть рассчитывать приходится лишь на собственные руки.
И то, что в них зажато.
Маг замер, повернувшись спиной. Он внимательно разглядывал место, где рассчитывал меня увидеть. И, как я и рассчитывал, очень заинтересовался предусмотрительно оставленным Крушителем. Мировоззрение наёмников требует в первую очередь обращать внимание на ценные вещи, даже если они выглядят непритязательно.
Я не знал, сможет ли Жнец справиться с ослабленным, но всё ещё действующим щитом. Да – это не металл, но ведь какое-то сопротивление магия должна оказывать даже волшебному оружию. Им ведь и самое простое дерево резать непросто, приходится прилагать усилие. И какое усилие потребуется в этом случае – неизвестно.
А сил у меня сейчас не сказать, чтобы много.
Зато я точно знал, что большая часть щитов стихийников требует от владельца аккуратности. Если при активации навыка стоял по струнке, придётся и дальше стоять как можно ровнее, будто солдат по стойке «смирно». Если сильно наклониться, либо присесть, структура щита, привязанная к телу, значительно исказится, и защита либо спадёт, либо ослабнет, либо некоторые части организма окажутся за её пределами. Особенно это чревато для конечностей, которые, как правило, и без того прикрыты слабее всего прочего.
Искушение нестерпимое. Нормальный наёмник физически неспособен пройти мимо столь древней и ценной вещи. Маг покрутил головой и поспешно пригнулся, протягивая руку к Крушителю.
А я, лёжа меж двух трупов, взмахнул рукой, отсекая противнику ноги чуть выше ступней.
Маг не заорал. Он, наверное, из-за шока даже не осознал, что случилось. Просто внезапно потерял опору и завалился на тот самый предмет, который хотел поднять.
Понять, что происходит и как-то отреагировать я ему не позволил. Ухватился за обрубок ноги, поднапрягся. Вскрикнув от боли, подтянул себя ближе к противнику и вновь пустил в ход Жнец. С натугой преодолевая потрескивающую преграду распадающегося щита, вбил клинок магу в пах почти по рукоять и провернул волшебное оружие в одну сторону, затем в другую, превращая внутренности в кровавый фарш.
Не давая себе ни мгновения на отдых, вновь заорал, приподнимаясь. Что-то с этой стрелой не так, в брюхо будто лом раскалённый вбили. Пожалуй, придётся полный набор лечения использовать, включая нейтрализацию ядов. Но перед этим надо разобраться с оставшимися наёмниками.
Окинув взглядом зал, я понял, что лезть в драку в таком состоянии не обязательно, здесь можно обойтись лишь приказами. Без магов оставшиеся наёмники ничего против необычного умертвия сделать не способны. Да, выбивали ему единички прочности, но процесс шёл вяло, такими темпами они Тень Некроса минут пять будут до нуля доводить.
А вот Тень разделается с ними за десятки секунд. Без вариантов. Похоже, мы выбили всех опасных бойцов и толковых командиров. Организованного сопротивления больше нет, серьёзного отпора тоже. Это уже не бой, это зачистка.
Сейчас себя подлечу и присоединюсь.
Если уж зачищать, то начисто.

Глава 8
«Босс» собственной персоной

Расставание с нулевой ступенью просветления привело к грандиозному падению моих доходов. Теперь при рядовых действиях и победах я получал в несколько раз меньше трофеев. Печальный факт, но сегодня он спас меня, как минимум, от огромных неприятностей.
Я так и не понял, что не так со стрелой, пробившей мой желудок. Сгоряча выбросил её, едва вытащив. Рассматривать не стал, лишь убедился, что наконечник не остался в ране. Искать её теперь бесполезно, зал завален оружием, боеприпасами, целыми телами и их фрагментами. Так что, истину уже вряд ли узнаю.
Несмотря на все предпринятые меры, живот болел дико. Приходилось при ходьбе шаркать по полу, ног не поднимая. Походка ветхого деда, а не подростка. Но что поделаешь, если любое движение причиняло такие страдания. Вот и приходилось сводить их к минимуму.
Левое плечо вышло из строя. Его покалечило простым арбалетным болтом, непонятные фокусы он не преподнёс. Но всё равно приятного мало. Поэтому мешок, за которым пришлось вернуться до начала коридора, я нёс, перебросив через правое. И это тоже напрягало.
Потому что мешок раздулся до безобразия. Изначально я держал в нём всякую мелочёвку, флягу с Росой и чуточку сытных специй, по традиции прихваченных со склада в подземелье. Но в ходе затянувшегося боя оба мои скрытые вместилища заполнились до опасного уровня. Не догадайся я их проверить вовремя, и при смерти очередного наёмника трофеи могли материализоваться во рту.
С печальными последствиями, которые аборигены так любят кроваво расписывать в своих сказках и легендах.
Пришлось забиться в уголок, и, морщась от каждого движения, торопливо перегружать добычу. И повторять это снова и снова по мере того, как Тень Некроса наращивала свой боевой счёт.
Человек – самое выгодное существо, если надо поохотиться за трофеями. За одного противника ПОРЯДОК может начислить столько, что за пару дней интенсивной охоты столько не добудешь. А если удалось прикончить кого-то сильного, заработок увеличивается в разы. Плюс есть неплохой шанс получить навыки жертвы, в том числе редкие.
Вот потому я и не успевал освобождать вместилища.
Битва, как таковая, завершилась в зале. Поначалу меня здесь едва не прикончили, да и умертвию неслабо досталось, но на этом организованное сопротивление иссякло. Даже такой неопытный вояка, как я, сумел не просто выжить, а победить. Наглядное доказательство преимуществ высоких наполнений атрибутов и прочих показателей. Мы, хоть и с трудом, сумели быстро выбить командование наёмников и лучших бойцов.
Врагов оставалось ещё достаточно, чтобы победить, но им не хватало организации, а поодиночке их уничтожать в столь стеснённых условиях – плёвое дело. К тому же большая часть не помышляла о сопротивлении, они суматошно метались по залу, или пытались укрыться в казармах.
Но это зря.
Плохая идея.
Я опасался продвигаться дальше, оставляя за спиной боеспособных противников. А казармы представляли собой древние подземные залы, наподобие винных погребов. Второго выхода нет, архитектура примитивная, прятаться негде.
Запустил в каждую поочерёдно Тень Некроса, и умертвие вычистило их все, одну казарму за другой, оставляя за собой убитых и покалеченных. Мне при этом почти не приходилось двигаться, что большой плюс. Я сейчас мало на что пригоден, как боец, потому рассчитывал исключительно на чёрного помощника. Если ждать его в зале, и наёмники при этом решаться на прорыв, окажусь в рискованной ситуации. Потому пришлось скрываться за всё той же грудой разорванных тел.
После зачистки казарм мне совсем худо стало. Ноги отказывались от пола отрываться, голова кружилась, мышцы стали ватными. Приходилось напрягать всю волю, чтобы вглядываться вперёд, а не повесить голову.
Благодаря этому сумел разглядеть, как за очередной деревянной решёткой, что преграждала коридор, мелькают люди. Сюда приближалась новая группа наёмников. Скорее всего, из города только-только примчались, ещё не понимают, что здесь происходит. Слишком беспечно спускаются по широченной лестнице, к которой выводит коридор.
Похоже, ни один из выживших им не повстречался. Я вовремя перекрыл выход из зала, никого не выпустил.
Это хорошо, сейчас быстро им новости объясню.
Не раздумывая, вскинул Крушитель и выпустил заряд. Результат оказался потрясающим: ударом вышибло пару массивных прутьев. При этом он почти не растерял силу, помчался дальше и врезал по группе воинов. Там привычно громыхнуло, раскидывая людей, а затем случилось то, что до сих пор не случалось, – обвалился потолок, засыпав наёмников обломками. Процесс разрушения растянулся на несколько секунд, свод всё рушился и рушился, устроив в итоге грандиозный завал.
Я в очередной раз пожурил себя за глупость. Крушитель если не разряжен полностью, близок к этому. Надо беречь энергию. Следовало не за жезл хвататься, а Тень Некроса отправить.
А ещё я понял, что добрался до выхода из древней части Монк-Дана. Лестница – это уже не древняя основательная работа, а хлипкий «новострой», созданный основателями города и их потомками. И сама она и свод над ней из ракушечного известняка и прочих ничем не выдающихся материалов. Причудливая кладка из громадных сложно отёсанных блоков начинается ниже и дальше. Вот потому свод, спокойно выдерживающий по несколько применений Крушителя, так позорно развалился.
Я остановился в растерянности, не понимая, что предпринимать дальше. Другие выходы неизвестны, да и вряд ли они здесь есть. Ну никак не мог их пропустить, я ведь прочесал все коридоры, а казарменные помещения зачистило умертвие, которому не забыл приказать проверять стены на наличие дверей и открытых проходов.
Попытаться расчистить завал? Силёнок у меня нет, а сгодится ли для такой работы Тень Некроса – непонятно.
Зато понятно, что если промедлю, по ту сторону может успеть собраться знатный комитет по встрече. И, учитывая моё состояние, это грозит скверными последствиями. Увы, я и в хорошей физической форме далеко не настолько крут, чтобы в одиночку воевать против всего города. Даже если город провинциальный и с разобщённым населением.
То, что мне удалось так легко зачистить подземелье – результат удачного стечения обстоятельств. Крушитель в замкнутых пространствах убийственно хорош, плюс умертвие у меня очень непростое. Ни с тем, ни с другим наёмники столкнуться не ожидали. Да и лучшие их командиры, скорее всего, находились у решётки и первыми попали под раздачу. Сумей они изначально сплотить бойцов так, как те попытались действовать в зале, и всё могло окончиться быстро.
И печально.
Мои раздумья на тему дальнейших перспектив были прерваны неожиданным возгласом:
– Эй! Ты за мной?! Кто тебя послал?!
Несмотря на боль, я сумел изумиться до выпученных глаз. До этого со мной здесь никто разговаривать не пытался. Это как же я пропустил выжившего и при этом говорливого врага?
И почему он осмелел до такой степени?!
Повернув голову, не сразу увидел говорившего, зато мгновенно вспомнил это место. Рамир, чтоб его на том свете Хаос на дно океана из дерьма заставил за монетками нырять, показывал мне этот закуток, когда устраивал подобие экскурсии по тюремному замку. Говорил, что здесь в невеликой нише устроили камеру для особо нехороших правонарушителей.
В тот раз она пустовала, а сейчас в ней находился человек. Не похож на наёмников: ни амуниции, ни форменных чёрных одеяний. Хотя цвет его тряпья такой же мрачный, фасон совершенно иной, свободный. И лицо сухое, с резкими чертами, с пронзительными глазами. Такие рожи частенько наблюдаются у здешних горожан.
Умертвие красноречиво развернулось и чуть подалось в сторону камеры. Почему-то не сочло этого человека противником, но приготовилось оперативно выполнить приказ, если я захочу его убить. Правда, я не уверен, что оно справится с преградой. Решётка тут не металлическая, но дерево непростое, знакомое по старым делам. В некоторых ситуациях оно превосходит самые лучшие сплавы. А Тень Некроса не так уж вольна в изменении формы, как я заметил. То есть не факт, что проберётся через прутья.
Приказывать я не стал. Вместо этого приблизился и сквозь кровавое мельтешение перед глазами разглядел, что узника здесь не просто заперли, его перед этим ещё и в колодки заковали. На ногах доска с замком, вторая такая же сковывает руки и шею.
Серьёзные меры предосторожности. За что бы его сюда не заперли, этот человек явно опасен.
– Ты кто такой?! – продолжал сыпать вопросами незнакомец, неотрывно сверля меня тёмными глазами.
– А ты кто? – спросил я в ответ.
– Ко мне обращаются на «вы», – нехорошим голосом заявил узник.
Я, устало присев на колено, закусил губу от вспышки нестерпимой боли и пробормотал:
– Если скажешь, кто ты, чёрт побери, такой, возможно, останешься жив. И, честно говоря, лучше бы ты промолчал. Мне сейчас проще убить, чем разговаривать…
Мужчина красноречиво покосился в сторону завала, выдав в очередной раз, что кромешная тьма его глазам не помеха. Чуть помедлил и голосом, полным превосходства, соизволил ответить:
– Я Ингармет Таши, сын Кабата Таши, правитель Большой и Малой степей Тсалидада. Граница моих земель лишь солёное море и хребет Ткунай до перевалов-близнецов. А теперь, наглец, скажи уже наконец, кто ты такой!
Несмотря на плачевность ситуации и раздирающую моё тело боль, я не удержался и начал смеяться, то и дело закусывая губы, чтобы не застонать. Даже столь слабое усилие плачевно сказывалось на самочувствии.
– Не смей смеяться от моих слов, презренный! – вскипел узник. – Назови себя?! Кто ты?!
– Я… Я… Ой не могу, ох и смех… Жаль Сафи это не видит…
– Сафи? Кто это?
– Неважно… совсем неважно. Дело в том, что я… э… В общем, привет, босс, я твой шпион.
Глаза степняка сузились:
– Мой шпион? Я тебя не знаю. Не лги мне!
– Ага, «царю лжёшь», – понимающе кивнул я. – Извини, Ингармет. Смешно получилось. Понимаешь, весь этот город уверен, что я твой шпион. Я даже оправдываться давно перестал, это бесполезно. Потому и смеялся.
– Я тебя не понимаю, – узник покачал головой.
– А я вот не понимаю, что ты здесь делаешь. Ты ведь должен быть снаружи, где-то за стеной. Твоё дело сидеть на белом коне и руководить осадой.
– Мой конь вороной, – возразил степняк.
– Да мне без разницы, хоть на баране катайся. Дело ведь не в этом. Насколько я знаю, у тебя такая армия, что вылазки горожане делать бояться. Как же тебя тогда поймали?
Ингармет сжал зубы до скрипа и прошипел:
– Эти гнусные отрыжки болотных шакалов! Эти грязные негодяи меня обманули! В них совсем нет чести! Совсем нет!
– Может и так, – согласился я. – А подробнее можно?
– Эти плевки попросили у меня переговоры. Сказали, что не хотят больше терять своих людей, что честно отдадут город. Я посмел им поверить, я дал им заманить себя в ловушку. Благородные так не поступают! Они никакие не аристократы, они помёт шакалий! Я не знаю, кто ты и зачем пришёл, но горе мне и моим людям, если не поможешь мне выбраться отсюда!
– С чего это я тебе помогать должен?
Ингармет повёл головой в сторону лестницы:
– Ты никакой не мой шпион и никогда им не был. Своих шпионов я знаю всех. Но я вижу, что эти люди не только мои враги, а и твои. Когда у моего врага есть враг, я ему помогаю. Ты их враг, ты поможешь мне. Не надо думать, что я неблагодарный. Я тоже помогу тебе. Моё слово, это дело. Всем известно, что честь для меня не пустой звук, а сказать и не сделать, это бесчестие. Так что, когда мы возьмём город, я щедро тебя одарю. Слово сказано. Моё слово, не слово шакала. Что мною сказано, то всегда будет сделано. Никто никогда не скажет, что в семье Таши родился лжец. Скажи мне мальчик, который не называет себя, где остальные наёмники, что стерегли меня? Я должен это знать.
Я тоже посмотрел в сторону лестницы, и устало ответил:
– Мы здесь одни. Их больше нет.
– Как нет? Ведь здесь было много чёрных. Почти все. Куда они делись?
– Да нет их больше. Забудь, – я указал в сторону коридора. – Все там валяются. И на лестнице несколько. Ну да этих ты сам видел.
– А что стало с толстым человеком в жёлтых одеяниях? – нетерпеливо уточнил степняк.
– Да я их там не сортировал. Что со всеми стало, то и с ним. Живых там нет.
Тут я не вполне искренен, многие покалеченные подавали признаки жизни, да и среди неподвижных наверняка немало раненых. Часть их уже умерла, часть протянет недолго, но если оказать медицинскую помощь, можно многих вытащить.
Но зачем мне сейчас рассыпаться словами о таких подробностях? Я ведь едва на ногах держусь, мне даже дышать больно, не то, что говорить.
Ингармет глядя на меня недоверчиво, молчал несколько секунд. Затем покосился на заваленную лестницу и воскликнул:
– Если говоришь правду, ты великий воин! Но ты не похож на великого воина. Так кто ты такой?
– Ты же сам видишь, я тот, кто не похож на великого воина. Потому что я лучше великого воина.
Уставившись на меня с усилившимся недоверием и удивлением, Ингармет с нажимом повторил:
– Я щедро тебя одарю. И если ты не обманул меня сейчас, щедрость моя будет безгранична. Просто освободи меня.
Я, ухватившись за слова вождя степняков, покачал головой:
– Допустим, я тебя вытащу из-за решётки. А смысл? Выход отсюда только один, и его завалило.
– Вытащи меня, и я с этим разберусь, – уверенно заявил Ингармет. – Ты ранен, я вижу, как тебе плохо. Я помогу тебе выбраться отсюда. Приведу в свой лагерь. Мои целители тебя вылечат. Ты будешь есть лучшую еду, тебя будут ублажать лучшие девушки. А потом я заберу город у Данто и одарю тебя сокровищами этой проклятой семьи.
– Мне наплевать на деньги. Да и город для начала взять надо. А это не так просто, ты перед ним уже несколько месяцев без толку топчешься.
– Я возьму Хлонассис, – убеждённо заявил Ингармет. – У меня уже всё готово, надо просто это сделать. Я разговаривать с ними согласился только потому что не хотел ломать стены. Зачем ломать то, что потом придётся восстанавливать? Но больше разговоров не будет. И теперь, когда у чёрных такие потери, штурмовать город проще. Городские стражники глупы и ленивы, ими командуют наёмники. Чем меньше командиров, тем меньше толку от этого сброда.
Я покачал головой:
– Несколько месяцев стоял, а теперь, именно сейчас, у тебя всё готово? Звучит неубедительно…
– Не сомневайся, мои люди сделали всё, что надо сделать. Эти шакалы тогда поняли, что пришли их последние дни, потому и устроили переговоры. Они покрыли себя бесчестьем, чтобы обмануть меня. Но веры тому, кто потерял честь, нет, и я не позволю такое повторить. Город уже почти мой. Ты получишь свою награду. Очень скоро получишь.
– Я же тебе сказал, мне деньги не нужны.
Ну да, у меня на плече мешок, в который пара-тройка годовых бюджетов Хлонассиса небрежно свалена. При таких раскладах соглашаться на что-то за долю от состояния семьи Данто – это редкостное скупердяйство.
– Тогда чего ты хочешь, если не денег? Скажи? Помни, ты без меня отсюда не выберешься. Я нужен тебе, а ты нужен мне.
Я покачал головой:
– Меня ранило не в голову, я уже догадываюсь, что тут можно сделать. И ты мне для этого не нужен. Да и с семьёй Данто мы не такие уж и враги.
– Как не враги?! – изумился Ингармет.
– А вот так. Я просто на них плевал. На всех. Они просто путались у меня под ногами. Так что не надо рассказывать, что я твой союзник.
Степняк кивнул:
– Хорошо, пусть будет так. Но раз ты не убил меня и не прошёл мимо, это что-то значит. Значит, для чего-то я тебе нужен. Раз так, мы можем договориться.
Мне пришлось кивнуть в ответ:
– Верно. Я собираюсь отсюда свалить, но, вроде как, задолжал некоторым людям. Хотелось бы решить этот вопрос, вот только неуверен, что ты поможешь расплатиться с долгами.
– Я расплачусь. Не сомневайся, – пообещал степняк. – Дай мне только взять город, и я сделаю твоих кредиторов богатыми людьми.
– Вот в этом вся загвоздка, – сказал я. – Откуда у тебя такая уверенность? Насколько я понимаю, у тебя армия из пастухов. А у Хлонассиса высокие стены. И кроме гарнизона у Данто есть два отряда серьёзных наёмников. Плюс личная стража, плюс хорошо обученные шудры. Я слышал, что их обучали не где зря, а в Раве. Они принесли клятвы семье, и каждый стоит десятка обычных воинов. Думаю, что даже двадцать пастухов одного такого стражника не завалят.
Ингармет усмехнулся с превосходством:
– Я договорился с горными племенами. У них самые ловкие лазутчики, они могут бесшумно забираться на стены без лестниц в полном вооружении. Привыкли дома лазить по скалам. У меня четыре отряда от разных племён. А ещё они помогли провести через горы караван с наёмными инженерами и алхимиками. Без них я не мог начинать штурм, а теперь могу. Инженеры построили большие боевые машины из деталей, которые пронесли через перевалы, алхимики сделали разрушительные снаряды. Моим людям надо просто оказаться за стеной. Те, кого ты называешь пастухами, с детства оберегают скот от хищников и разбойников. Они достойные воины. Нам не хватает только хорошего оружия. Зато воинов у нас теперь гораздо больше. И ещё городская чернь очень недовольна. Я знаю, у меня есть свои люди в городе. И они шепнут вовремя, кому надо. Как только я начну штурм, чернь из нищих кварталов ударит страже в спину. Я возьму Хлонассис. Это будет стоить большой крови, будет большой урон стенам и кварталам, но город уже почти мой. Не сомневайся.
Поморщившись от новой вспышке боли, я задал неожиданно пришедший в голову вопрос:
– Зачем вообще проливать кровь за это место? Я видел карту. Степь большая, на весь полуостров, а город всего лишь точка на его краю. Поставь другой город с портом. Торгуй шкурами и кожей сам. К тебе сразу перебегут местные ремесленники. Данто оставили их без доходов, они голодают, дай только знать, что ждёшь их. У тебя быстро появятся деньги на хорошее оружие для пастухов. Да и зачем оно? Тебе ведь даже драться не придётся. У Данто нет сил, чтобы в степи воевать, а ты оставишь их ни с чем. Нет шкур, нет денег. Долго не протянут, Хлонассис сам тебе в руки свалится.
На этот раз Ингармет усмехнулся невесело:
– Мальчик, теперь я точно знаю, что ты чужак. Даже дети у нас такое говорить не станут. Все знают, как коварно наше море, и какие сложные у него берега. В прибрежном песке корабли тонут быстрее, чем в воде, а сваи причалов ещё быстрее. Многие пытались, ни у кого ничего не получилось. Ни один капитан в трезвом уме не подойдёт никуда, кроме Хлонассиса. Хотя хорошие места всё же есть, под горами. Там трудно поставить порт, но возможно. Но как это сделать, если даже я не могу договориться со всеми племенами горного народа по-хорошему? А по-плохому надо много сил. Да и трудно степнякам воевать в горах. Лишь некоторые поселения я сделал союзниками. Остальные не позволят поставить город на виду у гор. Да и нет у нас таких специалистов. А чтобы нанимать их на стороне, потребуются большие деньги, которых тоже нет. И ещё придётся как-то проводить караваны через горы, потому что море для нас закрыто. А это заново договариваться с четырьмя племенами, и я не уверен, что это получится. Мальчик, ты неправильно понял, я не хочу брать Хлонассис. Тут ведь дело не в желании, я просто должен это сделать. Иначе у нас нельзя.
Я, выслушивая объяснения Ингармета, всё больше и больше терял нити его рассуждений. Потрепало меня здорово, надо срочно залечь в надёжном месте.
Тогда зачем расспросы устраиваю? Какое мне дело до местечковой политики? Раз грызутся, значит, на это есть причины, которые меня не касаются.
– Ингармет, давай покороче: ты мне не враг, и я отпущу тебя. Но ты должен кое-что сделать для тех людей, которым я задолжал. Найдёшь их после того, как возьмёшь город. Я всё объясню. И ещё одно. Я тебе не доверяю. И не знаю, на что ты способен. Раз степняки тебе повинуются, ты явно непрост. А я, как ты видишь, сейчас не в самой лучшей форме. Выпускать тебя, это риск.
– Я даю слово, что не замышляю против тебя плохого, – заявил Ингармет.
Я покачал головой:
– Этого недостаточно. Даже благородные Данто слово не держат, так как я могу твоему доверять?
– Они паршивые собаки, а я человек! Никто никогда не скажет, что Ингармет лжет!
– И всё же этого мало. Ты должен дать мне клятву.
– Матерью клянусь!
– И этого тоже мало. Мне нужна особая клятва.
– Особая? Это какая?
– Клятва шудр.
– Что?! – дёрнулся Ингармет. – Ты можешь принимать такие клятвы?!
Я кивнул.
– Ингармет великий вождь и он ни перед кем никогда не склонится! – воскликнул степняк.
– Ну тогда спокойной ночи, – равнодушно заявил я и направился к завалу.
– Стой! Ты ведь не выберешься без меня!
– Ещё как выберусь. Доломаю потолок, устрою пролом на верхний ярус.
– Ты ранен, ты еле идёшь!
– У меня, если ты не заметил, есть особый слуга. Донесёт, куда надо, за это не переживай.
– Ты не должен заставлять меня так поступать!
– Тут ты прав, я никому ничего не должен. И отпускать тебя не обязан. Это твой выбор: соглашаться или нет.
– Стой! Ты из какой семьи?! Она хотя бы древняя?!
– Очень древняя.
– Малая клятва! Только малая клятва шудр! – сломался Ингармет.
А ведь у степняков неглупый вождь, раз так быстро осознал, что или так, или никак. Не каждому дано уметь так проворно просчитывать ситуацию и оперативно переступать через принципы.
Развернувшись, я поковылял обратно, на ходу напомнив:
– И про долги мои не забудь.
Степняк закатил глаза:
– Я тебя ненавижу, мальчик! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

Глава 9
Ночной герой в маске, или невольный артиллерист

Пробудившись в очередной раз, я привычно потянулся за флягой. Приложился к ней еле-еле, ведь Росу следовало употреблять экономно, а не лакать, как верблюд караванный, дорвавшийся до водопоя после затяжного перехода через пустыню.
Даже символически не утолив жажду столь мизерной дозой, я нахмурился от странного и доселе ни разу не слышанного звука. Что-то трижды с треском и жутким скрипом грохнуло, после чего послышался стремительно стихающий рокот.
Похоже на то, что где-то поблизости производятся какие-то серьёзные работы. Однако, судя по темноте, дело происходит глубокой ночью, а горожане не показались мне трудоголиками, склонными пахать круглые сутки.
Впрочем, меня и раньше их дела не интересовали, а сейчас и подавно. Я сделал то, ради чего сюда заявился, и плевать на всё прочее. Остаётся последний штрих: убраться из Хлонассиса, пока снова во что-то не вляпался. Я ведь до сих пор в Верхнем городе, а это опасное место.
Да-да, меня хватило лишь на то, чтобы выбраться из замка. Затем я расстался с Ингарметом, чуть-чуть не дойдя до крепостной стены, что окружала богатые кварталы. Тот уговаривал, что мы должны оба прорываться из Хлонассиса. Дескать, за его пределами он организует мне первоклассное лечение. Однако я сомневался, что у степняков окажутся хорошие медики, да и смысла лишний раз рисковать не видел.
В итоге добрался до недостроенного здания, примеченного ещё в тот день, когда пробирался к замку. Из-за осады работы приостановлены, и чердак – последнее место, куда полезут любопытствующие. К тому же искать меня не должны, ведь судя по шуму, Ингармет, прорываясь через стену, кому-то пустил кровь. Вряд ли горожане догадаются, что кто-то из участников побега отстал и затаился неподалёку от тюремного замка.
Покосился на фляжку, сражаясь с соблазном сделать ещё глоток.
В этот миг чердак ощутимо вздрогнул, и почти тут же громыхнуло раз, другой, третий и четвёртый. Звуки неожиданные, это походило на взрывы снарядов большого калибра, или не самых слабых авиабомб.
Для средневекового мира такие звуки – нонсенс. Но здесь, в Роке, всё возможно. Я, в теории, знал несколько способов устроить подобный концерт. Плюс то, что дело происходит в осаждённом городе, существенно сужает круг вероятных причин канонады.
В чердачном окне замелькали непонятные отблески. Высунувшись, я их причину установить не смог, мешали окрестные дома. Вроде как, где-то в стороне Нижнего города что-то серьёзно пылает. Но уверенности в этом нет.
Пока вглядывался, с другой стороны послышались новые непонятные звуки. Будто тяжёлые телеги грохочут, но вряд ли это они. Очень уж необычно шумит.
Сместился к другому окну и увидел странную картину. По брусчатке катились огромные шары диаметром метра в полтора каждый. Похоже, вытесаны из ноздреватого камня, скорее всего – обычный местный ракушечник. Несложная конструкция превращает их в оригинальные колёса, они удерживаются подобием громадных клещей, увлекаемых парой лошадей. Их под уздцы ведут солдаты гарнизона. Насколько я понял, это вояки из второго отряда наёмников. То есть – не чёрные головорезы, а те, которые занимаются инженерными делами.
Похоже, тащат снаряды для метательных машин. Все таинственные звуки получили объяснение. Похоже, степняки подобрались к стенам, защитники их обстреливают. Следовательно, Ингармет кое в чём точно не соврал, – его воинство приступило к активным действиям.
Сколько я провалялся на пыльном чердаке? Судя по ночной темноте и положению местной луны – полные сутки. Похоже, степнякам этого хватило, они действительно были готовы к штурму.
И что мне теперь делать? Город сейчас похож на потревоженный муравейник, пробраться через него незамеченным будет непросто.
Остаться здесь? Выждать, когда всё затихнет, после чего проникнуть в порт и попытаться захватить лодку, как планировал изначально? Со своими навыками я легко проведу её ночью мимо пиратов и доберусь до архипелага, что дугой протягивается в направлении имперского побережья. И там от острова до острова продолжу путь к очередному пункту моего великого плана.
В вышине разгорелось непонятное свечение. Подняв голову, я с удивлением уставился на яркий объект в форме кометы. Хотя нет, у той хвост расширяется к концу, а здесь сужается. Ну да какая разница, и без того понятно, что астрономия сейчас ни при чём, тут артиллерия работает. Оставляя за собой искрящийся след, пылающее ядро неслось к земле. Причём приземлиться оно должно где-то поблизости.
Спустя несколько секунд зрелище скрылось из виду за соседним зданием, после чего окрестности на миг осветила ярчайшая вспышка, и послышался грохот взрыва.
Я инстинктивно подался назад, убирая голову из чердачного оконца. С такими делами на улицу лучше не выглядывать. И вообще, желательно находиться в более надёжном месте. Например, в древнем подземелье под тюремным замком.
Там хорошо, там прохладно, и монструозную кладку разве что атомное оружие возьмёт с первого попадания.
А ещё лучше – не связываться с подземельями, а оказаться подальше от города.
Ещё один снаряд приземлился по другую сторону от моего убежища, снова доказывая его ненадёжность.
Отсюда надо уходить. Понятия не имею, как много метательных машин собрали инженеры Ингармета, и сколько у них алхимических зарядов, зато точно знаю, что оставаться здесь – рискованная лотерея.
А я предпочитаю полагаться на расчётливость, а не удачу.

* * *

К батарее метательных машин я вышел, сам того не желая. Передвигаться по воюющему городу и оставаться при этом незамеченным – сложнейшая задача. Почти невозможная. Особенно в сопровождении Тени Некроса. С навыками этого суперумертвия я полностью не разобрался, активировать у него Мимикрию не получилось. И хотя в темноте сгусток тьмы в глаза бросаться не должен, невидимкой его не назовёшь. При таких размерах да в движении даже аборигены без улучшенного зрения смогут разглядеть.
Приходилось избегать широких улиц с редкими светильниками, красться воровато, то и дело прятаться. Выбирать не самые удобные пути, а укромные. Вот и получилось, что я вышел к стене Верхнего города не там, где планировал.
Собственно, в этом месте её и стеной-то называть сложно. Здесь сам рельеф поспособствовал укреплению города, устроив высоченный уступ. Его местами подровняли и укрепили камнем снизу доверху, устроив поверху обширную ровную площадку, нависающую над Нижним городом. Места на ней хватило, чтобы установить четыре метательные машины.
В средневековой осадной технике я разбираюсь на уровне интернет-умников. То есть ничего не знаю, если нет доступа к сети. Когда-то что-то где-то прочитал, да пару фильмов посмотрел. К тому же случилось это очень давно и потому почти выветрилось из памяти.
В общем, даже не скажу точно, как такие конструкции называть. Используется в них не упругость дерева и жил, а тяжеленные противовесы, придающие снарядам скорость за счёт гравитации. Катапульты? Требушеты? Здоровенные до такой степени, что пришлось их сделать стационарными. К каждому орудию полагается располагающийся чуть особняком механизм натяжения, в который запряжено по несколько быков. Шагают друг за дружкой по кругу, накручивая толстенные канаты. Что-то не припомню я такого момента в продукции кинематографа. И совершенно точно уверен, что снаряды в тех фильмах не поливали вязкой жидкостью, которая нездорово начисто облепляла камень и начинала всё сильнее и сильнее светиться зловещим зеленоватым светом. Судя по то тому, как в эти моменты начинала суетиться обслуга, процесс представлял для них опасность. Похоже, после его начала следовало произвести выстрел как можно быстрее.
Интересные тут дела творятся, но я лучше про такое в местных наставлениях по защите городов почитаю, чем продолжу наблюдать за происходящим. Хотел было направиться дальше, пропустив процессию, тащившую на батарею очередную порцию снарядов, как тут случилось неожиданное: машины начали одновременно стрелять, производя тот самый грохот, ошарашивший меня при пробуждении.
Нет, сама стрельба вовсе даже ожидаема. Меня удивило не она, а цели, к которым отправились снаряды. Не нужно быть военным инженером, чтобы подметить странный факт. Машины направлены не в сторону восточной стены, под которой не один месяц стояло войско степняков, а на Нижний город. Снаряды полетели именно туда.
Может обстреливают цели на море? Хотя попасть из таких установок по малогабаритным галерам пиратов – наивная затея. Плюс дистанция, как по мне – запредельно-огромная. Нет, не достать даже до берега. К тому же с моей позиции прекрасно видно, что в том направлении пылают несколько пожаров.
Степняки прорвались в неожиданном месте? Но каким образом? Там стена пусть и слабая, но штурмовать её – глупая затея. Узкая полоска песка между укреплениями и морем, именно на неё я высадился, едва не став жертвой крабов-переростков. Там нет простора для штурма, там даже стражу нормальную не держали. Кучка пародий на вояк, заключавших пари на то, съедят ли меня клюмсы или нет. А ведь появление человека из моря – неординарное событие. Обязаны были принять меры.
Явные дилетанты. И это нормально, многого от них не требуют. Нападения с этого направления маловероятны, да и неожиданно не подобраться, ведь в угловой башне засели наёмники, мимо них большой отряд незаметно не проскочит.
Первый снаряд достиг земли. Сверкнула такая вспышка, что я начал уважать субстанцию, которой обрабатывали снаряды. Не знаю, что сварили наёмные алхимики, но каменный шар превратился в крупнокалиберную авиабомбу.
Следом сверкнуло ещё трижды, затем донёсся грохот. Обслуга приступила к перезарядке, а я призадумался.
Надо бы к порту пробираться, а не стоять тут. Однако зрелище разрывов заставило меня вспомнить о Кубе и прочих знакомых. Ведь снаряды падают в районе Тухлого Дна. Готов поспорить, что один накрыл краешек нищего квартала, ещё два разворотили кучу домов в районе фонтана, где мне дважды пришлось искупаться. Четвёртый перелетел через канал, а там тоже сплошная застройка, где проживают далеко не самые богатые горожане.
И я готов на что угодно поспорить – степняков там нет. С моим зрением можно разглядывать весьма удалённые объекты. Я вижу, что стена перед морем не захвачена. Защитников на ней и раньше было немного, а сейчас и вовсе почти не осталось. Наверное, их перевели на более опасное направление. Восток с моей позиции не просматривается, но я не сомневаюсь, что основное действие происходит именно там. И если осаждающие прорвались в том направлении, продвигаться к Тухлому Дну они не должны, ведь это бессмысленно. В первую очередь им надо блокировать Верхний город, если не получится захватить его сходу.
Тогда на кого сбрасывают камни, облитые дорогостоящей боевой алхимией?
Вспомнились намёки Ингармета. Он уверял, что угнетаемые семьёй горожане ударят защитникам в спину, как только начнётся штурм. Поведение Кубы и прочих подсказывало, что вождь степняков знал, о чём говорит. Наверняка в городе у него хватает истинных шпионов, а то и организованного подполья, которое в нужный момент спровоцировало бунт. И правители Хлонассиса почему-то в первую очередь бьют по своим непокорным поданным, а не по степнякам. Почему так? Что за мозоль Данто оттоптали нищие?
Нет, что за мысли, ведь это не моё дело. Мне неинтересна склока из-за шкур, кожи и порта, через который этим добром можно торговать.
Но, чёрт побери, я действительно кое-что задолжал некоторым людям. И дело тут не только в обещаниях, а в элементарной порядочности. Без них я мог застрять в этом проклятом городе надолго с неясными перспективами. И если мои мимолётные знакомцы погибнут от алхимических снарядов, это будет неправильно.
Уставившись на батарею уже новым взглядом, я принялся считать количество солдат, прикидывать, кто из них опасен, а кто не очень.
И не переставал при этом проклинать Хлонассис.
В который раз проклинать.
Проклинать за то, что устраивает мне вечные проблемы.
Да и себя заодно припомнил.
Я ведь сам виноват в том, что каждый раз позволяю себе стать мишенью для городских проблем.
Поправил импровизированную маску на лице. Какая-никакая, но маскировка личности. Мимикрия, увы, не всемогуща, так что, чёрная тряпка лишней не будет.

* * *

«Чёрных» на батарее не было, эти головорезы инженерными делами брезговали. Вояки во втором отряде не специализировались на схватках, но это отнюдь не означало, что передо мной несерьёзные противники. Их стоило опасаться за одно лишь количество, ведь я насчитал тридцать семь человек.
Ещё десятка полтора занимались подвозом боеприпасов. Но они как раз оставили очередной груз и повели лошадей назад, к арсеналу. Вернутся не ранее, чем минут через двадцать, их можно не учитывать.
Перезарядка громадных машин – дело небыстрое. Даже применение «бычьей механизации» ускоряло процесс не так уж значительно. Батарея успела выполнить ещё один залп и снова взвести катапульты, после чего я начал действовать.
Очень удобный момент. Все инженеры втянулись в работу, занялись зарядкой камней. А это требует от расчётов полной самоотдачи.
Умертвие, получив приказ, атаковало первым, пока я скрывался во мраке. Обрушилось на вояк у дальней машины, обойдя их по дуге, дабы никто не таращился в мою сторону.
Послышались крики ужаса и боли, инженеры, естественно, уставились на источник шума, а я, находясь под Мимикрией, подкрался к расчёту ближайшей катапульты. Слегка резанул себя по пальцу, смачивая клинок свежей кровью, после чего зашёл в спину солдату, который вытаращился в сторону умертвия, как и прочие.
Жнец прошёл через шею насквозь. Чуть сместившись, я успел достать ещё двоих, прежде чем остальные что-то начали осознавать. Одному я врезал ногой в пах так, что он потерял интерес к происходящему, другому отсёк руку, которой он пытался выхватить кинжал, а потом добавил в лицо острием, чтобы успокоить окончательно.
Последний даже не стал тянуться за оружием. Припустил прочь, не оглядываясь. Но уйти ему я не позволил. Легко догнал, сбил с ног, стукнул пару раз по голове кулаком, ухватил за шиворот и потащил за собой, злобно рявкнув:
– Лежать тихо! Убью!
Этот, как я понял, не офицер, но и не рядовой. Кто-то вроде сержанта. И с таким робким характером он, скорее всего, не станет сильно запираться при допросе.
А мне срочно требуются сведения.
Зря я опасался этих наёмников. Различия с «чёрными» колоссальное. Инженеры от умертвия дружно разбегались, никто даже не попытался повернуть оружие на меняющую очертания угольно-чёрную фигуру, легко приканчивающую солдата за солдатом. И я, вместо того, что помогать Тени Некроса со своей стороны, пустил все силы, чтобы поймать ещё парочку трусливых инженеров.
И лишние языки не помешают, и кое-какой замысел зародился. Ради его реализации потребуются рабочие руки.
Не прошло и минуты, как на батарее остались лишь пятеро: я с Тенью и тройка пленников. Один из вояк без сознания, слишком сильно ему досталось при поимке, двое других выглядели перепуганными, но не настолько, чтобы дар речи потерять.
Я ткнул пальцем в первого:
– Жить хочешь?
– Д-да, господин.
– Если будешь отвечать правду, я тебя не убью. Если соврёшь, отдам своему помощнику, и отвечать станешь ты, – палец указал на второго.
Оба синхронно начали кивать, всем своим видом показывая, что жаждут правдиво пообщаться на любые темы.
Я, для начала, покосился на восток. Отсюда уже можно рассмотреть часть стены, прикрывающей город в том направлении. Заметно оживление на подступах, и отступающих от ворот степняков. Похоже, справиться с преградой они не смогли. Также видна ожесточённая рукопашная в районе одной из самых серьёзных башен. Возможно, хвалёные горцы сумели забраться, и теперь защитники пытаются сбросить их назад.
В общем, Ингармет не соврал, действительно направил армию на город. Великих успехов пока что не видать, но ведь штурм ещё не закончен.
Я указал на пожары в Нижнем городе:
– По кому вы там стреляете?
– Наводчики дают масляным зеркалом световые сигналы с крыши старого дворца. По ним наводимся, – ответил пленный.
– Я не спросил, как вы наводитесь, я спросил, по кому вы стреляете.
– Простите, господин. В городе бунт. Вечером погромщики начали убивать стражников. Туда направили отряд, но бунтовщики напали на них большой толпой, многих убили. Послать больше не смогли, степняки пошли на штурм. Сейчас там по каналам толпу сдерживают люди Данто. Но, наверное, сил не хватает, их почти обошли. Мы помогаем. Стреляем по толпе, или поджигаем кварталы, не даём им пробираться через них. Я не знаю точно, что именно там происходит. Мы просто стреляем туда, куда нам указывают.
Я указал вниз:
– Толпа сейчас в районе Тухлого Дна?
– Вроде где-то там. Но по Тухлому Дну мы сейчас не стреляем. Там, говорят, другая чернь подошла, которая за Данто. Помогают против бунтовщиков. Говорят, там резня, перемешались все. Вроде нельзя туда стрелять, можно своих накрыть.
То, что в квартале нищих сейчас происходит резня, мне очень не понравилось. Зато можно порадоваться, что его не сровняли с землёй вместе с населением.
Я указал на восток:
– А что Ингармет? Я вижу, стена держится. И вижу толпы его воинов. Почему туда не стреляете?
Инженер пожал плечами:
– Говорят, сам Данто Четвёртый приказал в первую очередь наказывать бунтовщиков. А наше дело маленькое, мы делаем лишь то, что сказано. Спроси меня, я бы, конечно, лучше бы по степнякам пострелял. Их хорошо видно, и укрытий там нет. А в городе непонятно, в кого прилетает. И целиться труднее.
– Получается, по людям Ингармета стрелять легче? – подобрался я.
– Конечно, – подтвердил наёмник. – Всю стену хорошо видно и каждую башню. У степняков тоже факелов много, вон как мечутся. С такого расстояния я спокойно накрою цель размером с телегу со второй попытки. И до батареи можно достать. Их машины слабые, снаряды не мощные, стену разнести не могут, и до нас долетают с большим разлётом. Но лучше их успокоить, ведь могут и попасть случайно.
– Прекрасно, – зловеще улыбнулся я, думая о своём. – Надо навести все машины на ворота.
– Как? – опешил пленный.
– Я что, тихо сказал? Или что-то непонятно?
– Нет-нет, всё понятно. Но у нас нет людей.
– Ерунда. Я видел, как вы разворачиваете машины. Они уже заряжены, втроём спокойно справимся. Ты командуй, навести надо очень точно. Если промахнёмся, я с тебя спрошу. Строго спрошу.
– По такой большой цели я не промахнусь, господин. Но я не понял. Вы что-то говорили про людей Ингармета. Но ведь их на воротах нет. Ворота наши. Под ними остался таран, его повредили без нас, ещё вечером. Вон, смотрите, степняки там не приближаются. Если ударим полным батарейным залпом, ворота рухнут вместе с башнями. У нас большие снаряды, много зелени набирают. У степняков таких нет. Вам разве это надо?
Я покачал головой:
– Ты слишком много болтаешь. Сказано целиться в ворота, значит, просто целься в ворота. И поживее!
Да, время поджимает. Больше половины инженеров разбежались, и нет сомнений, что некоторые помчались за подмогой. Даже если все силы горожан брошены против степняков и взбунтовавшейся черни, оставить Верхний город без присмотра командование не могло. Следовательно, в любую минуту могут пожаловать серьёзные ребята. И если их окажется много, мне зададут трёпку.
Я ещё не совсем отошёл от ран, а Крушитель – не такое уж сильное оружие, чтобы в одиночку держаться против гарнизона немаленького города. Тень Некроса тоже уязвима, её ещё развивать и развивать. Не было времени этим заниматься, да и душ понадобится прорва, столько у меня при себе не наберётся. Но даже если до ума довести, тоже против армии долго не продержится.
Повторить то, что случилось в подземелье может и получиться, может и нет. Склоняюсь ко второму варианту, ведь здесь условия похуже. Одно дело врезать Крушителем вдоль забитого людьми коридора, и совсем другое, когда солдаты полезут со всех сторон по открытой местности.
Но соблазн чересчур велик. Все машины заряжены, так чего пропадать добру? Разворачиваются они просто, рычажной системой, даже один человек справится, просто на это у него уйдёт многовато времени.
Втроём мы управились куда быстрее. Но на следующий мой приказ оба пленника отреагировали выпученными глазами, а один при этом торопливо замотал головой:
– Господин! Слишком опасно!
– Чем опасно?
– Если сосуд с зельем открыть, его надо быстро вылить на обработанный солевым раствором пористый камень, а потом сбрызнуть водой со щёлоком. И камень перед этим должен храниться в темноте несколько дней. И кувшины щёлоком заливать надо, ведь в них чуток состава остаётся. Иначе тут всё очень быстро загорится жарким пламенем. Зелень не может на воздухе долго оставаться.
– Значит, на воздухе он воспламеняется сам по себе, а взрывается только при ударе? – уточнил я.
– Ну да, при падении, – кивнул инженер.
– Прекрасно. Значит, будем выливать его быстро. А кувшины потом бросайте здесь же, под машины. Пусть горят.
Ну да, я ведь ничего не теряю. Взрыв – это страшно, а вот пламя от зелья, реагирующего с кислородом, ни капли не пугает. Даже в плюс, ведь не придётся тратить время на работу со Жнецом, чтобы оставить батарею без исправной артиллерии. Пламя с этим прекрасно справится.
Однако всё же лучше поторопиться. Если успеем сделать залп до начала опасной стадии алхимической реакции, существенно поможем Ингармету.
Конечно, ему я ничего не должен, но лучше пусть здесь степняк правит, чем много о себе возомнивший местечковый аристократишка, ввергший в нищету свой народ ради сиюминутной и необременительной выгоды. А теперь ещё и артиллерию против подданных применивший, да в условиях плотной городской застройки.
Это вообще за гранью…
Сидеть на потоке сырья, уходящем за море, получая за это без лишних хлопот быстрые деньги от конкурентов здешних ремесленников – это прекрасный способ хорошо жить и при этом не работать до седьмого пота. Вот только слишком много недовольных при таком методе хозяйствования получаешь.
В итоге вышло так, что один из этих недовольных – я. Увы, как ни хотелось вникать и вмешиваться в здешние дела, а приходится.
Первый снаряд начал нехорошо дымиться в тот момент, когда мы закончили обливать зелёной гадостью последний.
Я отбросил кувшин в сторону и метнулся к проблемной машине. Успел выбить стопор деревянным молотом, и взмывший в небеса каменный шар вспыхнул почти в верхней части траектории. К воротам понёсся яркий болид, разгорающийся всё сильнее и сильнее. Я уж было переживать начал, что всю алхимию выжжет по пути встречным потоком воздуха, но нет, ошибся, рвануло как обычно, мощно, со вспышкой на миг осветившей весь город.
Пока любовался полётом пылающего шара, инженеры, оставшиеся без присмотра, резво припустили прочь. Даже третий, только-только начавший в себя приходить, поплёлся за ними, шатаясь, как не всякий пьяница шататься способен.
Я подавил порыв погнаться за беглецами, пустив Тень Некроса наперерез. Убивать или возвращать их бессмысленно, потеряю время, а его почти не осталось. Вон, следующий камень тоже нехорошо дымится.
И я помчался к очередной катапульте, на бегу замахиваясь молотом.
С этой успел. Со следующей тоже. У последней стопор выбил, уже не надеясь на результат. Камень, в неё заряженный, разгорелся так, что пришлось лицо отворачивать от жара. Уже занялись канаты и деревянные детали, вот-вот и вся конструкция костром вспыхнет.
Удивительно, но катапульта своё дело сделала. Горящие детали пришли в движение, вытолкав снаряд к небесам. И он понёсся к цели ничуть не хуже прочих, ударив уже не в ворота, а в место, где они располагались ещё минуту назад.
Ракушечный известняк – прекрасный материал, но не сказать, что особо прочный. Скорее наоборот. Качественное дерево на полуострове не росло, на металле горожане экономили. В общем, от спаренной башни, защищавшей ворота, остались две кучи пылающих обломков.
А от самих ворот с парой громадных створок, похоже, вообще ничего не осталось. К свежим руинам спешно направлялись конные и пешие степняки. Учитывая, что серия взрывов уничтожила или оглушила защитников на площади в пару гектаров, прикрыть неожиданно образовавшуюся брешь вояки не успевали.
Да уж, к инженерам претензий нет, навели свои машины грамотно. Хорошо, что я их не убил, они честно заслужили жизнь.
Если и после такого своевременного подарка Ингармет не захватит хотя бы Нижний город, ему уже ничто не поможет.
Но вопрос в том, как быстро вождь степняков возьмёт под контроль всю эту немалую территорию?
Посмотрев в сторону Тухлого Дна, я чуть повернул голову и покосился в направлении порта, где меня поджидает лодка, которую надо бы успеть угнать до утра. Вздохнул, швырнул к ближайшей катапульте откупоренный кувшин с алхимическим зельем и, обернувшись к Тени, задумчиво произнёс:
– Я заметил, ты хорошо прыгаешь. И форму ловко меняешь. Мне вот интересно стало: ты седло организовать сможешь?

Глава 10
Ночь большой крови

В летающего ездового коня Тень Некроса превратиться не смог. Да и с летучестью у него всё обстояло настолько плохо, что седлом и прочими ухищрениями это не поправишь. Тут крылья и прочее требуется, на что помощник, похоже, неспособен.
Максимум, что можно из него выжать – это запрыгнуть в окно второго этажа. Да и то лишь после хорошего разбега.
Но если передвигаться по горизонтали или около того, картина улучшается. Умертвие легко проскакивало на десять и больше метров с места, а с разбега эта дистанция значительно увеличивалась.
Этим я и воспользовался, когда спустился в Нижний город, где поднялся на крышу старого купеческого особняка, наполовину разрушенного артиллерий. Уже не понять, кто поработал: степняки или гарнизон, но «калибр» явно не тот, который использовала уничтоженная мною батарея.
После неё тут бы пустырь остался.
Забрался на такую высоту я не просто так. Это моя стартовая площадка. Отсюда Тень Некроса понесёт меня на своей спине всё дальше и дальше, до самого Тухлого Дна.
Средневековая городская архитектура – это тотальная экономия места. Земля в периметре крепостных стен не бесконечная, а желающих на ней проживать хватает. По мере увеличения населения старые укрепления разбираются, ставятся новые, условный радиус, измеряемый от центра, увеличивается. Но такое случается нечасто, и Хлонассис давно нуждается в обновлении. В нищих кварталах люди на головах друг у дружки ютятся, в районах поприличнее края крыш почти смыкаются, отчего на улицах сумрачно даже ясным днём.
Вот по этой дороге из крыш мы и понеслись. Не везде перемахивать с дома на дом просто, но учитывая плотность застройки, всегда получалось подобрать путь, где можно проскочить без чрезмерного риска.
Поначалу я опасался, что сильно преувеличил возможности необычного умертвия. Но быстро выяснил, что для него такой способ передвижения также естественен, как для меня неспешная прогулка по ровной дорожке.
Ну а что касается шума, который мы производили, то и дело ломая черепицу – об этом можно не беспокоиться. В городе то и дело что-то взрывается, истошно орут люди, с треском разрушаются горящие здания. Наши шалости на этом фоне, если и услышат, вряд ли полезут на крышу проверять, кто это там шумит.
Мирные люди по домам сидят, опасаясь нос высунуть. Ну а немирные все внизу, заняты разборками друг с дружкой, или банальным мародёрством.
Штурм – это прекрасный способ свести старые счёты, или попытаться улучшить материальное положение. Вглядываясь вниз, я то и дело замечал на улице трупы, разбросанные вещи сомнительной ценности, разбегающихся в панике людей.
Проскочив через очередной переулок, успел бросить взгляд под ноги. Увидел очередного горожанина, которому, похоже, крепко досталось, но остался на ногах. Шёл, пошатываясь, то и дело за стену придерживаясь. Но вряд ли пьян – походка раненого или больного.
Я скомандовал Тени остановиться. Что-то в пострадавшем прохожем показалось знакомым. Прошёлся по краю крыши, вглядываясь с разных ракурсов. Предположение почти превратилось в уверенность, и я решился окликнуть раненого, дабы удостовериться наверняка.
– Гасэт, это ты?!
Прохожий остановился, начал торопливо озираться и настороженно воскликнул:
– Кто здесь?!
– Ну ты чего?! Не узнаёшь старого приятеля?! Наверх посмотри, я на крыше!
– Гер?! Что ты там делаешь, Хаос тебя побери?!
– А что ты делаешь внизу?!
– Я что делаю?! Да что всегда делал, то и делаю! Сначала неплохо выпил, когда наши ребята снесли ворота на винном складе! А потом мне по голове врезали, когда потянул тунцовый балык с телеги у стражников! Палкой двинули и отобрали! Проклятое ворьё!
– То есть, как всегда, радуешься жизни! – понимающе кивнул я.
– Ну да! А почему бы не порадоваться?! Давай спускайся, чего мы орём на всю улицу! Я тут рядом знаю местечко, где можно бухнуть! Сегодня хорошая ночка, всё бесплатно! Пошли!
– Нет уж Гасэт, с тобой ходить опасно! При нашей последней встрече ты мне все карманы отполировал! Всё искал в них что-то!
– Извини, Гер! Я же не со зла! Руки у меня такие, поработать любят! Сами лезут в дело, как карман почуют!
– Понимаю, профессиональная деформация! Как там обстановка в Тухлом Дне?!
– Плохая остановка! Вот там мне палкой и выписали по башке! Наверное, череп пробили! Сильно болит!
– Что там такое плохое?! Поясни!
– А ты не знаешь?!
– Стал бы я спрашивать, если б знал?!
– А кто тебя поймёт! Ты какой-то мутный и странный! Зачем на крышу полез?! А, ладно, это твоё дело, но я тебе скажу, что не ходи туда! Наши там снюхались с цеховыми! Вместе псам Данто наваляли! А потом тухлые ребята пошли громить склады, которые под стеной! А оттуда развернулись к восточным воротам! Открыть их захотели! Лютый, Дырокол и остальные подбили всех на это! Мол, если не пустить степняков, все тут с голодухи околеем! Говорят, сам Данто собрал всех своих приживал, пошёл разбираться! Пообещал вырезать всех, кто в эту муть вписался! Данто ведь и так давно хотел нас всех придавить! Он как подсел на курение дурного зелья, так только и мечтает низовых извести! Последний ум потерял! Да там и не было его! Что мне теперь делать с пробитой головой?! Я лучше пойду отсюда! И ты тоже иди! Ты прикинь, что там творится! По нашим катапульты стреляли с Верхнего! Половину квартала разнесли, а что осталось, горит синим пламенем! Я бы этим гадам, которые стреляли, показал, будь я трезвым и без дырки в голо!.. Ох, Гер, да иди ты куда угодно, хоть в задницу Хаоса, а я пошёл дальше! Ох и бедная моя башка, да за что же мне такое!..
Падкий до алкоголя вор, постанывая и причитая на все лады, поплёлся дальше. А я, провожая Гасэта задумчивым взглядом, подавил в себе порыв спуститься на улицу и подлечить пострадавшего. Ведь даже если четверть сказанного им не выдумка, надо как можно быстрее добраться до центра событий.
Раз уж я взялся помогать тем, кто помогали мне, не стоит разворачиваться на середине пути. Тем более я и без Гасэта подозревал, что мирной прогулки не получится.
И я к ней подготовился.

* * *

Тухлое Дно больше не попахивало тухлятиной. Нестерпимо-едкий смрад гари забил все прочие запахи ещё на подходе, когда мы прыгали с крыши на крышу, огибая площадь с тем самым фонтаном, к которому меня вечно тянет, будто под костями на дне спрятан сильный магнит. Я так и не понял, что за состав применяют инженеры наёмников для бомбардировки, зато по пути выяснил, что ещё чуть-чуть доработать, и это оружие станет комплексным: фугасно-отравляющим.
Дышать невозможно, едкий воздух норовит лёгкие выжечь.
Спасибо, что глаза не слезятся, картинку портит лишь дым, местами густой до такой степени, что как ни напрягай ночное зрение, мало что получается разглядеть. Однако в целом ситуация ясна.
Дела у обитателей Нижнего города не задались. Не знаю, что и в какой последовательности здесь происходило изначально, но Тухлое Дно выглядело так, будто только что пережило астероидную бомбардировку. Восточную часть квартала разнесло до полной неузнаваемости. В той стороне не осталось ничего, кроме пары неглубоких, но широких воронок, окружённых тлеющими завалами.
Страшно представить силу, которая такое сотворила. И непонятно, почему ударная волна не снесла все здешние лачуги под ноль. Похоже, зря я наговаривал на вездесущий ракушечник, не такой уж он никчемный.
Однако западной, менее пострадавшей части квартала, это помогло слабо. Некоторые лачуги там частично разрушились, некоторые отделались сорванными крышами, большинство пылало или дымилось. Пожар не бушевал вовсю только потому, что гореть там особо нечему, древесина в постройках применялась в незначительных количествах. В основном рыхлый камень, камыш, сомнительного качества глина, дёрн и прочие подручные материалы.
Опознать обиталище Кубы я не сумел, но понял, что оно располагается за пределами зоны максимальных разрушений. И, похоже, именно там разгорается самый серьёзный пожар. Очень надеюсь, что люди оттуда ушли, ведь никаких признаков жизни не наблюдается.
Но если и ушли, вряд ли далеко. Складывается впечатление, что возле канала собралось если не всё население Нижнего города, то его значительная часть. С высоты крыши прекрасно просматривалось всё пространство между Тухлым Дном и Гнилой стеной. Похоже, вор не врал, народ действительно подался грабить склады, после чего потянулся к Восточным воротам, навстречу степнякам. Но неорганизованная толпа двигалась не синхронно, вот и расползлась по обширной площади. Плюс на поведение масс оказали влияние обстрелы и действия противников.
Ведь противников тут тоже хватало. Пожалуй, Гасэт прав во всём, руководство города действительно повело себя неадекватно. Оно и раньше-то не сильно дружило с благоразумием, но то, что происходит сейчас – это очень нехороший диагноз. Психиатрический. Власть стянула все силы именно сюда, чтобы устроить массовую резню своих же граждан. И это в тот момент, когда степняки пошли на штурм.
Или я что-то совершенно не понимаю, или Данто не просто на дурное зелье подсел.
Да он полностью спятил!
Впрочем, осады и захваты городов исторически славятся необычайными событиями. Это если вспомнить Землю.
Похоже, Рок в этом старается ей подражать.
Насколько я смог разглядеть, жители Нижнего города не смешивались, чётко разделяясь на две категории. Представители одной выглядели откровенно нищими, другие явно побогаче. Я даже несколько знакомых лиц заметил, подтвердивших то, что обедневшие ремесленники считают ниже своего достоинства сражаться бок о бок с голытьбой, несмотря на то, что враг у них общий.
Ну да это неудивительно.
У противников разнообразие побогаче. От Гнилой стены наседали голодранцы, которых я поначалу принял за обитателей Тухлого Дна. Но затем заметил, что там не всё ладно, – нищие остервенело дерутся с нищими. У некоторых в глаза бросалась знакомая бандитская символика.
Трудно точно сказать, почему банды сцепились именно сейчас. Или не поделили склады под стеной, или спонтанно получилось выплеснуть накопившиеся обиды, или люди Данто скоординировали усилия своих местных шестёрок. Но в последнее не верилось, ведь руководство города смотрелось слишком убого, чтобы приписывать ему даже не слишком сложное взаимодействие с бандитами. Теми ведь управлять ох как непросто.
Вторая сила на стороне властей: небольшой отряд чёрных наёмников. Их всего лишь десятков шесть или семь, однако, на фоне всех прочих выделяются слаженностью и эффективностью действий. Играючи рассекают толпу, как ледокол рассекает некрепкий лёд.
Не так уж много наёмных вояк здесь. Где остальные? Я сомневался, что нанёс им такие потери. Бойня в подземелье в основном выкосила лишь рядовых, ведь там, в казармах, именно рядовые солдаты обитали. Офицерский костяк это почти не затронуло, да и низовой состав не сказать, что капитально пострадал. Скорее всего, здесь присутствует лишь небольшая часть. Но даже в столь незначительном количестве они представляют серьёзную угрозу. Плохо вооружённые и разрозненно действующие горожане ничего не могут им противопоставить.
Третья сила – тоже горожане, но только из Верхнего города. К ним же я отнёс стражников, бестолково пытавшихся выстраивать заслоны вокруг руководства. То, что это именно руководство, очевидно по внешнему виду. Десятка полтора мужчин и женщин, одетых и вооружённых столь богато, что продав всё их добро можно кормить Хлонассис не один месяц.
То, что среди них есть женщины, причем, хорошо вооружённые – верный признак присутствия клановых. Здешнее похожее на средневековое общество всегда в той или иной мере поражено сексизмом, но на некоторых уровнях это проявляется слабее. Дочери аристократов традиционно обучаются наравне с сыновьями, или близко к этому. И если приходится защищать семью, их матери выходят на поле боя наравне с отцами. Никого это не удивляет.
Невольно вспомнилась мать настоящего Гедара. То есть тела, в котором я оказался. Когда заявились враги, она тоже вышла. Не сказать, что удачно, но и противники там были непростые. Как минимум, один несопоставимо повыше уровнем.
Вон тот толстяк в сверкающих доспехах – должно быть сам Данто Четвёртый. Уверенности в этом нет, но очень уж похож по описанию. Выглядит, как классическая антиреклама нездоровой пищи. Должно быть, мастерам уже не раз пришлось переделывать его дорогую броню под непрерывно увеличивающуюся фигуру. Вперёд ни он, ни его домочадцы не лезут, но вид воинственный, и посыльные то и дело бегают к ним и от них, передавая приказы.
Основную работу выполняет не очень-то широкая шеренга обычных городских солдат. Как я понял – в основном, не какие попало, а ополчение Верхнего города. Ведь большинству обитателей Нижнего оружие и снаряжение Данто давно уже не доверяет.
Эти выглядят несерьёзно, но строй кое-как держат. А от них больше и не требуется, они здесь поставлены, чтобы не выпускать толпу из западни, куда та сама себя загнала, подавшись грабить склады. Теперь у бунтовщиков три выхода: перебраться через Гнилую стену, прорваться через горящий квартал, или смять силы Верхнего города.
С высоты я прекрасно вижу, что все три задачи вполне осуществимы. Гнилая стена – ветхое укрепление давно не использующееся по назначению. К тому же она частично разобрана, серьёзной преградой её не назовёшь. Народа из банд на ней хватает, но численностью они в разы уступают объединенным силам самых нищих горожан и опустившихся не настолько низко. Смять оцепление из ополченцев? Вообще не проблема, их ещё меньше, чем криминальных оборванцев, они растянуты в линию на местности, где сложно закрепиться. Дружный удар втопчет их в землю, никакое оружие не удержит такую толпу.
Но тут ключевое слово – «дружный», а дружбы не наблюдается. Это даже не толпа, это – недоразумение. У них даже стадного инстинкта не наблюдается, чтобы разом податься в одну сторону. Привыкли действовать среди халуп родного квартала, в отрыве от них смотрятся заблудившимися котятами. А ведь массового рывка вполне достаточно, чтобы решить первую или вторую задачу.
Некоторые, как и я, просчитав все варианты, пытаются прорваться через полыхающее Тухлое Дно. Самые догадливые заматывают головы тряпьём, обливаются водой, лезут вдоль канала, где пожары не такие сильные. Но я с высоты вижу больше и сам бы на их месте не стал бы так поступать. Там даже если в воду нырнёшь, не поможет. Дальше уткнёшься в одну из воронок, а вокруг каждой, как на вулкане – сплошной дым. Не сгоришь, так задохнёшься.
Однако оставаться тоже бесперспективно. Если ополчение действует инертно, держа позицию, а не тесня толпу, наёмники и группа примкнувших к ним серьёзно оснащённых приспешников правящей семьи себя не сдерживают. И работают, в отличие от противников, столь идеально-слажено, что я залюбовался.
Дюжина магов, как я называю особо одарённых спецов дальнего боя, держится чуть позади, то и дело отправляя в толпу бунтовщиков огненные шары и прочие нехорошие вещи. Причём атакуют лишь те места, где намечается подобие организации. Умения не сильные, иной раз даже пострадавших не остаётся, несмотря на скученность, но расчёт не на урон, а на контроль, который достигается страхом. Люди пугаются, в разные стороны разбегаются. И намечающийся центр сопротивления разваливается.
Десяток лучников и арбалетчиков держится возле магов. Стрелки занимаются тем же самым: накрывают скопления, где люди начинают собираться вокруг лидеров. Также они сдерживают толпу беглым огнём, когда солдаты начинают расходиться в стороны, разрывая оцепление.
Стражники расходятся по требованию наёмников. Точнее – по приказу офицера, командующего отрядом вояк ближнего боя. Закованные в чёрную броню, прикрываясь щитами, они мастерски врываются в толпу узким клином, который тут же раздваивается, расходится в стороны, прижимает зазевавшихся бунтовщиков к солдатскому оцеплению. Манёвр сложный и рискованный, но только если сражаешься не против безоружной черни. Она если начинает пятиться, дальше сдерживать её несложно.
Но самая мясорубка начинается не в моменты этих непростых перестроений. Особняком держится семёрка наёмников – вот главный инструмент уничтожения. Почти у каждого обе руки заняты: пара мечей, меч с топором, нагината – оружие разнообразное, и пользоваться им они умеют. Прекрасные доспехи со шлемами, закрывающими лицо, такие способны спасти даже в тесном окружении. Защита тяжёлая, но вояк не стесняет, порхают с лёгкостью, двигаются стремительно. Врываясь в людские скопища, легко выкашивают самых опасных бунтовщиков. Один взмах – один труп или покалеченный.
И никто им ничего не может сделать. На моих глазах один из воинов с парными мечами настиг троицу молодых мужчин. Те, понимая, что от этого чёрного демона не уйти, развернулись, чуть разошлись, попытались наброситься с разных сторон. Вояка сходу прикончил двоих, отсёк им головы. И при этом не обращал внимания на третьего, позволил ему пустить в ход дубинку, подставив под неё чуть приподнятое плечо.
Ну а потом небрежно взмахнул мечом, снеся ещё одну голову, после чего помчался дальше, к новым жертвам.
Этот воин двигается даже быстрее меня. Похожую скорость я могу удерживать считанные секунды. Нечеловеческое проворство. И оружие его – будто продолжение рук. Убедительная демонстрация преимуществ правильного системного обучения над дилетантски собранными обрывками знаний.
Тут бы начинать комплектовать по поводу своих успехов. Ведь даже с немыслимо-редким поощрением «Герой ночи», полученным с превеликим трудом, я заметно уступаю этому монстру. Да, я помню, что оно идеально работает лишь в кромешной тьме, а это достижимо только в неосвещённом подземелье и схожих с ним местах. Но пусть здесь бонус не настолько высок, он всё же есть. И его прибавки накладываются на мою коллекцию атрибутов с высочайшими наполнениями.
Тогда почему я на фоне этого убийцы смотрюсь бледновато?
Да потому что он обучен серьёзно и продуманно. Годами постигал науку правильного убийства у признанных учителей, а не скитался по Чащобе, получая крохи сомнительных знаний от невежественных лесовиков. Плюс не сам по себе действует, он в отряде. А эти наёмники умеют выдавливать всё возможное из каждого бойца.
Минута или полторы интенсивной рубки, и воин начинает замедляться. Как только это становится заметно, он тут же разворачивается и мчится к разрыву в оцеплении. Подбегает к отдельной группе магов, которые похожи на пацифистов. В толпу они нехорошие предметы не швыряют, стоят спокойно. Да они вообще ничего не делают до тех пор, пока к ним не приблизится кто-то из «мясорубщиков». К такому они протягивают руки, иногда при этом наблюдаются незначительные световые эффекты. Затем воин разворачивается и с прежней скоростью начинает выкашивать толпу.
У меня есть стартовые знаки навыков, дающих временные усиления. Но поначалу я их не учил, потому что лимит по атрибутам не позволял, затем приходилось экономить время, а не тратить его на восстановление организма после получения умений, без которых несложно обойтись.
Мой план жёстко привязан к определённому сроку, и если тянуть резину, могу опоздать. Также есть возможность успеть выполнить один дополнительный пункт замысла. Вот и приходилось поднимать уже выученные навыки, потому что это на порядки менее мучительно, чем открытие новых.
Таким образом, практически с временными усилениями от умений я не сталкивался, но в теории о них наслышан. И то, что сейчас наблюдаю, выглядит прекрасным подтверждением изученного по книгам.
Эти наёмники и без того на порядок превосходят бунтовщиков, если брать строго личные качества, а под усилениями разрыв между ними возрастает ещё значительнее. Маги в отряде не рядовые и специализированы именно на поддержку, «заряжают» своих бойцов неплохо и разнообразно. Даже мне не по себе на их нездоровую резвость смотреть, несмотря на все мои изначальные бонусы и ночные прибавки.
Если степняки в ближайшие полчаса не подтянутся к этому празднику, лишь одна эта кучка усиленных воинов перебьёт сотни жителей. А ведь здесь ещё боевые маги есть, стрелки, солдаты оцепления. Да и городское ополчение под командованием местных аристократов начинает пытаться копировать тактику наёмников. То есть тоже лезет в разрывы построения стражников. Они во всём уступают команде профессионалов, но и противники у них несерьёзные, так что трупов вот-вот значительно прибавится.
В очередной раз скользнув взглядом по избиваемой толпе, я напрягся, выхватив в человеческом месиве знакомую фигурку. Болезненно-худая девочка тут же скрылась за спинами, больше я её разглядеть не смог, как ни старался. Но теперь понятно, что, как минимум, Сафи жива.
Но если и дальше продолжу зад отсиживать на крыше, как праздный зевака, вскоре смогу увидеть, как её убивают. Всё к этому идёт, наёмники никого не пропускают. Старики, дети, даже беременные женщины, – все уничтожаются одинаково-безжалостно.
Я до сих пор не знаю полную картину. Не понимаю смысла в столь массовой жестокости. Не верю, что все эти бедолаги так уж жестоко истоптали мозоли правящей семьи. То, что я вижу, это откровенное проявление самых тёмных сторон человеческой души, которым нет, и не может быть оправдания.
Данто и прочие во власти безумия. Должно быть свихнулись на почве стресса из-за продолжительной осады. Не верю, что такое можно готовить долго и сознательно.
Но как бы там ни было, одно я знаю точно: если что-нибудь не придумаю, эта бойня остановится нескоро.

Глава 11
«Герой ночи»

Я видел лишь три варианта прекратить резню, или хотя бы поменять местами убийц и жертв.
Первый: задействовать степняков.
Второй: организовать толпу, или дать ей козыри, с которыми она сама быстро и правильно организуется.
Третий: как-нибудь выкрутиться самостоятельно.
Благодаря книгам я знал, что в Роке урбанизация местами развита сильнее, чем в земном Средневековье. При этом даже столицы относительно приличных стран зачастую похожи на очень большие деревни. Типичный захудалый средневековый город вроде Хлонассиса – это место, где дом в три этажа можно считать небоскрёбом. С его крыши человек с прокачанным ночным зрением и дальновиденьем способен разглядеть многое.
Поэтому первый пункт я сходу отмёл. Похоже, случившееся с воротами стало для степняков неожиданностью. Захватив их развалины, они не торопятся развивать успех. Возможно, по плану Ингармета, изначально их атаковали, чтобы отвлечь осаждённых от настоящего направления главного удара. Ведь надо же чем-то объяснить то, что артиллерия штурмующих не очень-то обрабатывала эту часть укреплений. И теперь приходится как-то подстраиваться под внезапно изменившуюся ситуацию, а это процесс непростой.
Даже дисциплинированное войско при такой численности управляется с трудом. Ночью добиваться от него оперативности – ещё труднее.
Да и полудикие степняки в моём понимании не очень-то ассоциируются с дисциплиной.
Как бы там ни было, на скорость появления здесь войска Ингармета я повлиять не могу. И даже не уверен, что они в горячке боя не набросятся на бунтовщиков, после того, как покончат с наёмниками и прочими.
Второй вариант похож на первый. Я понятия не имею, каким образом управлять этим подобием разоряемого муравейника. Пламенную речь толкнуть? Но в таком шуме это не имеет смысла, если нет развитых навыков оратора. Да и затея толкать провокационные речи под боком у отряда магов и стрелков не смотрится мудрой.
Остаётся третий вариант, а это значит, что мне вновь придётся рисковать своей шкурой.
Ну а как без риска выйти против такой силы?
Обернувшись, я с сомнением уставился на Тень Некроса. Помощник оказался идеальным средством передвижения по крышам средневекового города. Плюс под конец я начал осваивать расширенный функционал управления столь сложным умертвием. И сейчас вложил несколько сфер в развитие альпинистских способностей и приспособляемость формы.
Хорошо бы больше влить, но, увы, объёмы скрытых вместилищ ограничены. Я их ещё в Чащобе почти полностью заполнил трофеями, чтобы хватило на взятие нескольких кругов силы с полным развитием атрибутов. На максимальное раскрытие навыков и состояний места не хватило. На сферы – тем более, ведь в свете поставленной задачи они мне не требовались, вот и пожертвовал ими в первую очередь.
Спасибо сражению с инженерами и наёмниками, кое-что удалось с них урвать. Вот это и пустил в дело.
Вложенного хватило, чтобы Тень Некроса научилась отращивать подобие длинного и тонкого хвоста (или скорее щупальца). «Выстреливая им вперёд» в прыжке, умертвие могло дотянуться до какой-нибудь опоры, ухватиться, дёрнуть с силой, заставляя тело пролететь ещё дальше. Или банально свеситься, как груз на верёвке, после чего шустро затащить себя наверх.
Второй вариант, – прицепиться за что-нибудь позади. И в случае неудачного прыжка остаётся возможность вернуться. Вроде страховки.
С учётом того, что щупальце длинное, навык действительно ценный. Но возникает вопрос, почему я не вложил сферы во что-нибудь другое, от чего в бою куда больше пользы.
Да потому что воевать надо, в первую очередь, головой.
Спасибо Бяке, благодаря приятелю я обзавёлся личным спутником, не имеющим отношения к некромантии. А именно – мохнатой жабой. Именно это жадное земноводное не позволило мне просто так предать огню батарею, на которой хранилось немало кувшинчиков с интересным содержимым.
Да-да, я прихватил три штуки. Почему бы и нет, если место в мешке имеется. Субстанция бесспорно ценная, в хозяйстве может пригодиться. По-поводу огне- и взрывоопасности «зелени» я не волновался. Алхимики, создававшие состав и заливавшие его в ёмкости, не позабыли написать краткие инструкции во избежание несчастных случаев. Из них я узнал, что кувшинчик можно бросать с высоты птичьего полёта, забивать им гвозди, сверлить стенки, давить прессом, швырять в костёр. Ничего страшного при этом не случится. Содержимое активируется лишь после выкручивания пробки.
Эдакий детонатор при тротиловом заряде. Если не делать всё по правилам, кувшинчик пропадёт зря. А вот если вывинтил пробку, как полагается, у тебя в распоряжении остаётся очень немного времени. Надо успеть вылить содержимое туда, где много известняка, чтобы подорвать надёжно прилипающую к камню массу при ударе; либо разбавить с загустителем и использовать вязкий состав в качестве напалма.
Так что, кувшинчики в мешок я отправил без опаски.
Добыть кусок известняка в городе, чуть менее чем полностью выстроенном из ракушечника, задача не из самых сложных. Даже не пришлось давать Тени Некроса мудрёные инструкции. Просто направил к ближайшему дому, разрушенному катапультами, приказав притащить пару увесистых камней. И плевать на то, что они не хранились в тёмном месте. Мне ведь не снаряды заряжать, для моих несложных целей некоторыми требованиями можно пренебречь.
Дальше выбрал лучший из камней и начал наблюдать за действиями противника. Не за всеми, конечно, здесь нет такой позиции, с которой можно разглядеть цепь солдат от начала до конца. Меня интересовали исключительно наёмники. Эта группа держалась относительно компактно и представляла собой самую серьёзную угрозу. Об этом говорило то, что львиная доля потерь бунтовщиков – это их рук дело.
Да и бой в подземелье не забылся. Несмотря на неудобные условия и внезапность нападения, чёрная братия тогда и умертвие здорово потрепала, и меня. Не будь лечебного навыка для меня и моих помощников, да Крушителя, для которого условия там как раз идеальные, даже не знаю, как бы выкручивался.
Хотя, если вдуматься, именно наличие Крушителя добавляло мне тогда самоуверенности. Приятно ощущать в руке силу, которая не зависит от внутренних и внешних показателей, и готова служить тебе в любой момент до последнего заряда. Вот и подставлялся, рискованно лез напролом, рассчитывая, что в случае проблем древнее оружие выручит.
Сейчас ему тоже придётся поработать. Куда же без него. Но основную задачу должно выполнить умертвие. И желательно не попасться при этом на глаза, или хотя бы не сильно мелькать на виду. Выдавать столь необычное создание за приручённого элементаля стихий или магический конструкт, наверное, можно, но не ранее, чем разберусь, как использовать «маскировку сути» на помощника. Надеюсь, что с богатыми бонусами, полученными при открытии кругов силы, я не только личные данные прятать могу, а и подделывать подноготную неодобряемых общественностью созданий.
Пока что – рискованно. Слишком много народа здесь собралось, велик шанс, что среди тех же наёмников и наблюдательных хватает, и обладателей хитрых навыков. В подземелье я самых опасных и дерзких зачистил в коридоре и зале с превеликой скоростью, когда им было не до разглядывания деталей. Здесь же куда просторнее и масса возможностей сбежать, после чего рассказать всем желающим о том, что здесь поработал странный подросток-некромант с высшей степенью странным умертвием. И пусть я не планирую в этом городе задерживаться, столь примечательные следы оставлять не нужно.
Очень уж интересный рассказ получится. Такое забыть сложно. Пойдут слухи, как круги по воде.
И неизвестно, куда они дойдут.
Пока в голове моей проносились подобные мысли, наёмники на месте не оставались. Они врывались в толпу на одном участке оцепления, быстро вырезали замешкавшихся, уходили за спины солдат, обновляли усиления, смещались и снова повторяли наскок. Три-четыре минуты это занимало, редко больше. Не успевали переместиться, как снова меняли позицию.
И вскоре предсказуемо оказались там, где надо. Под ниткой воздушного водовода, протянутой от вершины водонапорной башни. Керамическая труба прилично диаметра, плавно спускавшаяся к кирпичному желобу. От него раньше заливались баки, снабжающие дома по всей улице, что тянулась в направлении Верхнего города. Квартал этот ныне переживает не лучшие времена, система не действует, люди с вёдрами ходят к сомнительным колодцам (или к ещё более сомнительному каналу). Однако, если глаза не врут, построено качественно, для моих целей сгодится.
Когда-то очень давно, в моём настоящем детстве, мы, ребятня, устраивали несложную забаву. К ветке дерева, нависавшей над водами реки, прикреплялась верёвка, на другом конце которой привязывалась крепкая палка. Хватаешься за неё обеими руками, разгоняешься и летишь с обрывистого бережка. Взмываешь вверх, будто груз на маятнике, в верхней точке разжимаешь ладони. И дальше полёт переходит в свободный, с эффектным приводнением. Некоторые до середины русла дотягивать ухитрялись.
У детворы сия несложная конструкция называлась «тарзанка». Очевидно, термин произошёл от Тарзана, в знак уважения к его экранным полётам на лианах.
Деревья в Хлонассисе, увы, не росли. Но, к счастью, именно здесь имеется альтернатива нависающей над водой ветви. Я не зря столько времени выжидал, пытаясь не думать о том, что каждая минута отсрочки – это десятки потерянных жизней. В том числе, возможно, гибнут те, кому я задолжал.
Я своего дождался. При очередной смене позиции группа магов расположилась почти под трубой. Вот она-то и станет опорой для задуманной мною «тарзанки».

* * *

Заберись сейчас на крышу кто-нибудь из местных воров, и неминуемо заработает разрыв сердца. И вовсе не по причине страшного облика Тени Некроса. Этот сгусток тьмы сейчас находится за сотню метров отсюда, на здании по другую сторону улицы.
Вора убьёт зрелище немыслимых богатств, кучками разложенных на запылённой черепице. Я только что очистил основное скрытое вместилище до дна. Что смог, разместил во втором, хранимом в нём. То самое, слабенькое, некогда полученное от Мелконога в знак перспектив сотрудничества. Увы, два сразу активными «в себе» держать нельзя, только такую же штуковину подвешивать снаружи, на виду. Но это ненадёжный вариант, по информации из книг подключать не советуют, схема крайне ненадёжная.
Почему? Без понятия. С этими штуковинами вообще мало что понятно. Один человек – одно хранилище. Так задумано ПОРЯДКОМ изначально, отход от этой несложной схемы чреват проблемами. Потому я даже не пытался так мудрить.
Сейчас мне предстоит совершить агрессивные деяния, в ходе которых могут погибнуть многие. А это значит, что я рискую повторить нерадостную судьбу Лопнувшего Хаба.
В который раз.
Положение можно исправить с помощью несложного предмета, назначив дополнительный внешний накопитель трофеев. Те, заполнив скрытое вместилище, начнут поступать в него, а не в мой рот. Однако здесь не всё просто. Нельзя приказать ПОРЯДКУ скидывать лишнее в грязный рюкзак. Требуется достойная ёмкость.
Например – особый мешочек из дорогущего шёлка, полученный от матери. Его ПОРЯДОК охотно признавал. Вот только места в нём всего ничего, при моих масштабах добычи можно не брать в расчёт. И ничего лучше подобрать до сих пор не удалось. Мелконог привозил несколько, похожих, но опыты с ними либо проваливались, либо успех случался не всегда.
Как появится возможность, надо попытаться обзавестись таким же мешочком, но раз в триста побольше. Сомневаюсь, что подарок матери уникален, должны быть похожие.
Может попытаться купить такой же материал и отдать специалисту, попросив сшить из него красивую ёмкость для центнера груза?
Даже не представляю, что обо мне подумает ремесленник, получив столь оригинальный заказ…
Как бы там ни было, сейчас у меня вместительного дополнительного мешка нет. Вот и приходится спешно избавляться от лишнего барахла.
Трубочисты в столь непростые времена вряд ли станут по крышам лазить. В Карлсона с пропеллером на спине, обитающего в Хлонассисе, верится слабо. Следовательно, риск оказаться обворованным невелик.
Главное – быстро вернуться. Такое сокровище надолго на видном месте оставлять чревато.
Управлять умертвием, находящимся за сотню метров, для меня – почти плёвое дело. Если движения несложные. Дистанционное обращение с порождениями Смерти я впервые начал осваивать ещё в подземелье под факторией, куда меня, искалеченного, бросили на съедение Кра. Хорошо, что Тень Некроса в этом отношении мало отличается от обычных помощников.
Что у них конечности неудобные, что у него. Разницу не заметил. Ну да мне не надо управлять ходьбой и прыжками, у меня задача примитивнейшая.
Пробка, вывинченная неловкими подобиями чёрных пальцев, покинула узкую горловину кувшинчика. Осторожно его наклонив, я направил струю тягучей субстанции на поверхность блока ракушечника. Та, достигая камня, мгновенно на него налипала и почти тут же переставала растекаться, будто стекленела. И, судя по тому, что в объёме увеличивалась незначительно, каким-то образом проникала в пористые недра блока. Ядовито-зелёное вещество при этом теряло прозрачность и покрывалось светящимися пузырями, они быстро увеличивались в размерах и количестве.
Уставившись вниз, я глазами Тени Некроса увидел, как наёмники, которые теснили толпу перед строем, начинают выбираться за оцепление. Это значит, что предстоит очередная смена позиции. Но перед тем как все начнут смещаться, какое-то время большая часть чёрных вояк соберётся возле группы магов. Они всегда так делают.
Значит, сейчас начнётся самое главное и самое сложное. Умертвию предстоит выполнить цирковой трюк. И, увы, в этом я помочь не смогу. Под прямым управлением ничего хорошего не получится. Я всего лишь человек, а люди не умеют обращаться с тонкими щупальцами, выстреливающими из их тел на много метров.
Надо было осьминогом на свет появляться.
Эх, родителей не выбирают…
Обхватив превращённый в бомбу блок ракушечника бесформенными лапами, умертвие, получив последние инструкции, прыгнуло на край крыши, развернулось и без паузы на подготовку помчалось к противоположному краю, стремительно разгоняясь и расшвыривая при этом обломки некачественной черепицы.
Прыжок в длину у Тени Некроса всегда удавался на славу. И этот вышел одним из лучших. Хорошо пошёл, далеко. И, уже начав снижаться, умертвие использовало новый трюк, врезав вперёд щупальцем будто кнутом. Достигнув трубы, спускавшейся к желобу, оно молниеносно её обвило.
Рывок натянувшегося «каната тарзанки». Теперь умертвию надо подбросить камень повыше, и, пока тот падает, позволить щупальцу унести себя в направление угла желоба. Там, в высшей точки траектории, следует отцепиться и рухнуть уже под прикрытием дома, прямиком на уличную брусчатку.
При этом помощник неминуемо растеряет часть прочности, но, зная, как он силён и крепок, я по поводу таких мелочей не переживал.
Волнует другое. Пока камень падает в скопление наёмников, умертвие должно убраться подальше, иначе рискует оказаться под завалом, откуда скрыться незаметно будет сложно. Шансы на то, что дом из непрочного камня не выдержит близкого взрыва, весьма велики. Всё будут решать миллисекунды. Если Тень Некроса успеет бросить себя ещё раз, направившись дальше по улице, всё закончится хорошо.
Но все мои рассуждения, всё это планирование – лишнее. Зря только голову напрягал. Прекрасный замысел оборвался вместе с хрустнувшей трубой. Она лишь выглядела монументально-прочной, а на деле сломалась в тот миг, когда щупальце натянулось, отягощая старую керамику весом Тени Некроса.
Ветка «тарзанки» преломилась, и мой помощник рухнул на магов.
Вместе с камнем, который начал усиленно отбрасывать зеленоватые искорки.
Я успел отскочить от края крыши, приседая в прыжке и разевая рот до хруста в уголках челюсти. Надо спасать барабанные перепонки!
И тут же сверкнуло, осветив весь город, а по ушам ударило почти так же сильно, как бил Крушитель, если применять его чуть ли не в упор в замкнутом пространстве.

Внимание! Умертвие Тень Некроса потеряло все очки прочности. 

Как это нередко случается в непростых ситуациях, мозг независимо от моего желания показал оповещение от ПОРЯДКА, а не ограничился намёком на пришедшую информацию. Жаль, что про меня при этом ничего не сказал, потому что я, вне всякого сомнения, тоже часть прочности растерял. Расчёт на то, что бортик по краю крыши укроет от ударной волны, не оправдался. Приложило ощутимо, до боли в груди и слабости в поджилках.
Рефлекторно использовав лечение на себя, я забрался в ПОРЯДОК, материализовал скрытое вместилище, торопливо высыпал из него кучу новых трофеев. Судя по тому, что немаленький объём заполнился явно больше чем на десять процентов, неслабым наёмникам досталось на порядки больше, чем мне.
Ну да это неудивительно.
Чутьё, свойственное лишь некромантам, привлекло моё внимание к чёрной кляксе на краю крыши. На неё тут будто смолой брызнули. Но я-то знал, что никакая это не смола, и, не задумываясь, протянул руку, спешно забираясь в меню управления сложных навыков.
Тень Некроса надо спрятать. Даже в таком, неразвитом виде, она весьма меня впечатлила. Если довести умертвие до ума, уверен, даже такой взрыв сможет пережить.
Но это вопрос будущего, а сейчас придётся заниматься настоящим.
Приподнявшись, я уставился в сторону позиции наёмников. Там клубился густой дым, мешая разглядывать подробности, однако главное я разглядел. На том месте, куда шлёпнулось умертвие, образовалась солидная воронка. Рядом с ней темнела груда обломков, оставшихся от водонапорной башни, там в куче камней просматривалась алебарда, торчащая вертикально, будто голая корабельная мачта.
Дальше, где дым не перекрывал обзор, можно разглядеть, что на земле валяются десятки солдат из оцепления. Некоторые шевелились, безуспешно пытаясь подняться, некоторые не подавали признаков жизни. Не больше четверти удержалось на ногах, и далеко не все из них выглядели боеспособными. Если предположить, что за маревом скрывается такая же картина, получается, не меньше сотни городских вояк жестоко накрыло.
Скорее всего, убитых там немного, но покалеченных хватает. И даже те, кого оглушило несильно, мгновенно в себя не придут, на некоторое время их вывело из строя.
Но меня больше волновали наёмники. Я пока что ни одного не разглядел, однако не сомневался, что при их живучести фатально пострадали далеко не все. И если дать чёрной братии время, оставшиеся на ногах соберутся и встретят меня, как полагается.
Судя по тому, что я видел – это лучшие вояки наёмного воинства. Наверное, обитали не в казарме под замком, а где-то в городе, в куда более комфортабельных условиях, как и полагается элите. Благодаря этому я и сумел там победить относительно легко.
Здесь же рискую по полной. Сейчас как встанут, как займутся мною. А у меня ведь Тени Некроса больше нет.
Неприятно.
Потому не стал давать себе ни минуты на отдых. Раз меня так шатает, а уши забило кровью, выжившим наёмникам приходится на порядок хуже. Надо заняться ими, пока они в себя не пришли.
Со спуском вышла заминка. Пожарной лестницы на доме не было, а без умертвия я не самый лучший альпинист.
Не предусмотрел этот момент.
Оказавшись на земле, припустил к воронке, сжимая Крушитель в левой руке, а Жнец в правой. Там, в густом алхимическом дыму, что просачивался из растрескавшейся земли, просматривалось нехорошее движение. Вот что-то блеснуло, будто на миг зажгли гирлянду из голубых светодиодов. И я, видя лишь кусочки картинки, понял, что это.
Щит стихийника. Как минимум – один из магов сумел выжить там, где моё супер-умертвие в один миг растеряло полную прочность. Очевидно, наёмник держал на себе какую-то в высшей степени эффективную защиту. Настолько сильную, что я, приближаясь, не рискнул применить Крушитель. Ведь если он не справится, впустую потрачу заряд и при этом оповещу всю округу, что алхимический взрыв – это только начало.
А шансы на то, что древнее оружие не справится, высоки. Передо мной весьма непростой враг. Настолько непростой, что я не понимаю, что он делает в этом далеко не элитном наёмничьем отряде. Опыта мне не хватает, но тут много не требуется, даже мало-мальски бывалый простолюдин поймёт, что место такому бойцу в серьёзном войске. В далеко не процветающем городе, живущем торговлей скверно обработанными шкурами, нет средств, чтобы привлекать спецов такого уровня.
Не исключено, что в целом я гораздо сильнее его. Но не всё в Роке измеряется в цифрах. Если у мага припасены убойные навыки, он легко меня прикончит одной удачной атакой. Спастись от таких головорезов можно лишь вовремя применяя контр-умения, а у меня их не настолько много, чтобы защищаться долгое время. Плюс не надо забывать, что к врагу в любой момент может подойти подмога.
Значит надо не позволить ему применить что-либо из своего арсенала.
Молясь высшим силам, чтобы все мои навыки, все единички, сотни и тысячи единичек не позволили грозному противнику засечь угрозу раньше времени, я ускорился, пригибаясь на бегу. Мимикрия – вещь хорошая, но не надо пренебрегать методами попроще.
Чем ниже фигура, тем выше шанс, что её не разглядят.
На миг дым перекрыл обзор полностью, передо мной будто стену выстроили. Не останавливаясь, я проскочил через сплошное марево и увидел перед собой цель. Человек в чёрных доспехах стоял на коленях среди россыпи свалившихся на него камней, судорожно пытаясь сдёрнуть с головы деформированный шлем. По металлической кирасе то и дело пробегали те самые голубые огоньки, которые провели меня через дым, как свет маяка проводит корабль через рифы и туманы. Возможно, это не простая броня, а редкая – артефактная. Стоит такая амуниция столько, что этот наёмник теперь кажется вдвое загадочнее.
Такой сильный и такой богатый. Да что он тут позабыл?! Неужто обожает нюхать дурно выделанные бычьи шкуры? Других причин пребывания «птицы высокого полёта» в столь убогом месте я не вижу.
Шлем слетел с головы в тот миг, когда я замахивался для удара. Но менять планы не стал. Зачем? Противник лишь облегчил мою задачу. Теперь не придётся вбивать острие Жнеца в щель забрала, теперь вся голова превратилась в сплошную податливую цель.
А вот и удар.
И вместо того, пробы пронзить череп насквозь, Жнец отскакивает от кожи, будто игрушечный пластмассовый клинок от туго накачанного футбольного мяча. Ещё и голубоватые искорки при этом промелькнули, будто в точке соударения на миг полыхнул еле-еле горящий бенгальский огонь.
Я, не сдаваясь, взмахнул едва-едва, торопясь поразить цель. Мне ведь большая дистанция не требуется, я и так любую голову прошибу. Не знаю, что за навык защищает этого наёмника, но нет сомнений, вечно он работать не будет. Надо атаковать, истощая щит, либо дожидаться момента, когда он сам по себе спадёт, что неэффективно.
Вот и приходится бить.
Ударить мне не позволили. Противник, только что выглядевший оглушённым и деморализованным, стремительно извернулся, перехватив мою руку и заломив её мастерским, никогда не виданным приёмом. Ещё секунда, и он бы выкрутил её, переламывая в локте, и всей моей силы, всех ночных бонусов недостаточно, чтобы сопротивляться столь техничному напору.
Но я не стал напрягать попавшую в угрожающую ситуацию конечность. Я просто взмахнул левой рукой. Неудобно бить Крушителем в упор, ведь для такого оружия замах как раз обязателен.
Однако я справился.
Хорошо врезал, удачно. Ребристое навершие сочно врезало возле виска. И на этот раз без искр и незримой силы, отбрасывающей оружие от кожи. Защита почему-то не сработала. Стальная грань Крушителя рассекла плоть и с треском проломила кость, вдавливая обломки в череп.
Вместо того чтобы рухнуть без сознания (а то и замертво), наёмник чуть вскрикнул, но так и продолжал удерживать мою руку. Вот только замешкался, будто позабыв, куда и как её следует выкручивать.
А я ещё раз врезал Крушителем, уже не так мощно, но достаточно чувствительно, чтобы выбить дух из нормального человека. И чуть извернувшись, подался всем телом, подминая врага под себя.
Тот к нормальным, разумеется, не относился, затрепыхался, попытался врезать мне в глаз растопыренной пятернёй. Но я чуть сдвинул лицо, ловко подставил рот, перехватил указательный палец, сжал его зубами до хруста, до солёного привкуса на языке. И размахнувшись уже всерьёз, ещё раз приложил Крушителем.
Хорошо прилетело: и хрустнуло, и в лицо брызнуло кровью. Противник захрипел, а я, не теряя темп, бил и бил, уже не считая удары и не тратя время на серьёзные замахи. Остановился, лишь ощутив в себе то особое изменение, когда в скрытое хранилище попадает увесистая порция трофеев.
Отстранился от изуродованного тела, выплюнул откушенный палец. И тут же скорчился от нестерпимой боли: стрела, прилетев из дыма, глубоко вонзилась в живот. И тут же вторая встряла под ключицу.
Да что за чёртова кольчуга?! Первохрам мог бы подарить мне что-нибудь получше этого убожества. Её любой стрелок навылет прошить способен, широченные кольца почти не защищают от лучников, легко расходятся, пропуская тонкие металлические наконечники.
Припав к земле, я активировал Каменную плоть. Энергию она расходует вёдрами, но неплохо защищает от простейших дальнобойных атак.
Прилетела ещё одна стрела, чувствительно ткнула в плечо, но не встряла, отскочила и упала.
Развернувшись, увидел пару наёмников с луками. Оба выглядели потрёпанными, с оружием обращались неуверенно, но всё же подстрелить меня сумели. Похоже, это всё, что осталось от второй группы, которая за магами таскалась.
Выставив Крушитель, я врезал трижды. Руки дрожали, дым почти скрывал цели, вот и не стал экономить.
У этих вояк защиты от чистой силы не нашлось, смело обоих.
Тяжело дыша, я воткнул в землю Жнец. Применил на себя лечебный навык. Ухватился за древко, торчащее из раны на животе. Затаил дыхание. Сжал зубы.
И вырвал из себя стрелу одним стремительным рывком, заорав при этом разъярённым зверем.
Навык – не панацея. Боль невыносимая. Как в сознании остался – не понимаю.
Дым отнесло дуновением ветра с моря. Сквозь слёзы, заливавшие глаза, я увидел, что ко мне направляется орава тех самых горожан, поголовно хорошо вооружённых и при богатых доспехах. Хвататься за вторую стрелу тут же передумал. Если при этом вырублюсь, Данто и прочие весьма порадуются такому подарку.
Хрен вам.
Чуть не завывая от боли, начал подниматься. Кольчуга при этом давила на древко стрелы, ощущения незабываемо-нехорошие. Но приходится терпеть.
Впереди, будто ледокол, увлекающий за собой флот торговых судов, пробирающихся по расчищенному ото льда пространству, надвигался тот самый толстяк в сверкающих доспехах. Как я подозреваю – главный урод в городе ко мне торопится.
Данто Четвёртый.
Какая честь…
Наведя Крушитель на эту самую заметную цель, я выставил фокусировку чуть поуже среднего значения и начал наносить удар за ударом. Первым промазал, на втором фигура лишь слегка дёрнулась. Досадно, у мерзавца тоже какая-то защита имеется. И понять, как именно она действует, я не могу: ни опыта не хватает, ни навыков. Я ведь не боец, а чёрт знает что. Недоразумение с высочайшими базовыми показателями, которые шлифовать и шлифовать.
Но где же время на это взять. Не жизнь, а нескончаемый бег…
Данто держался, зато свиту его ничто не прикрывало. Коса траву так не косит, как её выкосило несколькими зарядами. Большинство наглухо уложило, лишь у задних рядов был шанс уцелеть. Но им тоже прилетело неслабо, там некоторые уже не бойцы.
А вот толстяк – весьма даже опасный боец. Люди с избыточным весом – далеко не калеки. Некоторые, в определённых ситуациях, способны дать фору худощавым и ловким. Вот и этот пытался реализовать своё преимущество простейшим способом: мчался на меня, будто таран. Снести и затоптать собрался, не иначе. Ничем иным не объясню, что тяжеленный меч Данто, или как его там, держал в расслабленно опущенной руке.
Взирая на его приближение с усталым спокойствием, я поднял Крушитель и выпустил заряд. Но на этот раз целился в землю перед разгоняющимся толстяком.
Земля амулетами и навыками не защищается. Да и зачем ей это надо? С ней ведь никто не воюет.
Кроме меня.
Заряд силы, выпущенный суженным лучом, разбросал во все стороны пару центнеров почвы под ногами Данто. Защита толстяка не отвечала за то, что происходит с его опорой. Лишившись её, он предсказуемо грохнулся на взрыхлённую землю.
Проворства не хватило успеть перепрыгнуть. Может Ловкость у него и высокая, но лишний вес – серьезный штраф на этот атрибут. Всё, что аборигенам Рока даёт ПОРЯДОК – это некие умножающие коэффициенты к личным данным, обычно раскрывающимся на первой ступени просветления, после чего их следует развивать способами, традиционными для Земли. И если ты полный ноль, хоть на миллион умножай – результат не изменится.
Я, не переставая завывать от боли, пригнулся, перехватил Жнец прямым хватом, с неожиданной для самого себя прытью подскочил к Данто чуть ли не за секунду и врезал Крушителем, будто обычной булавой. Шлем загудел от жестокого удара, толстяк, пытавшийся приподняться, снова завалился.
Припав возле него на колено, я вбил клинок Жнеца под край шлема. И на этот раз обошлось без фокусов, лезвие, не встретив сопротивления амулетного щита, ушло глубоко в голову, где, подчиняясь давлению ладони, провернулось, превращая мозги в кровавую кашу.
Универсальной защиты не существует. Вот и эта ничего не смогла сделать против волшебного оружия.
Не давая себе ни секунды на отдых, я ухватился, наконец, за стрелу. Дёрнул. Вышла с уже привычной болью и криком, немногим уступающим недавнему взрыву по оглушающему действию. Увы, на этот раз не повезло: древко вышло голое, наконечник остался в ране. А это означает, что мне предстоит мучительная хирургическая операция, с которой вряд ли справлюсь самостоятельно.
Увы, навыки лечения даже после Первохрама недостаточно гармонично развиты, чтобы запросто извлекать из тела посторонние предметы.
Однако боль от засевшего в мясе наконечника послабее, чем та, что вызывалась стрелой. Да и движения кольчуги теперь не давили на древко, что раньше вызывало неописуемо-мучительные ощущения. Я, поднявшись, сумел осмотреться почти без помех от слёз в глазах.
Почему-то первым делом бросил взгляд вдаль, на Гнилую стену. И увидел, что Лентам и прочей уличной шпане там приходится несладко. Доведенный до отчаяния народ, зажатый со всех сторон, справедливо решил, что это направление защищено хуже всего. И давил там весьма успешно.
Наконец-то начали проглядываться относительно организованные очаги сопротивления. Пока ещё затрагивают они немногих, но этого уже достаточно, чтобы создать проблемы мелким бандитам.
Затем я начал оглядывать ближайшие окрестности. Удивительно, но и на этом фланге «наши» начали побеждать. Разгром, учинённый наёмникам взрывом и последующая расправа над городскими «шишками» кардинально изменили баланс сил. Да и моральный эффект вышел немаленький: кто-то воодушевился, а другие наоборот приуныли. Стражников и простых воинов уверенно давили. На них наваливались толпами, сбивали с ног, топтали, пинали, лупили подручными предметами, отбирали оружие, торопливо стаскивали амуницию.
Несколько чёрных фигур всё ещё пытались отбиваться. Наёмников уцелело немного, однако они успели объединиться в двух местах, устроив там локальные центры сопротивления. И хотя бунтовщики на порядки превосходили вояк в численности, сделать с ними ничего не могли. Редких смельчаков те оперативно вырезали, а остальные нерешительно толклись на безопасной дистанции, осыпая наёмную братию бранью.
Ковыляя и вскрикивая если не на каждом шагу, то через один, я добрался до примеченного неподалёку тела в чёрной амуниции. Пригнулся, ещё раз взвыв от вспышки боли в животе, подхватил лук и колчан, выпрямился.
И, пытаясь не обращать внимания на рану, начал выбивать наёмников одного за другим. Дистанция плёвая, лук отличный, а латных деталей в доспехах наёмников, как правило, немного. Если кого-то хорошо защищала сталь кирасы и шлема, я бил по ногам. Если металл не мешал, вбивал стрелы в туловища.
Я хоть и самоучка, но стреляю достаточно метко и быстро. Плюс навык развит до солидных высот, что помогает почти не замечать некоторые защитные навыки, а также кожаную и кольчужную броню. Не любую, конечно, но сейчас со сложностями не столкнулся. Только раны беспокоили, засевший под ключицей наконечник отзывался на каждый выстрел вспышками нестерпимой боли, заставляя орать снова и снова.
Результаты смотрелись так себе. При всех своих талантах я лишь попадал каждый раз, но удачно хорошо если одна стрела из пяти прилетала. И никого не смог завалить наповал, наёмники отделывались лишь ранениями. Но за минуту с небольшим хорошо зацепил одного, и слегка повредил парочку.
От одной группы наёмников отделилась чёрная фигура. Взмахами пары мечей она легко проделала проход в кольце нерешительных бунтовщиков. Воин понёсся на меня, осознав, что именно я сейчас главная угроза. Позволь мне резвиться дальше без помех, и за несколько минут обе группы понесут такие потери, что их легко сметёт городская шантрапа.
Этот наёмник хорош. Очень хорош. Я даже залюбовался, глядя, как легко он проходит через толпу. Падали разрубленные тела, разлетались отсечённые руки и головы. Сильный воин на солидной ступени. В его развитие и тренировки вбухано целое состояние и прорва времени. Пожалуй, пора снова браться за Крушитель. Из лука я такого ловкача не достану, он легко увернулся уже от трёх метко выпущенных стрел.
Крушитель применять не пришлось. Воин этот может и хорош, но зря он полез один в поле. Не все бунтовщики боязливы и не понимают, что именно следует делать. Я и до этого замечал среди них мелкие группы весьма проворных личностей, действующих сообща. Вот и этот обладатель пары мечей, прорываясь ко мне, оказался на пути одной из них.
Сбоку, из-под ног отодвигающихся с пути наёмника простых горожан ловко и своевременно выскочила дубина. Будто шлагбаум перед коленями опустился. Вояка этого не ожидал, двигался всё так же быстро и прямолинейно. Не удержался, упал. Но упал ловко, частично сгруппировавшись и пытаясь уйти в перекат, чтобы тут же вскочить.
Но не тут-то было. С другой стороны на него ловко накинули ветхую рыбацкую сеть. И пока наёмник отчаянно дёргался, торопливо избавляясь от пут, за его спиной показалась невысокая бородатая фигура, отработано-резко врезавшая узкой доской. Да так ловко, что кованный гвоздь, торчащий на её конце, глубоко ушел в шею воина.
И удар знакомый, и хозяин неказистого оружия бедноты тоже не первый раз на глаза попадается.
Дырокол, мастерски выдернув доску из раны, на миг замер, вытаращившись на меня. Затем небрежно отсалютовал своим неказистым, но при этом весьма смертоносным оружием, развернулся и направился в сторону ближайшей кучки наёмников, которых как раз начали всерьёз теснить, пользуясь тем, что их лучший воин покинул строй, тщетно попытавшись до меня добраться.
Я снова ухватился за лук, но при попытке потянуть за тетиву испытал столь негативные ощущения, что ноги подогнулись, рухнул на колено, завывая при этом не своим голосом.
– Ты что, кот блудливый на кастрации? Чего орёшь? – послышался сбоку знакомый женский голос.
С трудом приподняв голову, я за кровавой пеленой перед глазами с трудом различил говорившую.
– Ты… Ты что тут делаешь?.. – слова вырывались изо рта, но я их почти не слышал.
Тут и оглушение, и болевой шок навалились разом. Слуховому аппарату несладко приходится.
– Показывала дурачкам Ингармета дорогу в обход канала, – ответила Куба. – Возвращаюсь, а тут ты на видном месте, весь такой красивый.
– Люди? Ингармета? Они тут?
– Ну да, от ворот пришли. Люди твоего хозяина.
Я усмехнулся. Не слишком удачно получилось, но хотя бы попытался:
– Куба, ты, конечно, ни за что мне не поверишь. Да, я с Ингарметом знаком, но он не мой хозяин, и я не его шпион.
Куба на это ответила без заминки:
– Знакомы, говоришь? Ну хоть в чём-то ты врать перестал, – оглядываясь, она, остановив взгляд на скопище изломанных и разорванных тел, спросила: – Что тут такое случилось? Из катапульты попали?
– Вроде того… – пробормотал я, хваля все свои ступени и снижение процента трофеев. Будь я прежним нулёвкой, и быть моему рту сегодня разорванным. – Слушай, Куба, а где твои? Я кое-кого видел, в толпе. Дети, им там быть нельзя. Нам надо их вытащить.
– Да успокойся ты. Никуда тебе не надо. Жди лекаря. Всё уже, степняки здесь, и наших они не тронут. Они может и дикие, но не тупые, со стражей наших не перепутают. А с Лентами и Черепами мы как-нибудь сами разберёмся, меж собой. Зачем нам чужих в такие дела пускать.
Попытавшись подняться, я чуть было не рухнул. Не удержался, снова застонал, и кое-что вспомнив, торопливо произнёс:
– Вастер. Стражник Вастер. Он помог нам с Сафи. Там, у фонтана. Куба, если сможешь, помоги и ты ему. Его же здесь убьют, а я ему должен.
Старуха, уставившись на меня очень внимательно, кивнула:
– Гер, или кто ты там на самом деле. Знаешь, а тебя выгодно держать в должниках. Расплачиваться ты не забываешь. Ладно, сиди тут и не дёргайся. Вастера наши и так вряд ли сильно поколотят, он мужик нормальный. Но я сама прослежу. И попробую найти тебе лекаря побыстрее. У степняков должен быть, вот пусть сами и лечат своего шпиона.

Глава 12
Степное гостеприимство

Продрав глаза, я внутренне сжался, увидев над собой дрожащую на ветру цветастую поверхность. Это не деревянный потолок избы, не древний камень убежища на острове среди Туманных низин, и даже не ветви ели, нависшие над лежанкой лесовика, ночующего посреди Чащобы. Всякое я над собой повидал при пробуждениях, но к туго натянутому необычайно-крепкому шёлку не привык.
Но нервное напряжение не затянулось. Я всё тут же вспомнил и расслабился.
– Господин Гер хочет свой утренний чай? – мило прощебетали в изножье роскошного ложа.
Я, приподняв голову, разглядел стоявшую на ногах и полностью одетую Тию. Или Тайю? А может Шаю? Последние дни выдались разнообразно-напряжённым, богатыми на события, и это усугублялось нескончаемым потоком красивых и нескромных девушек, которых мне оптом подсовывали слуги Ингармета.
Степное гостеприимство – заветная мечта гетеросексуального юноши.
Я покосился вправо. Затем влево. Так и есть, что там, что там ещё по одной лежит. Причём неодетых. Да и эта, предлагающая чай, облачена, мягко говоря, легкомысленно. Там чуть ли не марля, которая скорее не скрывает, а подчёркивает прелести. Не одежда, а реквизит для порно в восточном антураже. Смотришь на эти тряпочки, и в голове ни одной приличной мысли не возникает.
Нет, в гардеробе порядочной барышни подобного непотребства быть не должно.
Пауза затягивалась, с утра я почему-то сильно тормозил. Неудивительно, учитывая столь навязчивое гостеприимство Ингармета. Для юного тела, напичканного гормонами, нескончаемый хоровод красивых и покладистых девушек – это ведь так прекрасно. Даже недавние невзгоды почти не сказываются. Проблема лишь в том, что красивы эти барышни одинаково. У степняков жёсткий стандарт: схожие черты лица, рост, одинаковые причёски и косметика. Одежда тоже один в один.
Или, точнее, почти полное её отсутствие.
И не всегда почти.
В общем, имя этой красавицы я, как ни напрягал голову, вспомнить не смог. Пришлось обратиться коротко и обезличенно:
– Не надо чай. Одежду мне. И завтрак.
Проголодался так, что на девушек, разделявших со мной ложе этой ночью, я покосился скорее с гастрономическим интересом, чем с эротическим.
Раны меня уже не беспокоили. Я почти не нуждаюсь в весьма слабых лекарях степняков, чтобы о себе позаботиться. Мне бы вполне хватило простого ветеринара, чтобы помог избавиться от засевшего наконечника. Ну да ладно, ведь обслужили по высшему разряду, грех жаловаться. Операция прошла без наркоза, но у одного из врачевателей оказался весьма полезный навык анестезии, так что орать мне не пришлось.
То, что я перенёс в Первохраме, и потом, вырываясь из тюремного замка, сказалось на мне даже хуже, чем контузия и пара стрел, заработанные на окраине Тухлого дна. Но гостеприимство Ингармета помимо подразделения прекрасных барышень включало усиленное питание. Разумеется с разнообразными специями. А это – лучшее лекарство от всевозможных недомоганий. Даже то, что из-за обилия излишеств степного гостеприимства спать мне приходилось не больше половины ночи, я всё равно восстанавливался быстро.
Спасибо бонусам от кругов силы и возрасту. На собаке так не заживает, как на мне.
Я уже давно бы пришёл в идеальную форму, если бы сам себя не тормозил. Оставаясь ненадолго в одиночестве, работал и работал, приподнимал навык за навыком. И почему-то это чрезвычайно грузило организм, резко тормозя выздоровление.
Но куда деваться, ведь на умения у меня грандиозные планы. В идеале их следует задрать на максимум, после чего начинать забивать пустые слоты новыми навыками. Их я пока что не трогал, потому что нагрузка при этом вырастает до космических величин. На меня столько всего уже навешано, причём за кратчайший срок, что на любое новшество ПОРЯДОК реагирует негативно. Надо бы чуть отдыха себе предоставить, чтобы тело привыкло к изменениям.
Но где я, и где отдых?
Работать надо.
Много работать.
В общем, аппетит у меня волчий не потому что я со степными красотками чересчур много энергии сжигаю. Мне просто требуется еда. Много еды. Я слишком сильно себя загружаю. Надо бы сбавить темпы.
В разы сбавить.
Но смысл тормозить? Сейчас я в безопасности. Относительной, разумеется, но бояться особо нечего. Что бы там себе ни думал Ингармет, после клятвы вождь скорее утопится, чем мне навредит. А раз он тут главный, можно немного расслабиться.
Однако сомневаюсь, что спокойный период затянется надолго. План не ждёт, мне нельзя здесь задерживаться, пора выдвигаться дальше. А там появятся новые сложности и угрозы, таких тепличных условий уже не будет, о полноценном развитии придётся забыть.
В голове промелькнула смелая мысль. Может задержаться здесь до следующего года? Да, это колоссальная потеря времени, но я ведь и больше выжидал, и ничего смертельного не случилось.
Ингармет будет терпеть меня столько, сколько потребуется. Ему ведь деваться некуда. То есть у меня всегда будет хорошая охрана и лучшая еда. Да и времяпровождение прекрасное никуда не денется. Не жизнь, а заветная мечта озабоченного подростка.
И весь этот год я буду шлифовать свои навыки, отрабатывать их на практике, свыкаться с ними. Даже охотиться не придётся, трофеев должно хватить. Особенно если заберу те, что на крыше остались.
Соблазнительная идея. Весьма соблазнительная…
Но нет, будем считать, что это не мозги нашептали, а гормоны сообща с ленью тянут на дно. У меня ведь есть план. Чёткий план. Я следовал ему и следую. Всё рассчитано до мелочей.
И в этом плане нет места для целого года, потраченного на идеальное развитие всех возможных параметров. Пусть даже развитие будет происходить в столь прекрасной обстановке.

* * *

Ингармета я нашёл на центральной площади Верхнего города. Самое обширное ничем не застроенное пространство в этой части Хлонассиса. С одной стороны её ограничивала резиденция Данто и примыкающий к ней сад, где я впервые за всё проведённое здесь время увидел деревья. С трёх других возвышались особняки младших членов клана и привилегированных шудр.
Правда, шудр лишь по названию. Как я понял, Данто были настолько ничтожными аристократами, что даже не самую полноценную клятву принимать не могли. Ритуал для слуг у них был не более, чем пустой формальностью, нарушение договора не грозило неминуемо-нехорошими последствиями.
Вождь степняков восседал на высоченном походном троне, установленном на подвижной платформе, устеленной роскошными коврами. На этих коврах, поджав под себя ноги, сидели лучшие военачальники, приближённые особы и самые серьёзные ханы. Внизу со всех сторон в две шеренги выстроилась особая охрана, набранная из сыновей степных лидеров, которые наивно мнили себя полноценными аристократами. Периметр площади в такие же две шеренги перекрывали обычные воины, но непременно чем-то отличившиеся в боях.
Рядовым воякам тут не место.
Из-за трона раздавалась незатейливая мелодия. Играли музыканты, скрывавшиеся за платформой. Там же коноводы держали лошадей степной знати. Да и конь Ингармета там же, я уже научился его узнавать.
В общем, по степному роскошно устроились. Богато с виду, при этом под чистым небом, а не под крышей, и куда ни взгляни, увидишь роскошные здания захваченного города.
Степняки лениво таращились на очередное зрелище, организованное их «массовиками-затейниками». На площадь приволокли тяжёлую телегу, поставили на неё обрезанные на манер угловатых шестерёнок колёса, загрузили обнажёнными дочерьми и жёнами самых богатых городских семейств, включая побочные ветви Данто. В повозку впрягли выживших глав этих самых семейств. Пара горбунов и карлик, крутясь вокруг изнеможённых мужчин, то и дело обрабатывали их плетьми, заставляя катать барышень по кругу.
Повозка подпрыгивала из-за неровных колёс, её немилосердно шатало. Пассажирки едва не вываливались, их отцы и мужья обливались потом и кровью.
Увидев это, я поморщился. Да, это не самое неприятное, что мне довелось здесь наблюдать, но это не означает, что зрелищем я доволен.
Охрана внешнего и внутреннего кольца торопливо расступалась ещё на подходе. Чтобы так прытко на меня реагировать, им хватило одного раза, когда Ингармет лично обезглавил парочку воинов, которые, по его мнению, чересчур замешкались. Как я понял, именно эти бедолаги попались ему под руку не случайно. Очередной незатейливый повод расправиться с неблагонадёжными, или жёстко проучить их семьи. Я не виноват в этих зверствах, но, тем не менее, у меня тогда здорово упало настроение.
Да и вообще оно неважнецкое. Чем я ближе к этой площади, тем тяжелее на душе.
Очень уж много нехорошего здесь происходило.
Остаётся порадоваться, что много лет назад я попал в чахлое тело наследника почти уничтоженного клана Равы, а не в здешние степи. Мне бы тут несладко пришлось. Люди, которые среди всех вариантов выбирают самый жестокий, не кажутся мне достойными кандидатами в друзья.
Но друзей и на Земле не выбирают, и здесь. Вот и сейчас всё это сборище – как раз любезные друзья. Вон как заулыбались угодливо при моём приближении. Дожив до таких лет в столь непростой обстановке, ханы не могли не заметить, что Ингармет выделяет меня особо. Причины этого отношения им не известны, но это не мешает оказывать мне знаки внимания.
Увидев меня, Ингармет оказал один из тех знаков, которые по местным меркам почти неслыханные. Поднялся с трона, чуть спустился, взмахнул рукой. Появившиеся неизвестно откуда слуги в десять секунд застелили нижнюю ступень красным ковром, поверх которого уложили бархатную ткань.
Вождь указал на приведённое в порядок подобие скамейки:
– Присаживайся, друг мой Гер. Как твоё самочувствие сегодня?
– Прекрасно, – коротко ответил я, принимая приглашение.
Ингармет уселся рядом и, лениво наблюдая, как троица истязателей под добродушный хохот ханов и прочих зрителей хлещет несчастных горожан, ещё неделю назад свысока поглядывающих на мир, тихо произнёс:
– Я думал поговорить с тобой позже. Именно это я имел ввиду, когда передавал свою просьбу. Сожалею, что ты неправильно меня понял.
– Нет, я всё понял правильно. Извини, но не люблю терять время, – ответил я столь же тихо и спросил: – Обязательно вести себя с ними вот так? Почему просто не убьёшь?
Ингармет пожал плечами:
– Друг мой, да кто я такой, чтобы приказывать самой степи? У нас так принято. Всегда так поступали. Те, кто примкнули ко мне, возвысились, те, кто не мешали, ничего не потеряли. Ну а эти… У нас такая земля, у нас иначе нельзя. Посмотри, как искренне радуются мои люди. Пока эти коршуны так радуются, они не вонзят нож в спину. Так какой смысл возражать против древних обычаев?
То, что Ингармет не вполне степняк, я уже знал. Успел неоднократно пообщаться. Владыка степи в детстве попал на восток, когда его чудом выжившая мать спасалась от убийц. Как дочь народа гор, отданная замуж за одного из ханов, она нашла там убежище. Потом смогла отправить сына в цивилизацию, где он получил сносное образование и набрался неординарного по местным меркам жизненного опыта. Также обзавёлся кое-какими знакомствами среди полезных людей. Всё это помогло ему расправиться с врагами семьи по возвращении. Ну а дальше он двигался выше и выше, шагая по крови и головам, шаг за шагом подчиняя своей воле степной народ. И сейчас поставил последнюю точку в завоевании полуострова – взял Хлонассис.
Стараясь больше не смотреть на истязание завоёванных, я сказал:
– Так понимаю, ты снова хочешь намекнуть о снятии клятвы? Или прямо попросить об этом?
Поиграв челюстью, Ингармет кивнул:
– Клятва давит. Я даже жалею иногда, что выбрал её, а не смерть. Но я не стану просить. Я не глупец, я понимаю, что у тебя нет причин забирать её. Тебе выгодно, чтобы я был под тобой, чтобы не смел даже помыслить пальцем тронуть. Хотел бы и я принимать такие клятвы…
– Тогда о чём ты собирался поговорить? – не понял я.
– Что ты хочешь? Какие твои планы? – без заминки спросил степняк.
– Мои планы, это мои планы. Извини, рассказать не могу. Но если ты думаешь, что я собираюсь тебе что-то указывать, не переживай. Можешь пойти войной на горные племена. Ты же всех уже завоевал здесь, они последние остались. Можешь мирной жизнью зажить. Делай что хочешь, не надо на меня оглядываться. Я уйду отсюда. Я бы уже ушёл, но пока не понял, как это сделать. Твои люди сожгли все корабли в порту.
– Все? – поднял бровь Ингармет. – Там было только два корабля, ты преувеличиваешь.
– Два корабля, это два корабля, – возразил я. – Твои люди оба сожгли.
– Ты что, хотел забрать их себе?
– Я не жадный, мне и одного хватит. Как у тебя дела с чамуками? Нельзя ли как-то договориться с ними о фрахте? Один корабль с командой.
– Договориться с ними будет трудно… – задумчиво протянул вождь степняков.
– Я в курсе, что у тебя с ними всё сложно. Но может есть какие-то варианты?
Ингармет покачал головой:
– Боюсь, мой юный друг, ты не осознаёшь всю степень этих сложностей. Посмотри туда, в сторону порта. Видишь дым?
Я, прищурившись, разглядел едва заметный намёк на дымку, о чём и сообщил:
– Да почти не вижу. Что там?
– Ночью, пока ты спал, там было весело. Особенно вечером. Я сумел договориться с чамуками, которые караулили купцов под гаванью. Устроил им пир в порту. Принёс серебро и золото. Привёл красивых женщин. Чамуки были очень довольны. Они хорошо поели. Хорошо попили. Я обошёлся с ними по-доброму. Позволил порадоваться жизни, и только потом убил. Хорошая смерть получилась. Их тела сложили в корабли и подожгли. Они хорошо горели. Но уже почти ничего не осталось. Поэтому дыма мало. Жаль, ты это пропустил. Хорошее было зрелище.
– А корабли-то зачем сжигать? – нахмурился я.
Ингармет пожал плечами:
– Я понимаю твоё недовольство, но у нас так принято. В степи корабли не нужны, а чамуки стали много себе позволять. Пришлось наказать. Гер, как тебе те две сестры, которых вчера привёл хан Шутран? Говорят, их мать была той ещё штучкой, а они в неё пошли характерами и красотой. Какие высокие скулы, какие тонкие талии. Идеально. Кто бы мог подумать, что в простом кочевье найдутся такие жемчужины. Так как тебе они?
– Всё прекрасно с обеими сёстрами, – уверенно заявил я, надеясь, что у меня не станут выпытывать их имена. – Слушай, Ингармет, мне нужно за море. И нужно быстро. Кораблей вообще не осталось? Может есть какие-то варианты?
Степняк покачал головой:
– Нет, друг, нам не нужны корабли. Все сгорели.
– Могли бы на доски их пустить. Или на дрова. Зачем добро переводить, я такое не понимаю…
– Да, могли, – кивнул. Ингармет. – Но степь и море, они разные. Так считает мой народ, и я должен к нему прислушиваться. Степь море не любит. Море, это корабли. Море, это чамуки, подлый народец. Корабли надо жечь. Чамуков тоже надо жечь. Доски в степи не нужны. Жили без них и дальше будем жить. Дрова в степи тоже не нужны. У нас есть скот. Много скота. Где много скота, там много навоза. Сухой навоз горит. Представляешь, когда-то я его собирал. Сам собирал. Давно, когда был совсем маленьким. Гер, я смогу провести тебя через горы, – резко сменил тему степняк. – У меня там есть кое-какие союзники. Я перетащил через горы инженеров и осадные машины. Тебя легко проведут, ты не машина и не глупый инженер.
Я покачал головой:
– В обход по суше я до западных земель буду до осени добираться. А море здесь можно спокойно за неделю пересечь, если ветер попутный. Если нет корабля, мне хватит лодки. Лодки вы не сожгли?
Чуть подумав, Ингармет ответил неуверенно:
– Лодки не корабли, лодки нам незачем жечь. Не будет лодок, не будет рыбы, а этот город огромный, и его надо чем-то кормить. Я прикажу узнать, если ты действительно этого хочешь.
– Хочу.
– Может задержишься? Ненадолго.
– Зачем? – напрягся я, не понимая, чего от меня добивается этот коварный степняк.
– А зачем спешить? Разве тут плохо? Самые лучшие музыканты играют тебе по вечерам. Самые красивые девушки согревают твою постель. На твоём столе самая изысканная еда. Ты ни в чём не нуждаешься. Все ханы склоняют голову при твоём приближении. То есть почти все. Вот об этом я бы и хотел с тобой поговорить. Не о клятве. Хотя клятва тоже будет в разговоре.
Я вновь покачал головой:
– Ингармет, я совершенно перестал тебя понимать. Говори, пожалуйста, прямо. И покороче.
– Жаль, что ты не любишь игру в слова, Гер. Это великое искусство, приятное для всех участников беседы. Даже на западе принято изъясняться именно так, а ты ведь оттуда. Великим людям великие речи, а простые слова принято оставлять для быдла. Почему вы, яркоглазые и молодые, вечно куда-то торопитесь?
– А ещё покороче можно? – я с трудом удержался от горестного вздоха. – Ингармет, не забывай, я не в степи родился. И у меня действительно нет времени, чтобы полдня обсуждать тут с тобой особенности поступи редчайшего жеребца-иноходца, чтобы в итоге выслушать какую-то пустячную просьбу.
Вождь кивнул:
– Извини. Забываюсь с тобой. Слишком ты торопливый. Но ладно, раз ты так ставишь вопрос, я скажу прямо. Только учти, моя просьба не пустяковая.
– Да говори уже.
– Ханы. Все ханы степи. Я хочу, чтобы ты принял их клятву.
– В том смысле, чтобы они поклялись мне клятвой шудр? – удивился я.
Ингармет снова кивнул:
– Именно так. Или у тебя есть какие-то другие клятвы? И какие же они?
– Других нет. Но ты же понимаешь, что эти люди будут верны мне, а не тебе.
Степняк едва заметно улыбнулся:
– Ты единственный, кто может принять здесь такую клятву. Других нет. А шудра шудру ночью шёлковым шнуром не удавит.
– А, так вот ты о чём. Но тогда ты также должен понимать, что если вся ваша знать станет моей, это получится, что и степь моя, а не твоя. Да и город тоже.
– Гер, хочется объяснить так, как у нас принято. Но ты не любишь россыпи слов. Потому скажу коротко. Я мало с тобой знаком, но мне этого достаточно. Я понимаю, что наша степь, это слишком мелко для тебя. У тебя какие-то другие цели, и они гораздо выше. К тому же выбор у меня невелик. Поверь, мне очень сложно сейчас. Очень. И ты, возможно, моя единственная надежда.
– Хорошо. Но ты уверен, что все твои ханы на это согласятся?
– Я уверен лишь в одном: завтра солнце увидят лишь те, кто не станут возражать. И если не решить это сейчас, не уверен, что солнце увижу я. Но послезавтра. И что при этом станет с тобой, сказать не могу. Это уже не от меня будет зависеть. Так ты поможешь мне, Гер?

* * *

Дым поднимался уже не над портом, а за руинами восточных ворот. Тех самых, которые пострадали от залпа катапульт, устроенного не без моего участия. Сегодня там в торжественной, но при этом торопливой обстановке, проводят церемонию огненного погребения нескольких знатных степняков. Увы, этой ночью они подавились завышенными амбициями, поэтому рассвет не увидели.
Но я в сторону столба дыма особо не поглядывал. Это уже дела не мои, это Ингармет пусть сам занимается. С меня вождь степняков взял всё, что можно было взять. Мы с ним уже попрощаться успели.
Ну некогда ему меня провожать. Иезуитские законы степи не позволяют Ингармету уклониться от участия в похоронах тех, кто умерли по его приказу.
Да и не удивлюсь, если в процессе похорон случаться новые скоропостижные смерти. Ханов до поры до времени объединяла дружная идея захвата Хлонассиса и возврата старых времён, без торгового диктата Данто. И когда они это осуществили, внезапно всплыли все былые противоречия, которые в начале войны задвинули в дальний ящик.
Так что, кровь как лилась, так и будет литься. И вождю степняков сейчас не до проводов дорогого гостя.
Но меня есть кому проводить и без Ингармета.
Бобо молча сопит, помогая грузить припасы. Как-то мрачно косится, похоже, так и не смирился с тем, что в своё время ему не позволили меня удушить. Сафи не переставая тарахтит, что одному в открытое море уходить опасно, что надо у берега держаться. Остальные подопечные Кубы голос не подают. Да и сама старуха помалкивает, поглядывая задумчиво.
Наверняка размышляет, в какие же края вождь степняков отправляет своего самого хитрого шпиона. И поглядывает при этом на пухлый мешочек, полученный от меня с указанием не просто проесть содержимое, а попытаться дать детям хорошее образование и пристроить в хорошие места.
Пусть она думает, что угодно. Эта страница моего плана перевёрнута. Меня ждёт другая.
Очень может быть, что мы никогда больше не увидимся. Сейчас я сыт Хлонассисом по горло. Меня в нём ничего не держит.
И нет ни одной причины мечтать сюда возвратиться.
Хотя должен признать – практичные соображения имеются. Но их я обдумаю как-нибудь потом. И если что-то решу, это будет уже другой план.

Глава 13
Море и нехороший навык

Навык лодочник-экстремал я начал развивать в те далёкие времена, когда только-только начал вживаться в этот мир как полноценный человек, а не едва живое недоразумение. Мне он весьма пригодился, когда нас с Бякой таскало по порогам Черноводки.
Однако голые структуры ПОРЯДКА без практики и без опыта, полученного от бывалых наставников – это почти ничто. Даже если я подниму навык до доступного сейчас максимума, всё равно это не даст мне то, что способны дать умелый учитель и продолжительная практика.
Но с учителями повезло. Как ни коротко оказалось моё знакомство с командой «Зелёной чайки», многое успел почерпнуть. Именно этот опыт позволил сообщить Ингармету, что мне не нужны помощники, сам через море пройду.
Ну и расспросы кое-что, конечно, дали. Люди здесь чутко вбирают информацию, год за годом. В мире без телевиденья, интернета и бумажной прессы её не так уж много ходит, справляются. Поэтому наблюдательные старожилы способны дать раскладку по погоде на несколько лет назад.
По словам здешних рыбаков, погода в конце весны и начале лета на Северном море, как правило, прекрасная. Шторма – великая редкость, даже приличные волны нечасто случаются. Ветер восточный и юго-восточный, попутный для тех, кто направляются на запад.
А мне именно туда и надо.
Лодку я честно купил. Точнее, потребовал от Ингармета, чтобы её не отбирали у тружеников моря, а расплатились честно. Не тот случай, когда следует экономить. И степняки решили вопрос щедро. Это можно понять по поведению рыбака – её прошлого владельца. Тот чуть ли не целовать меня кидался, рассказывая о хитрых тонкостях обращения с его посудиной.
Ценная информация. Мне предстоит непростой путь, каждая мелочь важна.
Честно говоря, лодка не выглядела настолько надёжной, чтобы рискнуть пересечь на ней море. Я ожидал чего-то большего. Но рыболовный промысел в Хлонассисе развит слабо, плюс из-за осады весь здешний «москитный флот» около полугода простоял на приколе. Многие судёнышки, оставшись без работы, выглядели столь плачевно, что я бы на них не рискнул по акватории порта пройтись. Привести их в порядок – время потребуется. А это слишком ценный ресурс, не вижу смысла его разбазаривать.
Так что такой вариант – один из лучших. Плохо лишь то, что абсолютно все лучшие, находящиеся в строю, смотрятся не очень.
Но зачем придираться? У лодки достаточно высокие борта, мачта с приличной парусной оснасткой, и закрывающиеся лари для улова, в которых разместились съестные припасы и невеликая поклажа. Даже тент над кормой можно натянуть, чтобы в зной укрываться от солнца. Здесь есть всё, что позволит продержаться не самому взыскательному путешественнику около трёх недель.
Более чем достаточно.
И каждый день этого путешествия я планирую использовать по полной. Буду развивать открытые навыки, и открывать неоткрытые. Делать это плавно, понемногу, без продолжительных и сильных последствий для самочувствия. Да, мне даже с постепенным увеличением цифр предстоит помучаться, но не настолько, чтобы отрубаться.
На ночь чуть приподнимать ранги с уровнями и можно спать час-другой. А днём не буду напрягаться, всего-то и надо – держаться на курсе. К вечеру паруса придётся убирать, плюс иногда отсыпаться нормально, не надеясь на «Героя ночи». Если получится выйти к островам, возможно, высажусь на один или парочку. Пополню запасы пресной воды (если она там найдётся), ноги разомну, отдохну, как сухопутная крыса.
Риска в этом несложном плане не вижу.
Нет, он, разумеется, есть. Но нехорошее всегда и везде в какой-то мере присутствует. Это нормально.
Я был настроен столь легкомысленно до того момента, когда взялся, наконец, за первый серьёзный навык. Это запустило цепочку непредвиденных событий, накинувшихся на мой план со всех сторон.
С целью разорвать его в клочья.

* * *

Придя в себя, я с трудом приподнял голову и принялся отплёвываться от песка, набившегося в рот. Лишь затем в эту самую голову, которая почему-то казалась чужой, пришла своевременная мысль: «Откуда на лодке взялся песок, причём в таких количествах?»
Щурясь от яркого света и порывистого ветра, я неуклюже сел и принялся озираться.
С песком ситуация выяснилась мгновенно. Оказывается, я вовсе не в лодке валялся. Нет, не за борт выпал, здесь суша. Побережье материка или острова – не понять. Полоса пляжа, почти целиком каменного, с редкими песчаными проплешинами, в одной из которых я сейчас нахожусь. Чуть дальше зеленеет скудная трава, за ней поднимаются жиденькие невысокие кустарники. В стороны разбегаются мелкие крабы, осознавшие, что добыча не только не разлагается, она даже не мертва.
Сразу напрашивается вопрос: где же моя лодка?
Развернувшись, увидел море. Протяжённое мелководье с там и сям проглядывающими камнями. Несмотря на приличный ветер, волнение слабое, потому что я нахожусь в бухте. Слева и справа протягиваются два ограничивающих её мыса, или изгибы берега, не позволяющие стихии разгуляться.
Лодку не заметить сложно, она болтается посреди бухты. На моих глазах наткнулась на камень, лениво крутанулась, медленно направилась дальше. Течение несильное, но если так и дальше будет продолжаться, я рискую остаться здесь робинзонить с неясными перспективами выбраться.
Мой план робинзонаду не предусматривает. Нет у меня времени, чтобы тратить его на постройку хижины и разведение коз.
Да и насчёт коз ничего не понятно. Не факт, что они здесь водятся.
Мозги работали всё лучше и лучше. Если в голове не перепутались дни, я никак не мог успеть добраться до материка. Следовательно – это остров. Небольших клочков суши в Северном море хватает, почти все они мелкие, бесплодные и потому неинтересные. Следовательно, необитаемые, корабли к ним тоже не ходят, потому что делать там нечего.
Лодку надо спасать.
Срочно.
Попытавшись подняться, я снова завалился, с трудом удержавшись от потери сознания. Не меньше минуты перед глазами тьма стояла, так и норовящая меня поглотить. Сражаясь с ней, по наитию применил лечение.
Сопротивляться стало легче. Самую малость. Но я уже понял, что нужно делать, и вновь взялся за навык.
Спустя несколько минут зрение полностью вернулось в норму, боль в висках и давление в глазах поутихло, гул в ушах притих, как и прочие необычно-неприятные ощущения. Я только сейчас начал понимать, сколько нехороших симптомов меня отягощали, и при этом по отдельности их не замечал, воспринимал в целом.
Снова попытался подняться. На этот раз успешно, но стоял неуверенно, шатаясь под порывами ветра. Нечего и мечтать в столь плачевном состоянии доплыть до лодки. Даже если не потеряю сознание, пойду ко дну, как только окажусь на глубине.
И что же делать?
К счастью, погода была на моей стороне. Наблюдая за лодкой, я понял, что если направление ветра не изменится, минут через десять она окажется слева от меня, приблизительно в трехстах метрах.
Плыть я не мог, зато мог идти. Пошатывался, падал несколько раз, разбил о камни колени и ладони, но до места добрался.
Самое трудное – это пройтись по каменному мелководью босиком. Море здесь не тропическое, то есть, морских ежей и прочих нехороших прелестей нет, да и ступни у меня закалённые, но всё равно неприятно. Заваливался через шаг, обзавёлся новой порцией ушибов и едва не упустил лодку. Она, уткнувшись в мель, не застряла, а начала двигаться вдоль нёе, в направление выхода из бухты. Еле успел перехватить.
Хотелось перевалиться через борт, лечь на спину, сложить руки на груди и закрыть глаза. Дня на три впасть в кому, не шевелиться и не моргать. Но мозги всё ещё работали относительно здраво, и я понимал, что так поступать нельзя. Ведь если ветер усилится, лодке нежелательно находиться в прибрежной полосе. Понесёт на хорошей скорости и начнёт колотить бортами по камням, пока не разнесёт в щепки.
С превеликим трудом затащил лодку на мель. Размотал швартовый канат, обвязал его вокруг удобного камня. Судя по некоторым признакам, сейчас начинается прилив. Это плохо, но непохоже, что вода поднимется опасно-высоко. Понадеялся, что серьёзной бури в бухте не предвидится, следовательно, предпринятых мер достаточно.
Выбрался, наконец, на берег, завалился на песок, прикрыл глаза. Последние минуты мозг заунывно канючил лишь одно, – умолял позволить ему отключиться.
И я позволил.

* * *

Проснулся от лютого холода. Уже почти привычно сплюнул песок, протёр от него глаза. Ветер уже стих, но его последствия придётся отовсюду вытрушивать. Стемнело, над горизонтом висела полная луна, со всех сторон раздавались характерные звуки, – крабы собрались вокруг бесчувственного тела и шелестели в подсохших водорослях и траве, обсуждая перспективы делёжки моей туши.
Пошевелившись, я дал понять, что их планы преждевременны. Членистоногие всё осознали, разбежались с усиленным шумом. Ну а я приподнялся и с ужасом уставился в сторону моря. Очень уж испугался, что лодку снова унесло, причём безвозвратно. Ведь, судя по темноте, провалялся я здесь несколько часов.
Сумеречное зрение при лунном свете работало идеально. С души камень спал, когда разглядел лодку неподалёку. Несмотря на прилив, болтается на месте.
Стуча зубами от холода, встал, поспешил к ней. Проверил, как закреплён канат. Убедился, что закреплён он плохо. Повезло, что нет серьёзного волнения, иначе пришлось бы мне действительно робинзонить.
Забравшись в лодку, нацепил на себя всё, что есть. Однако одежда не грела, озноб, сотрясающий тело, зарождался не столько из-за ночного холода, сколько по внутренним причинам.
Мне было плохо. Настолько плохо, что хоть в гроб ложись. Мало того, что я дико замёрз, у меня ещё и в каждый сустав залили расплавленное олово. Остывать оно не торопится, жжёт немилосердно, и при этом (вот уж обидно) ни капли не согревает.
Несколько раз использовал лечение. Плюс, покопавшись в припасах, достал склянку дорогого зелья, трясущимися руками вытащил пробку, опрокинул содержимое в рот, не ощутив горького вкуса.
Потихоньку начало отпускать. Даже ощутил в себе силы, достаточные для вылазки на берег и организации там костра. Однако, как бы ни хотелось посидеть уютно, решил, что это слишком рискованно. Море – не самое безопасное место. На таких островах пираты и контрабандисты иногда устраивают тайные стоянки, а мне сейчас стычка с самыми слабыми противниками противопоказана.
Нет, я не ранен – всё проще. Повторилось то, что последний раз случалось в Первохраме, когда я резко перескакивал со ступени на ступень, торопливо повышая параметры. Там негатив снижался благодаря увеличенному потоку ци и обильному употреблению Росы. Здесь же плотность энергия фоновая, ничем не выдающаяся, а остатки волшебной воды я выпил ещё в начале плавания, когда начал потихоньку открывать навыки.
Кто же знал, что с точки зрения организма – это не потихоньку. Как я мог так ошибиться? Ведь вроде не увлекался. Случившееся скорее всего объясняется тем, что на этот раз я выбрал не рядовые или уже открытые навыки, а те, которые давно напрашивались, но, увы, раньше я не мог к ним прикасаться из-за неподъёмных требований.
Поначалу всё шло неплохо. Я решил начать с навыков, полученных с Некроса. Он и тварь, побеждённая на дне Чёрного колодца, предоставили возможность изучить ценнейшие умения. За многие месяцы охоты в самых неприятных уголках Темнолесья мне такие трофеи не попадались. Увы, при всей дурной славе тех мест, противники там или защищены особенностями местности, или массой берут, или не чересчур опасны даже против обычных омег пятидесятых ступеней. А добыча, которую может взять ватага не самых развитых простолюдинов, редко обладает повышенной ценностью.
Не говоря уже о том, что шансы выпадения даже самых банальных трофеев у рядовых аборигенов невысокие.
Начал я со знака «Высшая крепость сердца». В прокачке он на вид самый простой, без мудрёной математики, и по описанию способен защитить сердце чуть ли не от любой угрозы. Даже прямой удар тяжёлого копья пронзит мою кожу, мясо и кости, но дальше, возможно, и царапины не оставит.
Разумеется, если имеется солидный запас тени ци, и если это копьё использует ничем не примечательный противник. Высокоразвитый враг тоже столкнётся с трудностями, но для него они вполне преодолимы.
Навык однозначно полезный, я давно на него зубы точил. И ничего скверного не случилось ни при его изучении, ни когда приподнял на несколько рангов.
Дальше развивать не стал. С этим можно не торопиться, поднятие с ранга на ранг не слишком изнуряющий процесс, можно оставить это на потом. Раз чувствую себя прекрасно, почему бы не изучить следующий.
Взял второй редчайший навык – «Высшая крепость костей конечностей». Как и в случае с сердцем, он не защищал кожу, мясо и жилы, но вот дальше у врагов возникнут сложности. Отрубить мне руку при таком умении – непростая задача.
После изучения самочувствие ухудшилось, но не сказать, что серьёзно. Я целые сутки не прикасался к ПОРЯДКУ, затем осторожно приподнял новый навык на пару рангов. Ничего не случилось, и это спровоцировало продолжить осваивать новое. Только на этот раз взялся за драгоценную жемчужину в коллекции знаков.
Да-да, меня давно уже волновал «Проницательный взор Некроса». Указание, что никто из коренных жителей Рока никогда не обладал таким навыком, звучало соблазнительно. Нет, я понимал, что всевозможных умений превеликое множество, и наверняка существовали, или даже существуют люди, у которых имеется подобное, с минимальными отличиями и иным названием. Но всё равно заманчиво.
Немного напрягало то, что уникальность может подразумевать и некие неизвестные сложности в освоении. Такого опыта у меня до сих пор не бывало, но в паре книг встречались нехорошие намёки.
Однако навык усвоился без проблем. Я ни намёка на боль или дурноту не ощутил. Несколько минут выжидал настороженно, но никакого негатива, всё прекрасно.
А затем забрался в ПОРЯДОК полюбоваться на приобретение, где и завис, дурацки улыбаясь.

Боевые навыки Хаоса 

Проницательный взор Некроса. 
Легендарный уникальный навык. Уникальность в данном случае означает, что никто из коренных жителей этого мира не обладал таким навыком. 
Сканирующий навык, предоставляющий вам широчайшие возможности изучения ближнего и дальнего окружения. Гармонично работает с теми навыками, совмещение с которыми происходит без противоречий. 
Прибавок в наличии – 0  
Стоимость прибавки: 300 единиц ци, в символах ци (либо 450 единиц ци из резервуара вашей последней ступени), 200 единиц знаков навыка. При помощи прибавок вы можете увеличивать различные параметры навыка (рассчитывается индивидуально каждый параметр).  
Количество прибавок на параметре не может превышать вашу ступень просветления умноженную на десять (нельзя учитывать бонусы от амулетов и прочее). 

Объёмное использование (применение на всё окружающее пространство, без направленности) 
Применение – оружие, безоружный.  
Период действия – 1 секунда (+0,5 секунд на каждую вложенную в период действия прибавку)  
Дистанция – 10 метров (+0,5 метра на каждую вложенную в дистанцию прибавку)  
Энергия Хаоса – 600 единиц энергии Хаоса (-1 единица на каждую вложенную в расход энергии прибавку, но меньше 10 единиц на этом параметре вы оставить не сможете, даже вложив более 600 прибавок)  
Откат – 250 секунд (-1 секунда на каждую вложенную в откат прибавку)  
Селективность – вы можете выбрать один тип объектов для улучшенной подсветки навыком (+1 дополнительный тип объектов за 50 вложенных в селективность прибавок)  

Точечное использование (применение узким лучом) 
Применение – оружие, безоружный.  
Период действия – 1 секунда (+0,5 секунд на каждую вложенную в период действия прибавку)  
Дистанция – 25 метров (+0,5 метра на каждую вложенную в дистанцию прибавку)  
Энергия Хаоса – 600 единиц энергии Хаоса (-1 единица на каждую вложенную в расход энергии прибавку, но меньше 10 единиц на этом параметре вы сделать не сможете, даже вложив более 600 прибавок)  
Откат – 250 секунд (-1 секунда на каждую вложенную в откат прибавку)  
Селективность – вы можете выбрать один тип объектов для улучшенной подсветки навыком (+1 дополнительный тип объектов за 50 вложенных в селективность прибавок)  
Угол действия – 1 градус (плюс один градус в настройках за каждые две вложенные в угол действия прибавки)  

Навык этот я испытал тут же. И не сразу понял, что это вообще такое. Мир переменился в один миг. Я увидел всё – абсолютно всё. Я видел каждый гвоздь, скрепляющий детали лодки. Видел даже напряжения металла и коррозию в этих гвоздях. Видел рыб и мелких медуз в воде, видел завихрения от волн и направление течения.
Я видел всё и одновременно ничего. Слишком много информации навалилось на глаза. Они тут же начали побаливать, а там и голова за ними загудела.
На втором опыте до меня начало доходить, что я обзавёлся волшебным радаром, способным обнаруживать тайники, прячущихся за углом убийц, упавшую в траву подстреленную пернатую дичь и прочее-прочее.
Откровенно говоря, от легендарного навыка хотелось чего-то большего. Но нельзя не признать, что он весьма полезен даже сейчас, на стартовых весьма скромных параметрах.
Я тут же начал на эти параметры сливать трофеи. Для начала требовалось открывать единички прибавок, копить их, а затем вкладывать в нужные строки. Навык оказался безумно дорогим в прокачке. Очень уж много разных цифр, и все их хотелось задрать на максимально возможные высоты. Сейчас меня ограничивало лишь количество припасённых трофеев. В будущем, скорее всего, потребуются более высокие ступени просветления или круги силы. Даже если это не оговаривается в условиях, как правило, чем дальше, тем труднее работать с умением. И пока не изменишь ПОРЯДОК кардинально, сложности никуда не денутся.
Занимаясь прогрессом, я не обращал внимания на головную боль. Не сомневался, что это последствия испытаний. Не привык я к таким нагрузкам. Надо тренировать мозг, чтобы нормально работал с диким объёмом информации, предоставляемой навыком.
Увы, я ошибался. «Проницательный взор» оказался с подвохом. Он не сразу грузил организм, негативный эффект накапливался, чтобы вывалиться разом на неосторожного идиота, решившего поднять сразу многое.
И вот, радуясь тому, как стремительно освобождается изрядно забитое вместилище, я внезапно ощутил себя очень плохо. Ну а там и вовсе вырубился.
Хвала высшим силам, что не оставили меня без лодки. Урок на будущее: не прикасаться к ПОРЯДКУ не убедившись, что в случае потери сознания всё будет в порядке.
И что теперь делать?
Что-что… Надо отдыхать, приводить голову в норму. И двигаться дальше, запомнив на будущее, что с этим навыком следует обращаться аккуратнее, чем со всеми прочими. Не больше одной прибавки в сутки. Ну две максимум, если больше ничего не трогать. И в ближайшую неделю лучше вообще не притрагиваться. Надо позволить телу и мозгам отдохнуть.
Но сколько же я буду развивать Проницательный взор такими темпами? Похоже, обеспечил себя работой на пару лет. Даже больше, ведь и о прочих навыках забывать не стоит.
Да уж, теперь меня не лимиты на их количество волнуют, и не дороговизна развития. Похоже, меня банально тормозит физиология, когда тело не успевает за улучшением структур ПОРЯДКА.
Придётся искать дорогие и дефицитные зелья, облегчающие изучение новых рангов. Или возвращаться в Первохрам к его плотному потоку ци и бассейну с Росой. Других вариантов не застрять надолго в развитии я не вижу.
Интересно, а как дела с повышением состояний?
Надо бы это тоже проверить. Есть подозрение, что физиология притормозит меня в этом.
Если дело, конечно, в физиологии.
А это не факт.

Глава 14
Новый берег

Землю я замечал чуть ли не каждый день. Северное море богато на острова. Почти все они мелкие и необитаемые, иногда это просто едва выдающиеся из воды камни либо показывающиеся в отлив песчаные отмели, на которых даже трава не росла.
По настоящему большая суша нарисовалась на западе лишь на восьмой день плавания. Учитывая то, что шесть из них я двигался с попутным ветром и лишь один потерял на отдых после перебора с изучением трофея из Некроса, пройти успел прилично. Да и навык картографа подсказывал, что самое время показаться берегу в той стороне.
И тот же навык намекал, что меня снесло прилично к северу от намечающегося курса. Когда я при помощи дальновиденья пристально изучил сушу, понял, что так и есть. Ландшафт характерный: высоченный меловой обрыв тянется в обе стороны, куда ни посмотри. Человек, получивший неплохое по местным меркам домашнее образование (плюс занимавшийся по книгам самостоятельно) легко опознает Белое побережье.
Подкорректировав курс, я начал забирать к югу. Парусное вооружение на лодке не располагало к сложному маневрированию, продвигаться боком к ветру получалось скверно. Но я понимал, что лучше плохо идти морем, чем хорошо шагать пешком по не самым освоенным землям. Плюс на ночлег лучше останавливаться подальше от такой суши. По слухам, местное население там поголовно нищее и диковатое, оно почтёт за подарок судьбы возможность ограбить одинокого путешественника.
Я уверен в своих силах, но конфликты мне сейчас ни к чему. Если из-за моря каким-то образом дойдёт слух, что некий паренёк наворотил там дел, не надо оставлять зацепку, что похожий юноша высадился на Белом побережье.
К сожалению, настала ночь, а я так и не увидел в обозримых окрестностях ни одного острова. Ночевать здесь в лодке – скверная затея. Ветер так и задувает с востока, разгоняя волну, обмывающую меловые скалы. Если спустить паруса и завалиться спать, не пройдёт и пары часов, как выбросит на белые камни.
Ну да ладно. Пусть я и не в самой лучшей форме из-за то и дело по чуть-чуть поднимаемых параметров навыков, но организм у меня молодой и сильный, одну ночь без сна выдержит запросто.
Увы, я себя переоценил. Двигаться боком к ветру – чересчур серьёзное испытание для моего ослабленного из-за мозговых перегрузок вестибулярного аппарата. Плюс волна приличная, а борта у лодки не такие уж высокие. Мне то и дело приходилось вычёрпывать воду, отвлекаясь от управления. Плюс нервировало то, что, несмотря на все усилия, берег неумолимо приближался.
Спасибо ветру, чуть переменившемуся под утро. Я сумел направить лодку не просто на юг, а чуть к юго-востоку. Меловой обрыв, наконец, перестал приближаться.
Зато приближалось нечто новое. Непонятное. Далеко на юге, прямо по курсу, появилось что-то, похожее на корабль. Вот только мачт у него не видать, да и высота надводной части корпуса запредельно-огромная, местные судостроители такое не делают. Плюс из-под носа расходились высоченные буруны, да и по сторонам море вело себя, мягко говоря, необычно. Волны там будто закручивались в спирали, пытаясь взлететь на манер смерчей. Частично им это удавалось, некоторые «жидкие протуберанцы» здоровенными штопорами вздымались на солидную высоту.
Как я ни вглядывался, так и не смог разобраться, что же это такое. А оно, между прочим, приближалось. И двигалось примерно на таком же удалении от берега, как и моя лодка.
Мне это всё больше и больше не нравилось. С первыми рассветными лучами сумел разглядеть, что это действительно корабль, движущийся непонятно за счёт чего. Его будто упряжка китов тащит, или мощный винт толкает.
Учитывая то, что это не Земля, скорее поверю в дрессированных кашалотов, или в какую-нибудь чертовщину. Но это неважно, важно то, что странный корабль действительно движется в мою сторону.
Уйти дальше к востоку я не успевал. Увы, но ветер, даже изменившись, не очень-то благоприятствовал такому манёвру. Если же отвернуть к западу, окажусь опасно близко к берегу. Меня и без того тесно к нему прижало, не хочется усугублять.
Однако иные варианты не просматриваются. Оставаться на курсе загадочного корабля я категорически не желал.
Начал с ним расходиться. Да, берег при этом приближался, зато настроение улучшалось.
До того момента, когда корабль изменил курс. Он чётко двигался к лодке, оперативно реагируя на мои действия.
Вот тут я серьёзно забеспокоился. Не знаю, что это, и кто на нём плывёт, но намерения у них, возможно, недружелюбные. При этом корабль выглядит несокрушимым. Дистанция уже плёвая, прекрасно видно, что корпус собран из брусьев чёрного дерева. Весьма неудобный материал для подобных целей, чересчур большая плотность, это значительно увеличивает осадку. Но кто-то наплевал на это обстоятельство.
Возможно – не прогадал. Да, осадка ухудшилась, зато борта, по сути, броневые. Это не жалкая галера чамуков с её почти бумажной обшивкой, собранной из жердей и тонких досок. Крушитель столь защищённую цель, если и сможет серьёзно повредить, только с минимальной дистанции и сфокусированными ударами. А обширную пробоину так не проделаешь.
Выше ударить? По плоской палубе, где за фальшбортом стоят несколько человек, поглядывая в мою сторону? Или врезать по надстройке по центру? Там тоже люди маячат, и уставились они туда же.
Вот только чего я добьюсь такой атакой? Фатальные повреждения вряд ли нанесу, лишь прикончу или покалечу несколько человек. Оставшиеся огорчатся, и кто знает, какие фокусы припасены в их арсенале. Судя по тому, как движется судно, там может найтись нечто смертельно-дальнобойное. И не факт, что, даже нырнув в пучину морскую, сумею уйти так же запросто, как проделал это под Хлонассисом. Слишком серьёзно выглядит этот корабль. Следовательно, велик риск, что и люди на нём тоже серьёзные. В том числе с навыками, способными заметить мелкую креветку на дне морском.
Ладно, подраться всегда успею. Надо всеми силами постараться избежать столкновения.
Но вместо того, чтобы заработать парусами и румпелем, я забрался в ПОРЯДОК и торопливо поднял навык лодочник-экстремал на несколько рангов. Умение это самое низовое, столь резкий прогресс всерьёз из колеи меня не выбьет. Не раз уже хотел его удалить, освободив место под что-нибудь более полезное, но всё время удерживался. Ведь частенько по реке ходить приходилось – дело нужное.
Сейчас нужно выжать из навыка куда больше, чем обычно. И вспомнить всё, что со мной случалось на воде. Каждая капля опыта бесценна, когда на тебя надвигается самоходная громадина, окружённая неистово бушующим морем.
Всё ближе и ближе массивный форштевень. Такой разнесёт мою лодочку с весёлым хрустом и отделается парой царапин. Я отчаянно правлю к западу, наплевав на опасно приближающийся берег. Однако фатально не успеваю до него добраться, меня вот-вот нагонят, рулевой правит чётко на точку, в которой мы неминуемо пересечёмся.
Так бы, возможно, и случилось. Навык тут не поможет, он ведь только позволяет добиться от лодки большей отдачи. Но какой в этом смысл, если здесь всё против меня? Удирать на примитивной скорлупке со скверным парусным вооружением можно, но только не от здоровенного корабля с аналогом мощного двигателя внутреннего сгорания. Хоть максимум выжимать буду, хоть половину, преследователь даже не заметит разницу.
Мы в несопоставимых весовых категориях.
Но помимо навыка у меня есть практический опыт. В том числе полученный на «Зелёной чайке». Наш шкипер тогда пытался исполнить на пару с ветром замысловатый танец перед пиратскими галерами. Намерился сблизиться на опасную дистанцию и чуть ли не за миг до абордажа резко изменить курс без мгновенной потери скорости.
Мне придётся провернуть нечто подобное. Только дистанция будет не просто опасной, а нулевой.
Всё равно, что забраться на эшафот, сунуть голову в петлю, а уже потом затевать попытку к бегству.
Высший риск.
Корабль уже нависает надо мной, поражая своей высотой и идеальностью конструкции. Доски и брусья подогнаны друг к дружке столь плотно, что между ними не просматриваются щели. Будто это не древесина, а тёмная литая пластмасса.
Водный бугор, вздымающийся перед форштевнем, уже почти коснулся лодки, когда я резко и одновременно перекинул румпель и косой парус. Моя смехотворная скорлупка разогналась достаточно прилично, чтобы нехорошо отреагировать на столь грубое управление. Чуть на корму не села, оседлав волну и направив нос к небесам, как это делает вставшая на дыбы лошадь. И, подчиняясь моей воле, все же, «станцевала».
Вместо того чтобы так и продолжать подставлять левый борт, лодка резво крутанулась перед уже наваливающейся на неё громадиной. И шмыгнула вдоль правого борта чёрного корабля, притираясь к нему вплотную.
В тот же миг меня накрыло с ног до головы буруном. Но я был к этому готов, и продолжал удерживать лодку на новом курсе, пусть и без помощи мозга. Руки сами делали то, что надо делать, им лишние указания не требовались, задачу они поняли.
Спасибо навыкам, именно они выручают аборигенов в таких ситуациях. Если решение принято, и глобальные изменения не предвидятся, тело само пытается действовать в расставленных рамках.
Лодку заливало водой, она со скрипом и треском билась о стремительно проносящийся справа тёмный борт. А я, вместо того, чтобы попытаться отвернуть к востоку, наоборот к западу давил. Затащить под почти ровный корпус корабля меня не затащит, но как только выскочу на простор, придётся как можно быстрее править под берег. Малейшая заминка, и эта громадина успеет развернуться и повторить «заход на цель».
Есть! Вырвался. Лодка залита до краёв, волны свободно через неё перекатываются. Справа разбита верхняя доска борта, привязанные к ней оттяжки теперь свободно болтаются на ветру. Но это ещё не кораблекрушение, моё судёнышко непотопляемое. Надо чуть вычерпать лишнее, провести мелкий ремонт и ходу дальше, к берегу, от которого ещё час назад пытался держаться подальше.
Наблюдай за мной сейчас команда «Зелёной чайки», вряд ли бы дело дошло до ругани. Я не просто вязал узлы с дивной скоростью, я в фантастически короткий срок устроил новые точки закрепления вырванных парусных снастей, параллельно успев вычерпать из лодки большую часть воды. И при этом успевал удерживать курс. Прям матрос-виртуоз.
К берегу. Быстрее к берегу.
А ещё я успевал коситься на корабль. Всё ждал, когда же он начнёт разворачиваться. Но тот, едва не разбив мою лодку, чуть изменил курс, двигаясь теперь на северо-восток. Я видел лишь удаляющуюся корму, возвращаться ко мне он не торопился.
Возможно, капитан не рискнул нагонять меня в опасной близости от берега. Осадка у корабля немаленькая, а до суши всего ничего осталось. Садиться на мель, или даже разбивать дно об камни…
Нет, забава со мной того не стоит.
Да-да, эти люди именно забавлялись. Я, несмотря на напряжённость момента, успел рассмотреть, что они, перегнувшись через борт, смотрели вниз, наблюдая, как меня волнами окатывает. Лица у них при этом были добродушно-весёлые, некоторые хохотали чуть ли не навзрыд.
Развлеклись немного и дальше подались. По рожам заметно, что для них это нормально.
Но не для меня.
Я вас, тварей, запомнил. Хорошенько запомнил. Уж несколько лиц точно из памяти не выветрятся, очень уж приметные. И когда мы снова повстречаемся, радоваться будете уже не вы.
А ещё я запомнил знак на борту. Чёрный глаз с фиолетовой радужкой и кошачьим зрачком.
Знакомый рисунок.
Спасибо матери. Не настоящей, а той, которую пришлось называть матерью уже здесь, во второй жизни.
Трейя Хавир не могла научить меня боевым искусствам. В те времена я и ходить-то нормально не мог, куда уж мне кулаками или оружием размахивать.
Она давала то, что я мог усвоить в тогдашнем состоянии. Учил местные языки, историю, географию, философию и литературу. Постигал тонкости этикета, оттачивал речь, дабы изъясняться, как прирожденный аристократ, коим и являлся.
Я много чего аристократического от Трейи постиг. В том числе историю благородных кланов Равийской империи и её соседей. С чего они начинались, как развивались, кто с кем и когда враждовал. Великие и не очень великие представители семейств, периоды максимального взлёта и глубочайших падений, перечни основного недвижимого имущества.
И, разумеется, символику.
Чёрный глаз с кошачьим зрачком – герб клана Нила. Одно из сильнейших имперских семейств, насчитывает четыре ветви, придерживающиеся единой политики.
Фиолетовая радужка – ветвь Хой.
Вот так, ещё не ступив на землю Равы, я повстречался с имперской аристократией. Нила – не враги Кроу, но и не друзья. Часть наших владений теперь под ними, но это трудно поставить им в вину. Добро погибающего рода растаскивали все, кому не лень. По сути – брошенное имущество. Если ты не заберёшь, соседи прикарманят. Так какой смысл отказываться?
Но сейчас, сегодня, для меня худшего врага не существует.
Я зол.
Я в ярости.
Эти твари искупали меня, едва не утопив, только потому, что им весело разбивать рыбацкие лодки своим ненормальным «дредноутом».
А ещё я понял, что мои высокие цифры в параметрах, это не так уж сильно смотрится, как казалось час назад.
Те, кто способны в таком мире разгуливать по морю на столь серьёзных кораблях, запросто могут посмеяться не только надо мной, а и над всеми цифрами в моём ПОРЯДКЕ.
Это очень сильные люди. Опасные. Одно дело слышать такое от матери, а другое – увидеть воочию.
И я, мокрый и злой, сейчас направлял покалеченную лодку прямиком к логову опаснейших чудовищ.
Мне, конечно, не привыкать к монстрам в пасть соваться. Но даже при охоте на самого первого шарука я ощущал в себе куда больше уверенности, чем сейчас.
Что за сила двигала чёрный корабль? И что ещё есть у его владельцев? Как с ними бороться, если отличный стальной нож, которым я, разъярившись, успел под конец полоснуть по идеально отполированному борту, не оставил ни малейшей царапины?
Как много вопросов и как мало ответов…

Глава 15
Дорожные страсти

Корабль так и не развернулся, и я передумал выбираться на берег. Цель моего пути находится гораздо южнее, и хотелось бы добраться до неё морем. Это быстрее, чем пешком, и удобнее, чем на лошади (которой у меня нет). Плюс не придётся лишний раз перед людьми показываться.
Лодка двигалась послушно, но, увы, как я ни вычёрпывал воду, до конца избавиться от неё не смог. Список повреждений и потерь не ограничивался разбитой доской на правом борту. Текло из разошедшихся щелей; сорвало крышку кормового рундука; залило припасы и вещи; бесследно исчезли оба весла.
Это уже не лодка – это печальная развалина. Надо вытаскивать её на берег и чиниться. Но без плотницких инструментов, запасов смолы и пакли это проблематично. Если даже как-то сумею выкрутиться, ремонт может затянуться на несколько дней, что меня категорически не устраивает.
С каждым часом заливало всё сильнее и сильнее. Вскоре пришлось признать, что если и дальше продолжу упрямо тащиться на юг, в какой-то момент искалеченная лодка развалится на очередной волне.
Пришлось снова изменять план. Направился, наконец, к берегу. В этом месте он не приспособлен для высадки, поэтому я снова вымок с ног до головы, и промочил те вещи, которые каким-то чудом ещё не успели отведать воды.
Выгрузив всё, скинул одежду, вытащил мачту, загрузил лодку камнями, вытолкал на глубину, принялся нырять, доставая всё новые и новые булыжники. Кидал их через борт, пока моя бедная посудина не затонула под чрезмерной тяжестью.
Не успокоившись, поработал под водой, заваливая её ещё больше. И лишь убедившись, что следы высадки надёжно скрыты, вернулся к выгруженному барахлу.
Искать удобную тропу наверх не стал. Воспользовался первой попавшей бороздой, прорезанной в меловом обрыве дождевыми и талыми водами. Человеческих следов на ней не было, что неудивительно, ведь не каждый акробат согласится повторить такой подъём.
Вот и прекрасно. Чем нехоженее тропы, тем спокойнее на душе.
Лишь наверху позволил себе разобраться с поклажей. Убедился, что значительная часть припасов выглядит плохо, а некоторые отсутствуют. Сухари, размоченные в морской воде, превратились в дурно выглядевшую кашу; увесистого мешочка с круллом – дорогой степной специей, нет; вяленое мясо нуждается в срочной просушке; душистый сахар почти растворился. В общем, кое-что пожевать можно, но надолго этого не хватит.
Однако меня нехорошие новости не огорчили. Невдалеке, за пустошью, там и сям покрытой кустарниками, зеленеет лес. Именно в ту сторону мне и надо. В Чащобе пропитание себе запросто находил, вот и здесь тоже с голоду не помру.

* * *

Я ошибался.
Лес, такой нехоженый издали, вблизи таковым уже не выглядел. По нему будто орда замёрзших людей примчалась: множество человеческих следов, но ни одной сухой веточки. Всё утащили, не трогая живые деревья и кусты. Объяснить это можно только массовым сбором хвороста. Как по мне – слишком уж тщательно поработали, нереально вычистить здесь всё настолько чисто. Но кто их знает, этих южан, может у них так принято.
Звери и птицы, как правило, не любят места, где люди бродят толпами, да ещё и весь сушняк уволакивают куда-то. Я шёл час за часом, но дичь не попадалась на глаза. Изредка замечал следы и помёт, но почти всегда старые.
Несколько раз натыкался на ягодники. Но там только-только поспевать урожай начал, и его тоже нещадно обрывали. За жалкими крохами я даже нагибаться не стал, ими не насытиться, и ценности в них нет. Это не Чернолесье, где специи чуть ли не на каждом шагу встречаются, тут почти всё пустое или почти пустое, с ничтожным содержанием компонентов, влияющих на ПОРЯДОК.
Нередко встречались дороги и хорошо натоптанные тропы. Пару раз пришлось скрываться в зарослях, расслышав голоса и шум повозок. Лес слишком обжитый, больше на парк похож.
Да уж, хорошая охота в таком месте не светит.
Вечером выбрался к открытому пространству. Деревьев нет, вся земля разделена на прямоугольные наделы, засеянные злаками. Непохоже на ту рожь, которая выращивалась на наших полях. Но явно не рис, ведь ему требуется много воды, а её здесь не видать.
Пришлось дожидаться темноты, а затем перебираться через множество оград, стараясь не натоптать в посевах. Следы оставлять я не очень-то боялся, но не хотелось портить настроение крестьянам, так тщательно обрабатывающим каждую пядь земли. Вытаптывать их урожай без причины – это нехорошее поведение.
За полями вновь начинался лес. Он выглядел чуть более диким, но, возможно, это темнота виновата. Ночное зрение не позволяло во всей красе разглядеть человеческие следы.
Спасибо бонусам от Первохрама, на ночлег потратил не больше пары часов. Как ни хотелось отлежаться на спокойной, не колыхающейся на волнах земле, но мне ещё шагать далеко, нельзя терять время.
Резерв у меня есть. Причём приличный. В Хлонассисе, несмотря на некоторые сложности, всё провернул быстро, море тоже не задержало меня недолго.
Но, как это частенько со мной случается, начал подумывать пустить выгаданный резерв в дело. Если постараться, можно успеть реализовать ещё одну часть плана. Держал её в голове на случай, если найдётся лишнее время.
И оно найдётся, если на основном этапе меня ничего не задержит.

* * *

Сидя в кустах на опушке леса, я наблюдал за дорогой, что тянулась в двухстах шагах.
Такую я ещё не видел. В смысле – в этой жизни не видел. Она походила на привычные для меня дороги, оставшиеся на Земле. Только вместо асфальта или бетона – брусчатка. Причём камни в ней одного цвета, размера и тщательно подогнаны. А ещё качество одинаково-хорошее. Подковы лошадиные и обода тележных колёс изнашивают покрытие неспешно и относительно равномерно, а не так, когда мягкий камень стёсывается в разы быстрее соседних, из-за чего образуются глубокие выбоины (а то и колеи наезженные).
Похоже на имперский тракт, о таких рассказывала Трейя. Их в Раве не так много, они связывают ключевые точки империи в единую транспортную систему. Лучшие ремесленники занимаются прокладкой важнейших дорог. Дорого обходятся, даже император не может себе позволить раскинуть сеть отличных трасс до самого севера. У нас там сплошные грунтовки, брусчатка даже в приличных городах далеко не на каждой улице встречается.
Да – это точно тракт. Вспомнилось, что по сторонам от них на широкой полосе сводят в ноль деревья и кусты, дабы не облегчать жизнь разбойникам. И вон, побелённый бревенчатый столбик чуть левее проглядывает, у обочины. На нём должны быть выжжены цифры, которые, к сожалению, мне ничего не расскажут. Чтобы по отметкам сориентироваться, требуется схема дорог, и надо понимать, где находишься. Да, примерно догадываюсь, но, увы, высадиться пришлось непонятно где, а географию освоил не настолько хорошо, чтобы на глаз определяться в местности с невнятными ориентирами.
Я скрывался в зарослях не просто так, я ждал, когда удалится четвёрка мужчин. Один бродил в сторонке, держа наготове лук и что-то высматривая в траве. Похоже, надеется вспугнуть перепёлку, вон, за спиной на корзине-рюкзаке уже парочка болтается. В лесу их ни разу не видел, обитают лишь на открытых пространствах.
Но непохоже, что лук ему только для охоты нужен. Стрелок не удаляется от остальных. Те трое одеты в жалкие лохмотья и заняты тем, что сметают навоз с брусчатки на обочину. Поддерживают тракт в чистоте. Работают на солнцепёке, похоже, с самого утра. Вон, какие лица измождённые. Ноги босые и стреноженные толстыми верёвками, будто у лошадей, которые пачкают брусчатку.
Это выглядит, как наказание. Тройка преступников под присмотром. Выбираться на открытое пространство у них на глазах нежелательно. У охранника могут возникнуть вопросы на тему того, чем я в лесу занимался. Мне, конечно, на его вопросы плевать, но я человек скромный, вызывать ненужный интерес не люблю.
Не успели эти удалиться на приличную дистанцию, как похожая команда показалась. Но на этот раз каторжников оказалось четверо. Плюс пара телег с высокими бортами, возничие на них и тоже один охранник.
Эти работали в основном не мётлами, а лопатами. Сгребали скопившийся на обочинах навоз в кучи, после чего перекидывали его в телеги. И вряд ли вывозили его исключительно ради чистоты тракта. Аборигенам известно, что почву полагается удобрять. Наверное, содержимое повозок повезут на поля, обрабатываемые заключёнными, или продадут за невеликие деньги арендаторам и зажиточным крестьянам, у которых не хватает скота.
Все эти передвижения мне поднадоели. Время идёт, а я как сидел на месте, так и сижу. Решил смеситься вправо по лесу, чтобы обойти бригаду с повозками. Но почти сразу услышал впереди подозрительный шум.
Оглянувшись, неспешно забрался в самые густые заросли. Мимикрия на мне как висела, так и висит, и если что не так, вмиг врублю Растворение. Даже без ночных бонусов заметить меня под ним почти невозможно.
Вскоре показался источник шума: пять мужчин, возрастом от двадцати до сорока лет. Откровенные голодранцы по одежде, но при этом все с оружием: серьёзного вида дубинки, один топор, короткое копьё, простенький лук. У парочки даже неказистые щиты имеются: плетёная из лозы основа с навязанными «рыбьей» чешуёй дощечками и костяными бляхами, выточенными из копыт крупного рогатого скота. Я такие видел впервые и серьёзными они не выглядели. Парочки не самых сильных ударов мечом хватит, чтобы разлетелись на запчасти. Разве что от стрел прикрываться.
Возможно, именно для этого щиты и предназначены. Потому что эти пятеро не просто по опушке крадутся. Они то и дело останавливаются, дружно поглядывают в сторону «навозного каравана».
Разбойники? Но какой смысл нападать на такую цель? Да, в империи даже навоз с тракта что-то стоит, и собирать его дозволяется не всем. Но сомневаюсь, что столь сомнительной ценностью можно заинтересовать криминальный мир.
Но тогда в чём смысл такого поведения?
Непонятно.
Неожиданно, но я заинтересовался. На моих глазах разворачиваются странные события. Эти оборванцы, похоже, нацелены именно на группу с повозками. Дожидаются, когда «подметальщики» окончательно скроются из вида.
А они, между прочим, уже едва просматриваются.
Сейчас что-то будет.
Пропустив ничего не заподозрившую пятёрку, начал за ними красться, прилагая все силы, чтобы не нашуметь. Но, честно говоря, зря старался. Хворост в этом лесу попадался, но только не на опушке. Здесь всё вычищено в ноль, наступить на сухую ветку почти так же сложно, как встретить гадюку посреди Антарктиды. Да и эти пятеро столь фееричные ротозеи, что за ними можно шагать на ходулях в костюме клоуна со связкой разноцветных шариков в одной руке и огромной погремушкой в другой.
И хоть тарахти этой погремушкой, хоть нет, всё равно вряд ли заметят.
Около получаса их преследовал. В конце концов, решил, что пора это прекращать. Время идёт, а ничего не происходит. И до сих пор не понял, в чём смысл их действий. Вон, тройка с мётлами уже давно за пределы видимости удалилась, значит, пора и мне уходить.
Но именно тут дела и завертелись.
Мужчины остановились в очередной раз. Пошушукались о чём-то, наведя меня на мысль, что надо бы выучить навык на подслушивание издали. Полезная штука не только для таких ситуаций, а и для леса. Давно стоило закрыть этот пробел, но нет же, трясся над навыками, толку от которых почти во всех случаях ноль, если не меньше.
Под эти мысли все пятеро подались вперёд, заставив меня призадуматься над их резко изменившимся поведением. За всё время преследования они впервые рискнули выбраться из зарослей.
И тут я начал понимать, что этот момент выбран не просто так. Передняя команда удалилась на километры, их давно уже не видать. А каторжники, едва поравнявшись с очередным верстовым столбом, вместо возни с навозом разделились на две пары и принялись ругаться, грозно замахиваясь друг на дружку деревянными лопатами.
Охранник отреагировал предсказуемо. Чуть приблизился, тоже начал что-то кричать. Но применять лук не торопился, и даже стрелу из колчана не достал.
А ведь эти четверо на самом деле не ссорятся, они примитивно отвлекают внимание на себя. Вон, возничие тоже на них уставились, никто не косится влево, откуда торопливо подбирается вооружённая пятёрка. Прятаться на расчищенной полосе негде, шагают во весь рост быстро, но на бег не переходят. Мне это кажется неправильным, я ведь прекрасно вижу, что лук у охранника куда лучше обычной деревяшки. Сможет начать посыпать их стрелами издали, если заметит. Доспехов у оборванцев нет, а пара сомнительных щитов всех и всё не прикроют.
Будто подслушав мои мысли, пятёрка перешла на бег, преодолев половину очищенного от растительности пространства. Один при этом тут же запнулся, покатился по земле, потеряв дубинку. Падение его выглядело наигранным, похоже, такими способом пытается уклониться от нападения, или хотя бы не оказаться в первом ряду.
Оставшиеся не стали его ждать, мчались всё быстрее и быстрее. Один притормозил уже шагах в двадцати от обочины, присел на колено, шустро вонзил в землю перед собой три стрелы, четвёртую наложил на тетиву.
Охранник, не переставая что-то кричать, начал приближаться к ругающимся, снимая с пояса свёрнутый кнут. При этом он будто почуял неладное, повернул голову. В тот же миг стрела вонзилась ему в бок чуть выше поясницы.
Заорав, раненый отбросил кнут и потянулся к колчану. Выхватил стрелу, но выпустить её ему не позволили. Один из ругавшихся каторжников резко перестал ссориться с коллегами по заключению, и, умело размахнувшись, швырнул лопату, будто копьё. Ловко и метко, со знанием дела: или навык имеется, неплохо приподнятый, или немало тренировался. Встрять деревяшка, конечно, не встряла, но так сильно врезала по голове, что прилипший навоз шрапнелью разлетелся, а охранник упал….
И тут на него налетели трое оборванцев, которые так и продолжали бежать. Замелькала дубинка, опустился топор, чтобы подняться уже окровавленным. Заключённые, подскочив, начали вносить посильный вклад своими изгвазданными лопатами.
Возничие, переглянувшись, попрыгали на брусчатку, после чего дружно припустили в лес, что зеленел по другую сторону дороги за такой же расчищенной полосой. Нападавшие и каторжники никак на их тактическое отступление не отреагировали. Перестав избивать охранника, они начали освобождать его от простеньких доспехов из проклеенной ткани и кожи.
Я же, глядя на это, призадумался.
Детали происходящего неизвестны, однако понятно главное. Команда, занимающаяся уборкой имперского тракта – это серьёзно. Они не просто заключённые, они работают на Раву. Навоз, что они собирали, это не просто навоз – это собственность империи. А нападавшие явно в сговоре с каторжниками. В жизни не поверю, что те просто так затеяли свару именно напротив верстового столба. Все заранее договорено, иначе непонятно, – зачем эти пятеро крались по лесу, если можно напасть в любом месте.
Вот теперь понятно зачем. Вот же я балбес, раньше не догадался. Очевидно, ушедшая вперёд команда в планы не входила. То есть связываться с их охранником нападавшие не хотели. Видимо сговорились заранее, выбрали несколько столбов, а не один, чтобы остановится в самый благоприятный момент, когда свидетелей не будет.
Ну ладно, мне-то что с того? Можно обойти всю эту деятельность стороной и продолжить путь дальше по лесу.
Но дело в том, что эта похожая пародия на дремучий лес начала надоедать. К тому же я не так далеко от мест, где, так или иначе, придётся показываться людям. Но я ведь не зверь дикий, и я не вижу смысла затягивать неизбежное.
Я достаточно удалился от места высадки, меня с ним теперь ничего не связывает. Так почему бы не устроить «выход в люди» на три-четыре дня раньше? Поем, как человек, может и ночлег достойный найду. Хорошо бы ещё лошадью обзавестись, но в данный момент, увы, нельзя.
Да, я не уверен на все сто, что поездка верхом повлияет на успех задуманного. И время можно сэкономить, что очень кстати. Но нет, в таком деле лучше не отклоняться от намеченного плана.
Итак, только что на моих глазах какие-то бродяги напали на представителя империи. Не факт, что он ещё жив, но даже с мёртвого можно получить пользу.
Поправив на голове широкополую шляпу из чёрной ткани, я припустил вдоль опушки с расчётом выбраться из леса чуть левее, и уже оттуда свернуть к дороге. Не хочу, чтобы видели меня выходящим из зарослей.

* * *

Как ни быстро я двигался, задуманный обход занял немало времени. И когда я снова приблизился к месту остросюжетных событий, там, собственно, уже не было ничего остросюжетного. Окровавленное тело охранника лишилось одежды и обуви и теперь лежало на обочине, на той самой куче навоза, которую не успели погрузить. Двое бродяг занимались тем, что со смехом прикапывали свою жертву, причём использовали не землю, а кое-что похуже. Остальные тоже работали лопатами, торопливо вываливая неприглядный груз из повозок. Очевидно, решили экспроприировать транспорт, но не желали ехать вместе с удобрениями.
Приближаясь, я понял, что двоих не хватает. Сместился к обочине и разглядел их чуть дальше. Они направлялись в сторону сообщников на обычной крестьянской телеге. Похоже, владелец не вовремя появился и быстро понял, что влип в нехорошее. И также понимая, что на тяжело гружёной повозке уйти не получится, повторил нехитрый тактический манёвр парочки возничих.
Да уж, имперский тракт – место бойкое. Если эта братия задержится здесь ненадолго, каждый обзаведётся личным транспортом.
Или, скорее, познакомится со стражей, которую на такой дороге должны держать в немалых количествах, дабы не позволяли озоровать криминальным личностям. То есть то, что бродяги до сих пор не исчезли, не лучшим образом характеризует уровень их интеллекта.
Впрочем, совсем уж безнадёжными они не были, потому что меня заметили издали. Ну, то есть, не с километра, но и не в тот момент, когда я начал дышать им в затылки. Метров за семьдесят принялись головы поворачивать.
Те, у кого было своё либо отобранное у охранника оружие, побросали инструменты для грязного труда, остальные не стали расставаться с лопатами. Все дружно столпились на дороге, нехорошо уставившись в мою сторону.
Я же приближался неспешно, не демонстрируя не малейшего намёка на агрессию. Шёл себе и шёл, как обычные путники ходят. Но при этом прекрасно осознавал, что обычным не выгляжу.
Во-первых – одежда. В Хлонассисе я не всё попало хватал, тщательно подбирал каждую деталь гардероба. Только чёрный и тёмно-синий цвета. Хибо – что-то среднее между курткой и халатом. Добротная ткань, отсутствие наружных карманов, незатасканная. В талии перехвачена универсальным поясом-омо: широкий, из кожи и металла, его могут носить и те, кто живут оружием, и мирные люди, которым требуется надёжная опора для закрепления инструмента и квадратных сумочек-ами (в них так удобно таскать всякую мелочёвку). Тонкая рубашка со стоячим воротником. Внимательный человек даже издали поймёт, что это шёлк. Сорт может и не определит, но шёлк дешёвым не бывает. Свободные штаны особого покроя, не стесняющие движения. Тупоносые туфли из особым способом обработанной кожи. Вроде замши смотрится, но есть отличия. Широкополая шляпа, надвинутая на лоб, скрывает значительную часть лица, глаз из-за неё почти не видно.
И ещё у меня на поясе меч. Приз от Первохрама не выглядит дорогим, но даже в ножнах смотрится грозно. Явно не игрушка.
Меч – не просто оружие. Это весьма и весьма статусный предмет. В дешёвом мече нет смысла, смех один, а дорогой немногим по карману. Да и зачем он обычным крестьянам? Для охоты малопригоден; учителей, умеющих показать, как правильно за такую вещь держаться, найти по деревням сложно.
Если уж простолюдину приходится служить или воевать, ему не меч, а копьё полагается. Либо его разновидности. Исключения только для инженеров и стрелков, но у них своё оружие – особое.
В общем, человек с мечом на просторах Равы, это как на Земле где-нибудь в Москве подкатить к пафосному клубу на дорогущей тачке, выйти из нее в дорогущем тряпье от самых известных модельеров, да с пачками денег, торчащими из каждого кармана. Сразу видно – не с помойки человек заявился.
К сожалению, из всего этого образа я разве что тачку мог сейчас предъявить. Всё остальное выглядело как-то неправильно. Одежда может и модная, но что-то с ней не так. Как я не отмывал её во встреченном вчера ручейке, сильно это не помогло. Разве что от белых пятен, оставшихся от высохшей морской воды, избавился. Остро не хватает полноценной стирки с последующей глажкой.
Дорожный мешок за спиной – как-то тоже не вяжется с образом богатого и уверенного в себе пешехода. Такие верхом передвигаются, или в повозках, но никак не на своих двоих, перетаскивая поклажу на горбу. Лук со снятой тетивой, тщательно завёрнутый в белую ткань – тоже как-то неуместно смотрится. Неопытный взгляд может не опознать скрытое оружие. Запросто спутают с коротким коромыслом, а здешнее общество погрязло в первобытном сексизме.
Коромысло – инструмент для переноски вёдер. Причём инструмент женский. Так что он делает у меня за спиной?
Что-что… нежелательные ассоциации вызывает.
В общем, на бродягу я не тяну, но выгляжу, как не пойми кто. Видно, что каторжники и освободившие их бродяги пытаются разобраться, кто же это такой приближается столь смело. И уравнение в их головах никак не сходится.
Один, самый высокий и дерзкий, вышел навстречу. Но недалеко, на пару шагов. Вскинул руку, выставляя в мою сторону копьё.
Злобно проревел:
– Уходи отсюда, пацан!
Я, продолжая приближаться всё так же неспешно, чуть поднял голову и спокойно поинтересовался:
– А если не уйду?
– Если не уйдёшь, будешь есть навоз ртом!
– Именно ртом? Из каких же ты краёв прибыл, несчастный человек, если у вас там можно принимать пищу чем-то другим?
Бродяга счёл вопрос чересчур сложным, и поэтому перешёл к делу:
– Убейте его!
Первый лучник выстрелил в тот же миг. Второй замешкался, да и безнадёжно промахнулся, несмотря на невеликую дистанцию. Похоже, трофейное оружие вручили не в те руки.
Впрочем, первому его проворство и ловкость тоже не помогли. Я, продолжая сближаться, на ходу выхватил меч и небрежно отбил стрелу. Ничего сложного в таком фокусе нет: этот лучник ещё при нападении показал, что руки у него растут из ягодиц, а оперативно извлекать различное оружие из ножен я учился не один месяц.
Один из бродяг развернулся и задал стрекача. Тот самый, который в самом начале сумел отстать от всех. Готов поставить приличные деньги на то, что этот тип доживёт до старости.
А вот владелец копья – вряд ли. Он единственный не спал с лица в тот миг, когда молниеносно появившийся меч отбил стрелу. Вон, оба лучника даже не тянутся к колчанам, просто смотрят странно, челюсти отвесив. Остальные одновременно назад подались, ещё чуть, и тоже побегут.
Меч – это серьёзное оружие. Такое кто попало не таскает. Даже если это всего лишь подросток, его следует опасаться. А когда он с демонстративной небрежностью отбивает стрелы, нетрудно догадаться, что имело место серьёзное обучение, в ходе которого развивались, в том числе, и завязанные на тяжёлом клинковом оружии навыки.
Мальчишки, способные не напрягаясь прирезать полдюжины взрослых, в этом мире не диковинка. И мелкий криминалитет это прекрасно знает.
Вот только вожака, как говорится, заклинило. Размахивая своей зубочисткой, помчался на меня. При этом демонстрировал вполне профессиональную сноровку. Своим оружием он пользоваться умел.
Но скорость смехотворная. С высоты моей Ловкости его атака смотрелась скорее учебно-показушной, чем настоящей. С лёгкостью пропустив противника мимо, я врезал вслед мечом, жёстко приложив плоской поверхностью клинка по затылку.
Оглушённый бандит ещё падал, когда я, выжав максимальную скорость, в один миг подскочил к остальным.
– Всем стоять! – рявкнул злобно, выхватывая лук из рук ошеломлённого бродяги, и стрелу из его колчана.
Выстрел последовал через секунду, и в полусотне шагов вскрикнул беглец. Я не был уверен, что попаду: оружие незнакомое, да и драпал он шустро, далеко ушёл. Но если учить меня бою на мечах было некому, с луком – другое дело. В Пятиугольнике хватало умельцев. Пусть не лучшие из лучших, даже подмастерьями никого не назовёшь, но они могли дать мне чуть больше, чем базовая подготовка.
Не обращая внимания на деморализованных бандитов, я рявкнул в сторону зарослей:
– Эй! Два трусливых дармоеда! Приведите ко мне негодяя с простреленной ногой! А вы, мерзавцы, чего встали?! – это я уже на бандитов накинулся. – Немедленно тащите сюда своего главного! И шевелитесь, если хотите, чтобы я вас пощадил! Вы презренные разбойники! Вы грабите честных людей на имперском тракте! Я могу вам всем выпустить кишки, и этим покрою своё имя славой!
Гм… А не слишком ли я переборщил с пафосом? На юге принято общаться именно так, особенно в аристократической среде, но это мне известно лишь в теории. Кто знает, не выгляжу ли я со стороны по-дурацки.
Север в этом отношении куда проще, рассыпаться напыщенными фразами не приходится. Но надо постараться не походить на того, кто пришёл с той стороны, так что лучше «пересолить».
Возничие, скрывавшиеся в кустах, наперегонки помчались выполнять моё распоряжение. Да и бандиты зашевелились. Некоторые побросали оружие, другие всё ещё держали его в руках, но ни малейшего намёка на агрессию с их стороны не наблюдалось. Похоже, я качественно подавил их волю. И это странно, ведь особых усилий не прилагал, да и запугивал не слишком страшно. Даже никого не убил.
Сама доброта.
Может чуют мою полнейшую уверенность даже не в победе, а в том, что победа будет лёгкой? Да и скорость оценили, никто больше не пытается бежать, понимают, что догоню играючи.
Да и зачем догонять, если есть пара натянутых луков и запас стрел? То, как прекрасно я обращаюсь даже с незнакомым оружием, они тоже оценили.
Итак, насколько я понимаю имперские законы, мне удалось схватить шайку, так сказать – «федеральных преступников». И дело не в том, что они помешали «бизнесу с навозом». Имперские тракты – это стратегические объекты. Режим здесь особый. Тот, кто сдаст пойманного разбойника, оказывает услугу самому императору. Что всячески поощряется.
А это открывает передо мной возможность обзавестись кое-чем особенным. Расположением местной стражи, или даже неподдельной записью в подорожной.
Это пойдёт на пользу моей временной легализации.

Глава 16
Пафоса в Раве много не бывает

Имперский тракт – это не просто хорошая дорога. И столбики по её обочинам не просто так расставлены. Обученные грамоте люди по знакам и цифрам на них всегда могут узнать, как далеко до ближайшего населённого пункта или станции.
Станция – это место, где путники могут остановиться на ночлег, найти недорогую еду, надёжную охрану, подковать лошадей, починить сбрую, купить припасы и прочее-прочее. Содержание станций – обязанность имперских чиновников, заведующих трактами.
Вот к такому месту мы и направились. Две дурно попахивающие повозки с телом стражника, связанным главарём, кучкой перепуганных рядовых бандитов и парой возничих. Сам я шёл пешком, что никого не удивило. Понятно, что столь солидный человек ни за что не унизит себя поездкой на транспорте, предназначенном для перевозки навоза.
Как назло, стражники по пути не подвернулись. И лишь заехав в ворота станции, я заметил группу одинаково экипированных вояк, отиравшихся перед крыльцом самого богатого на вид здания. Очевидно – местная администрация, а они её охраняют, или дожидаются распоряжений от начальства.
То, что возничие без приказа направили повозки в их сторону, убедило меня окончательно. Опередив неуклюжие телеги, я приблизился к стражникам и обратился к ним голосом столь презрительно-напыщенным, что чуть самого не затошнило:
– Заберите своих омерзительных разбойников из этих вонючих телег. Да поживее. Сделайте хотя бы вид, что умеете работать.
Чуть повернувшись, направился дальше, безошибочно вычислив заведение, в котором можно, как минимум, нормально поесть, а как максимум – отоспаться и привести одежду в порядок.
– Каких разбойников? – недоумённо кинули в спину.
Я, не оборачиваясь и не останавливаясь, ответил с усиленным презрением:
– Тех, которых вы ловить должны. И которые убили охранника каторжников, потому что стражи на дороге нет, она вся здесь околачивается. Если нужны подробности, поговорите с возничими, они всё расскажут.
– Да это же Шокто Кусок! – удивлённо воскликнули от повозки, где лежал связанный вожак.
Похоже, одного стражники сходу опознали. Может и зря я на них наехал, что-то соображают.
Да нет, не зря. Тут так принято. Если ты важный человек, со всеми, кто откровенно ниже тебя, принято общаться, как с кучей заплесневелых фекалий.
Это одна из многих причин, по которой северяне недолюбливают имперцев.
Начало положено. И пока бюрократическая машина завертится, я, возможно, как минимум успею пообедать.

* * *

Имперский трактир оказался таким, каким я его и представлял. Разве что куда грязнее, чуть ли не хлев. И тягостное ощущение усиливалось из-за низко нависавшего потолка, недостатка освещения и едкой дымовой завесы. Чуть ли не все посетители курили самый дешёвый табак. И этому занятию они предавались без перерывов. К тому же мой нос уловил оттенки более серьёзных веществ, которые вот так, в открытую, потреблять в Раве, насколько я знаю, строжайше запрещено.
В общем, заведение выглядело не очень-то фешенебельно. Но другого здесь не заметил, а поесть надо.
Понятно, что про зал для некурящих можно даже не заикаться. Я просто выбрал свободный стол, прошёл к нему, глядя прямо перед собой. Вертеть головой, как принято у ротозеев – минус для статуса.
Ко мне тут же поспешила женщина из обслуги. Намётанным глазом определила, что мальчик не из простых, заставлять такого ждать – чревато. Она даже руки при этом начала вытирать об сальный передник, выказывая особое уважение. Как по мне, лучше бы дымящуюся трубку изо рта вытащила и зашвырнула её в дальний угол. Но, увы, здешний сервис не запрещал персоналу устраивать посетителям химические атаки.
– Добрый день господин. Вы что-то желаете?
Едва заметно кивнув, я, не глядя на женщину, сказал:
– Самой лучшей еды мне подай. В хорошо вымытой посуде. И кувшин с водой. Вода должна быть чистой и холодной. И если найду хоть один волос, заберу себе голову, с которой он упал.
А не перебрал ли я с пафосом? Может стоило попросить меню, или хотя бы устный список блюд? Поди пойми, как здесь полагается заказывать, в равийских порядках я не силён.
Но женщина отреагировала так, будто ждала именно эти слова:
– Я мигом, господин. Всё будет самое лучшее.
Вскоре я уплетал жаркое из оленины, окруженное завалами маринованных овощей и ломтей хлеба. Если честно, доводилось видеть еду на порядок лучше. Мясо остывшее и жестковатое, прошлогодние соленья выглядят не первоклассно. Ну а чего ещё ожидать от заурядного имперского трактира вдали от столицы? Сюда путники приходят голод утолить, а не пирушки закатывать.
Хотя некоторые посетители вряд ли со мной согласятся. Несмотря на то, что до вечера ещё далеко, пьяных хватало. Причём некоторые накачались весьма и весьма основательно, до горизонтального расположения на досках пола.
Я, конечно, не раз слышал, что южане матёрые алкоголики, но всегда полагал, что северяне традиционно-предвзято преувеличивают их недостатки. Но, похоже, это тот случай, когда привирать не требовалось.
Нетрезвый, но твёрдо стоящий на ногах мужчина приблизился со стороны второго выхода. За ним тянулись ещё двое, аналогичные по степени опьянения. Все трое не из простых: одежда характерная – явно не крестьянская. На поясах ножи и кинжалы, но заметно, что обычно там таскают что-то потяжелее. Возможно, сняли лишнее, дабы налегке заливаться.
Уже было пройдя мимо, передний остановился, обернулся, начал нехорошо на меня таращиться, почёсывая раздвоенную чёрную бородёнку. А я, не обращая на него внимания, продолжал расправляться с жарким, отрезая от него по кусочку при помощи дешёвого столового ножа и такой же убогой двузубой вилки.
Указав на меня пальцем, мужчина, наконец, рявкнул:
– Ты кто такой и что делаешь за моим столом?!
В ответ я ничего не сказал и не сделал. Так и продолжал жевать и резать.
Что, собственно, и без слов являлось прекрасным ответом.
Приблизившись, бородач бесцеремонно расселся передо мной, а его дружки встали за его спиной.
Указав пальцем уже на себя, выпивший с великой гордостью заявил:
– Я Гаос из семьи Кетао. Я был десятником Второй Ледяной армии. А ты кто такой? И у кого ты украл эту одежду? Отвечай, жалкий молокосос, или я вышибу тебе все зубы! Страшись моего кулака!
Да уж, с пафосом у меня здесь излишков точно не будет. Вон как красиво заливается первый встречный дебошир.
А ещё этот печально-недогадливый недотёпа попытался протянуть в мою сторону инструмент, коим угрожал оставить меня без зубов. Да-да, ко мне неспешно направился немаленького размера кулак. Дескать: «Взгляни, чем именно тебе грозят».
Дальше всё пошло не по плану. Уважаемому бывшему десятнику пришлось убедиться, что его Ловкость даже в трезвом состоянии весьма уступает моей, а в нетрезвом разрыв значительно увеличивается.
Руки мои размазались в пространстве, после чего громила резко прервал пафосный монолог. Но молчать не стал, заорал от боли и великого изумления, глядя на свой кулак, пришпиленный к столешнице. Причём дрянной ножик пронзил его с такой дурью, что глубоко вонзился в доски, вдавившись в пронзённую кожу началом рукояти.
Да уж, неприятно и неожиданно.
Я, нехорошо поступив с кулаком, тут же вскочил, оттолкнув при этом лавку назад с такой силой, что та откатилась до соседнего стола. А она, между прочим, тяжёлая, её не каждый сумеет в одиночку поднять.
Меч при этом оказался в вытянутой руке. И вытягивалась она в сторону парочки громил, стоявших за спиной пострадавшего. Я опасался, что они бросятся на выручку приятелю, однако сильно переоценил их реакцию. Оба застыли истуканами и таращились на происходящее глазами баранов, внезапно узревших, как милые пастушьи собачки в один миг превратились в бешеных волков.
Даже как-то неудобно получилось. Я замер в угрожающей стойке, не понимая, что дальше предпринимать. Накинься они на меня, и всё нормально – сразу отвечу. Однако атаковать тех, кто не лезут в драку, чревато ненужными проблемами, решить которые без раскрытия своего инкогнито, скорее всего, будет непросто.
Но если и дальше ничего не предпринимать – это тоже как-то неправильно.
Мои раздумья прервал крик со стороны двери:
– Стоять всем! Немедленно прекратить драку! Убрать оружие!
Чуть повернув голову, я разглядел приближение процессии из трёх стражников, торопившихся за тучным низкорослым мужчиной с широченной и предельно самоуверенной физиономией. Даже без учёта богатых одежд понятно, что человек не самый простой. Скорее всего, кто-то из здешних начальников. Серебряная пластина, болтавшаяся на шее – не украшение, а что-то вроде удостоверения. Если разбираться в системе обозначений, можно даже выяснить должность.
Увы, я разбирался плохо. Но увиденного хватило, чтобы неспешно вернуть меч в ножны. Размахивать оружием возле непонятного должностного лица Равы без уважительной причины – такое далеко не каждый представитель самых сильных кланов отважится себе позволить.
Один из стражников указал на меня:
– Господин! Вот этот человек!
Я, делая вид, что приближающиеся служивые люди мне совершенно не интересны, крикнул:
– Стул мне! И новый нож! Этот запачкался!
Стул мне не подали, зато подскочившие прислужники в одну секунду вернули лавку на место.
Только я на неё взгромоздился, как толстяк, подойдя к другой стороне, небрежно выдернул нож из кулака пострадавшего, после чего пнул бородача на вид также небрежно, но с такой силой, что тот откатился до самой стены, шумно приложившись лбом.
К оглушённому тут же кинулись приятели, опасливо оглядываясь, а чиновник, без брезгливости упёршись руками в залитый кровью стол и буравя меня пристальным взглядом, заявил:
– Я Тсо Магдун из семьи Талсо. Второй смотритель Прибрежного тракта. Могу ли я узнать, как называть господина, которого я хочу поблагодарить?
– Можете, – благосклонно заявил я, принимая у служанки новый нож. – Я Ли из… из семьи Брюс. Просто Ли. Просто Брюс. Если вы хотите поблагодарить за руку, которую я продырявил, благодарность не принимается. Этот червь получил по заслугам, нет смысла тратить слова ради такого ничтожества.
Толстяк скривился:
– Вы можете отрубить Гаосу руку по плечо, если считаете, что он это заслуживает. Мне это неинтересно. Но вы схватили негодяя Шокто, а он человек Багулая. Я прибыл сюда как раз для того, чтобы истребить всю его омерзительную шайку. Местный смотритель станции слаб душой и не справляется со своими прямыми обязанностями. То, что ко мне сразу по приезду притащили Шокта, добрый знак. Этот гнойный пёс всё мне расскажет про своих негодных сообщников. А вы, господин Ли, можете получить заслуженную награду в канцелярии префекта или у главного смотрителя, а также мою благодарность.
Я покачал головой:
– Награду заберите себе, или передайте тому, кто занимается поимкой людей. Я…моя семья… семья Брюс такими делами не занимается.
Говоря это, я скривился, лишний раз намекая, что не вполне отношусь к Брюсам, но при этом охотой за головами мелких бандитов действительно не промышляю.
– Хорошо, господин, – понимающе кивнул толстяк. – Тогда позвольте мне выразить свою благодарность. И если вам будет угодно, я бы мог оставить запись об этом событии в вашей подорожной.
Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Все прошло даже проще, чем мне представлялось.
Дело в том, что здесь не цепляющийся за гражданские свободы Север, здесь исконно-имперские земли. Говоря короче – вокруг меня простирается территория тотальных запретов.
Что это значит? Да много чего. Крестьяне и ремесленники, не относящиеся к шудрам, тем не менее, формально почти всегда кому-то принадлежат. Что-то вроде крепостной системы, где люди привязаны к определённой местности и её владельцам. Перемещаться без проблем им дозволяется лишь на ограниченной территории. Если удалиться от неё без спроса, могут принять за беглого, а это чревато.
На такой случай граждане используют стандартные подорожные. Простой и эффективный способ контролировать миграции населения. Эти документы, в теории, должны быть у всех без исключения, включая аристократов. И если у крепостных в них указывались личностные ограничения, у клановых это отпущение всех грехов, плюс дозволение странствовать где угодно и ни перед кем не отчитываться.
По факту аристократы не всегда обременяют себя подобными формальностями. Нормальный чиновник и без подорожной никогда не перепутает благородного с простолюдином.
И даже более того, требовать такой документ поостережётся. Потому как предсказать реакцию кланового на подобное требование трудно. Ведь в ответ можно запросто заполучить проблемы не только с карьерой. Не счесть, сколько мелких чиновников не дожили до имперской пенсии именно из-за таких ошибок.
Тсо Магдун – второй смотритель стратегической дороги. Большой человек в этом регионе. И даже слабое освещение не помешало ему сходу рассмотреть то, на что не обратил внимания подвыпивший бородач.
Нет, дело не в одежде и даже не в мече. И то и другое можно украсть. Дело в том, что у меня насыщенно-синий цвет глаз. Такая черта внешности и у простолюдинов, вроде как, встречается, но это один случай на миллион, да и тот под большим сомнением.
Одежду тоже полностью со счетов сбрасывать нельзя. Да, она у меня выглядит не очень презентабельно, однако далеко не простецкая. Хорошие деньги стоит, хоть с виду неброская. Да, громила, заработавший дыру в кулаке, безусловно прав, она грязноватая. Ну так имперский тракт – это не пятиминутная прогулка по парку. Дело долгое, всякое случается, мало ли где молодой аристократ мог запачкаться. Не исключено, что именно в той схватке, по результатам которой к стражникам попал Шокто.
К тому же одежду можно носить по-разному. И если благородный даже в тряпье сумеет смотреться благородно, простолюдина даже в золотую фольгу заверни, блистать вряд ли станет. Не обучен он правильно себя выставлять, а такие, как я, эту науку постигают с детства, в окружении себе подобных.
Так сказать – живые примеры поведения всегда перед глазами.
И это ещё не всё. Меч – предмет, доступный не только для аристократов, но у простого человека такое оружие встречается нечасто. И хотя подарок Первохрама не обременён драгоценными излишествами, человек, разбирающийся в оружии, легко поймёт, что клинок не из рядовых.
Осанка, речь, поведение и всё прочее однозначно указывают на то, что я не в сарае воспитывался. Разумеется, простолюдин способен слепить из себя подобие благородного при должной смекалке и богатом жизненном опыте. Но если первая встречается в любом возрасте, на второе в моём случае рассчитывать сложно.
К тому же Брюс – не просто никому не известная семья. Выбранное название откровенно-странное – оно отдаёт чем-то таинственным, явно чужеродным, не связанным с Равой. Так и есть, я ведь взял псевдоним от знаменитого актёра, игравшего в боевиках про восточные единоборства. Тсо Магдун такие детали знать не может, но по всему заметно, что в озвученные мною «фамилию и имя» он не поверил. Чиновник не из рядовых, следовательно – не наивный.
Тогда зачем я ему голову морочу, нарываясь на неприятности?
Да затем, что ни на что я не нарываюсь. Всё, что можно во мне разглядеть, указывает на то, что я молодой аристократ, путешествующий инкогнито. Это весьма удобно, если у твоей семьи имеются горячие конфликты с другими семьями Равы, и при этом придётся проезжать через их земли или поблизости. «Юную поросль» во многих случаях трогать не принято, если сама не нарывается, но и позволять показываться где угодно – дурной тон. Однако если скрывать личность, вызнавать подноготную не принято – дурной тон.
Вот так и появляются «Ли Брюсы» да «Чаны Джеки» с подорожными, слепленными на скорую руку подобострастными мелкими префектами, или даже родовыми канцеляриями. Бывают и такие имперские привилегии.
Свою подорожную я сам слепил. Точнее не сам, а сторонних специалистов привлекал. Пачку типовых наделал в своё время, да вот беда, остались в мешке вещевом, когда пришлось с корабля нырять. Спасибо Ингармету, у него нашёлся хороший каллиграф из тех, которые на Земле рисуют банкноты лучше качеством, чем у продукции Федеральной резервной системы.
Ну да это мелочи, мог бы и не стараться. Риска почти нет, подозревать столь явного аристократа в подделке ничтожного документа – последнее дело.
Сделав вид, что даже не покосился на протянутую подорожную, чиновник с поклоном принял сильно вытянутый кусок пергамента с фигурно обрезанными углами, после чего протараторил:
– Господин Ли, семья Брюс будет вами гордиться. Мой каллиграф оставит подробную запись о вашем славном деянии, а я скреплю её печатью второго смотрителя. Вы можете подождать, пока мы это сделаем, либо сказать, куда движетесь, и я пошлю за вами подорожную с гонцом.
Особого желания сообщать о своих планах я не испытывал. Однако, что теряю? Да ничего. Моя текущая личность насквозь фальшивая, Ли из семьи Брюс в скором времени исчезнет, как до него исчез Гер, шпион Ингармета. Опознать меня разве что по приметам можно, но при отсутствии технологии фотографирования – это дело непростое.
– Я направляюсь к великому мастеру Тао. Или просто мастеру Тао. Он предпочитает называть себя человеком без корней. Его скромность не уступает его мастерству.
Лицо чиновника чуть переменилось, и он напрягшимся голосом уточнил:
– Могу я поинтересоваться, уж не тот ли это Тао, которого принято называть великим мастером техники одного удара?
– Да, это он.
Чиновнику, похоже, стало дурно. Он чуть на стол не завалился, но тут же пришёл в себя и задумчиво произнёс:
– Путь опасный. Казённые крестьяне совсем отбились от рук, они грабят и убивают путников. У них случился неурожай в прошлом году, и они решили, что можно в этом тянуть с налогами. Приходится выбивать причитающееся из неблагодарных скотов. Позвольте я дам вам в сопровождение двух всадников. Не хочу за вас беспокоиться.
– Я путешествую пешком и не собираюсь обзаводиться лошадью. Таков мой обет на пути к мастеру.
– Понимаю. Господин Ли, тогда позвольте дать вам в сопровождение двух пеших воинов?
Экий настойчивый. Ну не отказываться же?
Я благосклонно кивнул.
А чиновник выпрямился, достал платок, начал стирать кровь с ладони, заявив при этом:
– Тот сброд, который был с Шокто, мои люди сейчас повесят. И всех казённых крестьян, которых нашли на станции. Прекрасное зрелище, рекомендую не пропустить.
– А крестьян-то за что? – не понял я.
Чиновник взглянул на меня с лёгким недоумением:
– Господин Ли должно быть позабыл. Я же объяснил, многие из них с осени отказываются платить квартальные подати, ссылаясь на прошлогодний неурожай.
– Я не забыл. Но вы сказали, что будут повешены все крестьяне, которых здесь нашли. Они что, все не платят подати?
Снисходительно улыбнувшись, Тсо пояснил:
– В общинных делах всё запутано, а у меня нет времени разбираться, кто из них платит, а кто нет. Да и зачем? Это ведь не шудры, это всего лишь казённые. Отрепье прямо сейчас должно получить урок. И оно его получат. Вдовы и дети казнённых вернутся в деревни и расскажут, что здесь было, тем, кто сюда не поехали. Это очень хорошо прочистит мозги быдла. Да, меры расточительные, но что поделаешь, ведь подати полагается собирать быстро, или с нас за это тоже спросят. И без того задержка вышла по вине здешнего никчемного руководства. Это самый быстрый способ напомнить простолюдинам о своевременности. Так что не пропустите, господин Ли. Столько висельников за один раз не каждый день даже в столице подвешивают. А если кому-то не хватит верёвок, посадим на кол. Так даже веселее, и боятся этого они куда больше, чем петли. Обязательно подходите.
Радостно смеяться в ответ на такое предложение я не стал. Как и хвататься за сердце с гневными призывами прекратить произвол и уважительно относиться к человеческой жизни.
Здесь другой мир, здесь нельзя опираться на земную мораль. Казённые крестьяне – низшие из низших. Они даже не люди императора, они особая государственная рабочая сила, которую прикрепляют к различным учреждения или даже отдельным чиновникам. Те за счёт них кормятся, но при этом часть податей должны доставлять в казну.
И часто кормятся так, будто еду никогда не видели. Последние соки выжимают, после чего требуют ещё. И если не получают, с лёгкостью устраивают жесточайший террор, заставляя людей выкручиваться как угодно, лишь бы что-нибудь принесли.
Неудивительно, что уровень криминала в империи столь высокий, что я с первых шагов в этом убедился, даже не забредая в густонаселённую местность. Иногда и до восстаний доходит. Или нет, громко сказано – всего лишь мелкие бунты.
Крупные волнения здесь, вроде бы, не случаются. Невооружённые и необученные самые низовые омеги ничего не могут поделать даже против самой обычной стражи. А если привлечь настоящих военных, всего лишь небольшой отряд профессионалов способен в ноль раскатать всю округу.
Это как танки против дикарей с деревянными копьями.
Хозяев у казённых крестьян, фактически, нет. Никто за них не спросит в случае гибели. Есть лишь временщики, спешащие содрать с них шкуры и мясо, а после и кости в дело пустить. И что будет после, власть держащим неинтересно. Сегодня этот толстяк здесь вторым смотрителем, а через год может оказаться префектом за тысячу километров.
Империя большая, чиновников немного, вечно где-то начальников не хватает.
Так что, по местным меркам – всё нормально.
Но я не пошёл смотреть на казнь. Да, знаю по не самому приятному опыту, что за это зрелище ПОРЯДОК может даже чем-то вознаградить. В том числе нестандартными подарками. То есть зрителей он считает в какой-то мере соучастниками убийства.
В принципе – так и есть. Не одному мне известно, что это потенциально выгодное дело. Знай себе стой, смотри, как человека истязают. И жди. Глядишь, повезёт, и что-нибудь во вместилище свалится.
Но нет, спасибо, без меня обойдутся.

Глава 17
Страшный человек живущий наверху

По имперскому тракту удалось пройти лишь часть пути. Увы, место, в которое я стремлюсь, находится не в самых благодатных краях, поэтому с дорогами всё плохо. Почвы в этой части побережья скудные, и даже на них приличные наделы возделывать трудно, потому что камней больше, чем земли. В здешних краях с запада в море спускаются остатки древнего хребта, где хватает скал и сопутствующих им пустошей, на которых даже самая скудная трава не везде способна прорасти.
В провожатые мне выделили двух первостатейных болванов: Шатао и Кьяна. Всю дорогу эти человекоподобные недоразумения состязались друг с другом в идиотизме. Несмотря на заверения, что они запросто доведут меня до места, проводники из них такие, что их только к Смерти можно попросить отвести.
Да-да – удачная идея, ведь вечная жизнь будет обеспечена. Плюс сама идея похода на мыс Гаддокус стражников почему-то удручала. Как это полагается у альтернативно умных людей, они охотно верили во все побасенки, населявшие почти безлюдные земли всевозможными чудовищами и неисчислимыми армиями бандитов-альф со степенями просветления не ниже сотой.
Я даже не удержался, спросил однажды, что столь могущественные криминальные личности потеряли в бесплодном краю, где грабить некого. Шатао от столь простого вопроса впал в состояние, неотличимое от комы, а Кьян изобразил неумелую попытку подумать, после чего неуверенно заявил, что там, вроде как, по ущельям можно мумиё добывать и дикий мёд. Вот этим и промышляют величайшие душегубы.
В общем, оба полностью безнадёжны. Складывается впечатление, что в дорожную стражу после неудачной лоботомии принимают. Я с этими гуманоидами почти не разговаривал – бессмысленная потеря времени. И не переставал жалеть о том, что принял предложение смотрителя.
От этого «почётного эскорта» ничего хорошего не видел. Зато плохое постоянно.
Когда поймал парочку на попытке разграбления огорода возле одинокого крестьянского подворья, чуть не избил до полусмерти. Ограничился лёгкой взбучкой, пообещав, что если ещё раз поймаю на нехорошем, отправлю их назад.
На сломанных ногах.
Вряд ли зачаточного интеллекта стражников хватило на то, чтобы полноценно осознать смысл угрозы. Но, к счастью, дальше по пути на ночлег останавливались исключительно в безлюдных местах, где проявить свои дурные наклонности они не смогли.
На четвёртый день подошли к пологой холмистой гряде. Тут мои познания заканчивались, я, готовя этот план, не сумел раздобыть подробную карту Гаддокуса. Подозреваю, что таковой не существует, нет смысла проводить точные геодезические изыскания в столь унылых краях. Поэтому я лишь приблизительно догадывался, где именно живёт тот, кто мне нужен.
Но тут провожатые впервые за всё время сумели удивить своим мизерным коллективным разумом.
Первым голос подал Шатао:
– Господин, вы бы не ходили вон по той тропе.
Я поразился так, как должен поразиться человек, с которым дерево заговорило.
Обернувшись, уточнил, не веря ушам:
– Ты что-то умное сказал?
Стражник остановился, тут же опёрся о копьё и закивал:
– Да господин. Я сказал, что вон по той тропе лучше не ходить. Вы прям к ней идёте, вот я и сказал.
– И почему туда не надо идти? – продолжая изумляться, спросил я.
– Мы туда ходили, и нам там не понравилось, – присоединился к разговору Кьян.
– И что же вам там не понравилось?
Стражники, как это принято у скудоумной парочки, затараторили наперебой, торопливо давясь словами, поразительно гармонично дополняя друг друга. Будто их микроскопические мозги слились воедино, дабы донести до меня важную информацию непрерывным потоком:
– Там живёт страшный человек.
– Мы его не видели.
– Но он страшный.
– Это точно.
– Даже не сомневайтесь.
– Очень страшный.
– Мы тогда сопровождали сына господина Тсо Магдуна.
– Молодой господин шёл к этому страшному человеку.
– Хотел получить от него тайную воинскую мудрость.
– Он очень это хотел.
– Лошадь молодого господина не смогла подняться по тропе.
– Молодой господин оставил нас внизу, а сам отправился наверх.
– С двумя телохранителями.
– Сильными.
– И страшными.
– Очень страшными.
– Даже мы их боялись.
– А мы не трусы.
– Вскоре молодой господин вернулся.
– Без телохранителей.
– Побитым.
– Весь в синяках.
– Со сломанным носом.
– В запачканной одежде.
– На его штанах было грязное пятно.
– Отпечаток ступни.
– Большой отпечаток.
– Прям там, где штаны начинаются.
– На заду.
– Молодой господин был зол.
– Очень зол.
– Мы спросили: «Господин, кто это с вами так дурно обошёлся?»
– Он нам ответил.
– Но не словами.
– Да, он не говорил.
– Он только кричал.
– Сильно кричал.
– Молодой господин нас поколотил.
– Больно поколотил.
– До слёз.
– Потом по тропе спустились его телохранители.
– Их тоже кто-то поколотил.
– Очень сильно поколотил.
– Сильнее чем нас.
– Намного сильнее.
– Они тоже были злы.
– И ещё они были напуганы.
– Господин Ли, нас всех поколотили.
– И тех, кто внизу остались, и тех, кто наверх сходили.
– Получается, разницы нет, здесь везде колотят.
– Но тех, кто сходили наверх, поколотили сильнее.
– Наверху страшное место.
– Хуже чем внизу.
– Ужасное.
– Там бьют сильнее.
– Господин Ли, не надо туда ходить.
– Там живёт злой мастер.
– Говорят, он всех колотит.
– Вообще всех, кто к нему приходят.
– Так зачем ходить, если там сильно бьют?
– И унижают.
– Не нужно это делать.
– Уверены, что это та самая тропа? – прервал я разговорившуюся парочку.
– Да господин.
– Как такое можно забыть.
– Вооон там нас поколотили.
– До сих пор вспоминать больно.
– Да-да, очень больно.
– А вон оттуда спускались те, кого поколотил страшный человек.
Пройдясь взглядом по указанной тропе, я кивнул:
– Тогда вы можете идти назад. Скажете второму смотрителю Тсо Магдуну, что вы провели меня туда, куда требовалось.
– Но господин Тсо Магдун захочет узнать, – неуверенно пробормотал Шатао.
– Что узнать? – не понял я. – Нормально говори.
– Его сына там поколотили.
– Обидно поколотили.
– С унижениями.
– Пинка дали.
– Под зад.
– Господин Тсо Магдун обязательно захочет узнать.
– Захочет узнать подробности.
– Потребует рассказать, как именно вас там поколотили.
– С унижениями или без.
– Сравнит, как относились к вам, и как к его сыну.
– Он нас спросит.
– Обязательно спросит.
– Ему очень интересно такое узнать.
– И что же мы ответим господину Тсо Магдуну?
– Если прямо сейчас уйдём?
– Да без проблем, – заявил я, усмехаясь. – Можете подождать меня внизу. Но сразу говорю, я туда не за тумаками иду. И, возможно, останусь надолго. Можете не дождаться.
Стражники переглянулись и синхронно кивнули:
– Да господин Ли, мы так и поступим.
– Мы будем ждать вас до утра.
– Если вы не спуститесь, это будет означать, что вас не поколотили.
– Или поколотили до смерти.
– Со смертельными унижениями.

* * *

То, что у мастера Тао не самый добродушный нрав, я прекрасно знал и без этой парочки шутов. Как вы понимаете, я в такую даль не наобум отправился, а собрав всю доступную информацию. И даже лишнего при этом немало узнал, в том числе полезного. Всё по той же причине старался при этом поступать: скрывал интересующие меня запросы под ворохом ненужных. Дабы нехорошие люди не догадались, что именно я выискивал.
Человек, которого я ищу, знаменит лишь в узких кругах. Поэтому даже выяснить его приблизительное местонахождение – непростая задача. На каждом углу такие сведения не раздобудешь.
Но столь неординарный человек – не иголка, да и Рава – не стог сена. А я с самого начала почти не сомневался, что он не покинул империю. Все намёки подсказывали, что интересующая меня личность обосновалась в каком-то тихом уголке и не очень-то стремится к общению.
Сын Тсо Магдуна далеко не первый, кто попытался повстречаться со знаменитым мастером. И нет ничего удивительного, что вниз он спустился в дурном расположении духа. Дело в том, что мастер Тао, мягко говоря, никого не принимал. Всех, кто заявлялись к нему с известной целью, он встречал нехорошо.
А провожал ещё хуже.
Причём – без промедления.
Честно говоря, поход на мыс Гаддокус я всерьёз не планировал. То есть изначально в моём замысле такой момент присутствовал, но когда пришлось убегать из фактории сломя голову, я был вынужден серьёзно подсократить список задуманного. Без посторонней помощи и без некоторой незавершённой предварительной работы банально не успевал сделать всё в срок, а терять год не хотелось.
Вот так задумка с мастером Тао и попала под «сокращение».
Однако, несмотря на неожиданное бегство, в Чащобе я все свои дела сумел завершить заметно быстрее, чем рассчитывал. Да и Хлонассис, несмотря на сложности первых шагов, много времени у меня не отнял. Плюс море отнеслось ко мне по-доброму на протяжении и первого, и второго плаванья. То, что под конец в обоих случаях я столкнулся с проблемами, отобрало не так много времени, сколько могли отобрать сложности с поисками подходящей лодки, корабля и капризы переменчивых ветров.
В общем, прикинув все «за» и «против», решил, что стоит попытаться рискнуть с великим мастером, чем почти гарантированно договориться с не самым обычным подмастерьем.
Выглядело это «журавлём в небе» против «синицы в руке», но даже если ничего не выгорит, я всего лишь потеряю несколько дней. Разного уровня подмастерьев в Раве хватает, доберусь до более-менее нормального без проблем. Разумеется, при таком раскладе получу далеко не элитное обучение, зато наверняка и быстро.
Но всё же хочется большего. И это не пустые мечты, ведь шансы на успех не нулевые. Я же не как снег на голову свалиться собираюсь, я к этой встрече готовился не один месяц. У меня есть что-то вроде психологического портрета мастера Тао, и почти все мои шаги в последние дни совершаются строго с оглядкой на этот портрет.
Да-да, даже моя запылившаяся одежда, стоптанная обувь и отказ от верховой езды – это очередные штрихи.
Готовлюсь к важной встрече, стараясь ничего не упустить.
И очень скоро я узнаю, так ли уж хорош составленный по строкам в книгах психологический портрет.

* * *

Тропа походила на трассу для разминки акробатов. Тут не то, что лошади не пройдут, тут не всякий омега проберётся. Я даже усомнился в надёжности сведений, полученных от парочки безголовых клоунов, непонятным образом пристроившихся в дорожную стражу.
Но завершив восхождение, понял, что всё в порядке.
Я действительно на месте.
На краю почти голой пустоши, протянувшейся вдоль холмистой гряды, стоял одинокий дом странного вида. Круглое в плане сооружение, выстроенное из собранных по округе камней, небрежно скреплённых глиной. Стены смотрелись неказисто, но я почему-то с первого взгляда осознал, что проломить их будет непросто. Как и вышибить дверь, сколоченную из кривых, но тщательно подогнанных брусьев. Островерхая крыша, крытая сланцем, тоже не выглядела хлипкой, а крохотные вытянутые окошки походили на бойницы. И располагались они в два яруса-этажа.
В общем, не дом, а миниатюрное подобие крепостной башни. Растительности на пустоши немного, но поблизости она полностью отсутствует, если не считать одинокого низкорослого деревца с небольшой, но густой кроной. Всё прочие кусты и деревья могли срубить на топливо, занимаясь этим не один год, но сомневаюсь, что было именно так. Это больше похоже на тщательную расчистку местности, дабы не осталось укрытий от засевших за бойницами стрелков.
Под тем самым единственным уцелевшим деревом стояла низенькая скамейка. На ней восседал, как мне поначалу показалось, древний старик. Потому что в первую очередь седина в глаза бросилась. Очень уж роскошная шевелюра, волосы излишне-длинные, такие не каждая женщина согласится носить. Спускаются позади до поясницы, абсолютно белые, частично свободные, частично заплетены в несколько косичек вместе с тонкими ремешками.
Но когда я перестал таращиться строго на причёску, понял, что лицо, пусть и скрывается за такими же седыми бородой и усами, не выглядит древним. Да, мужчина не молод, но стариком его назвать язык не повернётся. Может прошёл некачественное омоложение, или специально пытается выглядеть постарше.
Оружия не видно, одежда тоже не выглядит бойцовской, но к дереву прислонён увесистый посох. Умельцы таким дрыном способны от нескольких противников отмахаться, нанеся им серьёзные травмы.
Вплоть до несовместимых с жизнью.
Глядя на посох, вспомнил немудрёный рассказ Шатао и Кьяна. Мысленно поёжившись, я направился к мужчине, стараясь шагать непринуждённо. Не хочется выглядеть человеком, поднимающимся на эшафот. Психологический портрет мастера Тао подсказывал, что он может отнестись к этому негативно.
Приблизившись, я остановился в нескольких шагах, и, смело уставившись на мужчину, заговорил:
– Приветствую вас, мастер Тао. Если вам захочется со мной поговорить, можете называть меня Ли из семьи Брюс. Возможно, вы прямо сейчас захотите меня избить и выбросить назад, на тропу. Но прежде чем вы подниметесь для этого, я должен сообщить, что шёл сюда пешком, без лошади, много дней. Повторял то, что делали вы, когда постигали мудрость. Даже отказавшие ноги не смогли заставить вас сесть в седло. Конечно, мои тяготы не так велики, как ваши, но я старался. Я поступил так только ради встречи с вами. Если вы после этих слов всё же подниметесь, это ваше право. Но вы должны понимать, что этот путь я проделал пешком из особого уважения к вам. В ответ на проявленное уважение я попрошу лишь одно: выслушать меня.
Тао, до этого делавший вид, что не замечает посетителя, и сейчас не стал поднимать взгляд. Задумчиво уставившись куда-то мимо меня, он негромко проговорил:
– Как много ты прошёл, чтобы добраться сюда?
– Сотни имперских миль, – без заминки заявил я с самым честнейшим видом.
Формально – чистая правда, ведь до Хлонассиса далеко. Там, до порта, я пешком шёл, потом тоже шёл, но уже по морю. А дальше, после высадки под меловым утёсом, строго своими ногами передвигался. Даже не прикасался к лошадям и повозкам. То, что большая часть пути пришлась на плаванье – это мелочь, не заслуживающая отдельного упоминания.
Мастер Тао не любил, когда его называли великим мастером. Это я знал не наверняка, но больше склонялся к тому, что эпитет лишний. Вот и не произнёс.
Также я знал, что в мои годы мастер Тао путешествовал от учителя к учителю исключительно пешком. И каким бы долгим не был его путь, он никогда себе не изменял. Даже когда в схватке с разбойниками Самоцветного хребта ему сломали ногу, он, пока лечился, вырезал себе тяжёлый посох из неподатливой драгоценной древесины дерева пту, с которым затем не расставался.
И да, путь он продолжил при помощи этого посоха, не долечив перелом.
Упорный.
Я намекнул, что мне известна эта деталь его биографии. И то, что последовал его примеру, считаю знаком уважения. Не факт, что ему это понравится, но попытаться стоило.
Может и ногу стоило сломать? Для повышения «градуса» уважения?
Да нет, это, пожалуй, чересчур.
Мастер, выслушав мой почти безупречно-правдивый ответ, всё также не поднимая взгляд, задал новый вопрос:
– Твой меч, на поясе. Как давно он с тобой?
– Больше месяца, – ответил я, сходу не вспомнив, сколько дней назад ПОРЯДОК вознаградил меня за испытание этим оружием.
Тао покачал головой:
– Твои слова не выглядят правдиво.
– Но это так, – стоял я на своём, не понимая сути претензии.
– Я знаю, что ты сказал правду. Ли из семьи Брюс, у тебя на поясе меч Первохрама. Вынести его из святого места трудно, но можно. Но пользоваться нельзя. Это особый меч, у него есть душа. И душа его прикована к месту. Меч жестоко отомстит тому, кто разрывает цепь связи. Он не послушается в правильно выбранный момент, и поразит тебя. Но я не вижу ран и отрубленных пальцев. Следовательно, ты говоришь правду. Но я могу и ошибаться. Все ошибаются.
– Я заслужил этот меч. Заслужил на испытании. Знаю, что это звучит удивительно. Но это так.
Мастер Тао молчал около минуты, после чего, так и не посмотрев на меня, продолжил тем же ровным голосом:
– Люди, которые поднимаются к моему дому, делятся на три типа. Первых я сразу колочу вот этим посохом, а потом спускаю с тропы безо всякого уважения. Вторым я предлагаю поднять вон тот камень на вершину вон той горы. После этого они должны захватить оттуда такой же и принести сюда. Когда у них не получается даже оторвать камень от земли, я колочу их посохом, а потом спускаю с тропы без уважения. Третьим предлагаю то же самое. Они отрывают камень от земли. Некоторые уносят его недалеко. Другие выполняют мою просьбу, но не укладываются в срок, или сильно глупят, не понимая простейших вещей. Я их всех колочу посохом, а потом невежливо спускаю с тропы. К какому типу относишься ты, Ли из семьи Брюс?
Тао, наконец, поднял взгляд. Глаза его были безмятежно-спокойными, ярко-синего оттенка. Не настолько насыщенные, как у меня, они будто выцвели, и странные серебристо-стальные прожилки от зрачка разбегались. Но в чём-то мы похожи.
Твёрдо встретив взгляд, я кивнул:
– К четвёртому типу, мастер Тао.
Тот, тоже кивнув, указал на рыжеватый валун:
– Приступай, Ли из семьи Брюс. Ты должен принести такой же камень с вершины до того, как тень от дерева коснётся моей левой ноги.

Глава 18
Шаг за шагом к великой цели, или проклятый булыжник

То, что камень не из лёгких, я определил издали, с первого взгляда. Габариты такие, что даже если состоит из самой неплотной породы, вес порядочный.
Приближаясь, я хмурился всё сильнее и сильнее. Дело в том, что в Пятиугольнике мне много чем приходилось занимался. В том числе шахтёрскими делами. На всякий случай выбивал себе навыки на эти занятия, вдруг в будущем пригодятся. Ну и полезному заодно обучался. Мало ли что встретится во время странствий по Чащобе. Будет неприятно, если пройду мимо ценнейшего минерала, приняв его за мусор.
Так что, в камнях я кое-как разбирался. Рыжеватая окраска мне сразу не понравилась, и по мере приближения не нравилась всё больше и больше. Это явно не первый попавшийся пустой булыжник, это порода с высоким содержанием соединений железа. Может и другие металлы присутствуют. Плотность рудных минералов, как правило, приличная, так что на лёгкую ношу рассчитывать не приходится.
Подойдя, попробовал камень приподнять. С места он сдвинулся с трудом, однако я понял, что тащить его смогу.
Странный булыжник, тяжелее самой качественной железной руды. И действительно выглядит ровно осечённой половиной куда более здоровенного валуна. Что-нибудь ценное? Вроде метеорита, в котором могут отыскаться весьма редкие минералы или даже чистые металлы? Без понятия, ни разу с такими образцами не сталкивался.
Зато понятно, что испытание выдалось не из лёгких. Но ничего удивительного. Чем круче мастер, тем выше требования. В этом мире так принято. А Тао – один из лучших, все это признают.
Представитель интеллектуального большинства на моём месте должен ухватиться за камень и, обливаясь потом, кое-как потащить его к весьма неприятно выглядевшей горе. Но так как я к таковым не отношусь, торопиться не стал.
Осмотрел камень со всех сторон, прикинул размеры и сбросил с плеча вещевой мешок.
Как там мастер Тао сказал? Одну половину принести на вершину, забрать оттуда вторую и доставить сюда? Да – именно так.
Но вот по поводу того, как именно следует переносить неудобный груз, ничего не сказано. А ведь это раздвигает рамки возможностей для тех, кто хотя бы изредка думают головой.
Жизнь подростка, много странствующего по Пятиугольнику, полна невзгод и тяжкого труда. А когда приходится то и дело перетаскивать на большие расстояния добытые специи, либо припасы для нового тайника, всё усложняется.
Приходится носить солидные грузы. Частенько носить. И много полезных в хозяйстве вещей при себе держать.
Мой превосходный вещевой мешок остался на «Зелёной чайке». Увы, забрать его не получилось, в гавани Хлонассиса корабль оставался недолго. Ушёл первой же туманной ночью, проскользнув мимо галер невеликого флота блокады. Замена, наскоро сварганенная мастером-степняком в лагере Ингармета, уступала ему на порядок. А ведь я старался объяснить все тонкости и прекрасный чертёж этому бракоделу вручил. Однако вещь прочная, и я успел, что называется, её «обжить». То есть рассовал по кармашкам и дополнительному отсеку различные полезные в хозяйстве предметы. Их не так уж мало накопилось, но плечи не тянет.
Мешок, или, по сути – рюкзак, сохранил одну из главных функций. В случае необходимости к нему можно надёжно принайтовить негабаритный предмет. Например, оленью тушу до лесного лагеря дотащить, или принести рекордный череп рогатого медведя в факторию, где приколотить над дверьми, дабы соседи завидовали.
Повытаскивав всё лишнее, я разложил рюкзак на земле, перекатил на него камень, поставил поудобнее и начал обматывать тонкой, но прочной верёвкой, то и дело продевая её через кожаные петли, предназначенные в конструкции именно для этого. Можно и без дополнительной обвязки обойтись, хватало закреплённых шнурков, но груз очень уж увесистый, а работа степняка не слишком качественная.
Лучше перестраховаться.
Я опасался, что лямки не выдержат, но обошлось. Даже не затрещали. Зря, пожалуй, на мастера-степняка наговариваю. Да, его изделие вышло грубоватым и чересчур тяжёлым, но на качество материалов и швов жаловаться не приходится.
Сначала я пошёл тихим шагом, приноравливаясь к ноше. Но чем дальше, тем больше ускорялся, перейдя в итоге на неспешный бег. Тяжеловато, но терпимо, ноша распределена удачно. Время, потерянное на возню с рюкзаком, наверстаю ещё на середине пути к горе. Я бы и трети такой скорости не смог выдать, таща столь тяжкий и неудобный груз на плече.
А ведь неплохо получается. Можно даже чуть ускориться. Пока что испытание не кажется чрезмерно-сложным. Но расслабляться рановато – это всего лишь первый этап. Дальше наверняка припасены какие-то каверзы. Ну не может великий мастер ограничить испытание неспешным забегом на не такую уж серьёзную гору. Солнце ещё нескоро дотащит тень от дерева до ноги Тао, а мошенничать, передвигая конечность, такой человек не станет. Спокойно успею обернуться.
Значит, надо готовиться к подвоху.
К какому?
Да откуда же я знаю…
Кстати о горе, – она выглядит странновато. Будто гибрид земляной пирамиды индейцев и конического отвала породы при шахте. Только пирамиды квадратные или прямоугольные, а здесь круг или около того в плане, и вместо уступов дорога, серпантином поднимающаяся до плоской вершины. Явно искусственное сооружение, очередная древность, коими так богат Рок. Одну из них я не так давно выискивал. Но там случай сложный, забытый Первохрам скрывался под современным городом. А здесь сомнений и неясностей нет, грандиозное сооружение во всей красе доминирует над соседними вершинами холмистой гряды.
Попытался мысленно рассчитать длину пути. Точные размеры горы непонятны, но пара сотен метров точно есть. Геометрия в голове путается, формулы позабылись, в результатах нет уверенности, но смотрятся они нехорошо.
Понятно, что на подъёме я потеряю скорость, а бежать мне придётся долго. Общая длина серпантина раза в три превышает отрезок от одинокого дерева до подножия горы. И это ещё по самым скромным подсчётам.
Дело в том, что ширина горы по основанию огромная, и дорога поднимается по её склонам плавно, накручивая множество витков. Каждый последующий по законам геометрии короче предыдущего, но значительная разница возникает лишь у самой вершины. Располагаются они зачастую на смехотворной высоте друг от дружки. Чуть ли не доплюнуть можно. Вот и получается, что длина серпантина на порядки превосходит высоту древнего сооружения.
Вот в чём загвоздка. Мастер Тао давно всё это просчитал. Он знал, что даже сильный человек, способный запросто тащить камень в два раза больше моего веса, не сможет это делать на спринтерских скоростях. Следовательно, в лимит времени не уложится.
Но испытание не должно быть невыполнимым. Особенно для меня, со столь прекрасным рюкзаком, неплохой физической формой и завышенными наполнениями множества атрибутов.
Добравшись до горы, я покорно свернул налево и, заметно сбавив скорость, поплёлся по дороге, почти прижимаясь правым боком к вертикальной скале. Но и полста шагов не прошёл, как начал карабкаться наверх. Время не пощадило гору, в этом месте часть вышележащего витка серпантина обвалилась. Тропой этот участок не назовёшь, но здесь уже можно взбираться, если руки ничем не заняты.
А у меня не заняты.
Как удачно.
Не жалея одежду и терпеливо снося боль от впивающихся в ладони острых камней, потратил не больше минуты, чтобы забраться на следующий виток. Продолжай я двигаться по дороге, на это могло уйти в пять-шесть раз больше времени.
Да, прилично выгадал, но от этого настроение ничуть не улучшилось. Дело в том, что такие относительно удобные участки встречаются нечасто. Приближаясь к горе, я на обозримом склоне насчитал всего лишь полдюжины. Возможно, по другую сторону их больше, но это сомнительно. То есть трюк со срезанием пути по вертикали я смогу проворачивать нечасто. И местами придётся сотни метров по дороге проходить, чтобы добраться до нужных мест.
Могу не успеть.
Остановившись, торопливо скинул рюкзак и начал заниматься, казалось бы, дурацким делом. Разматывать все узлы и продевать верёвку назад через петли. То есть отвязывал тщательно поклажу на закрепление которой потратил немало времени.
Но нет, я не с ума схожу, у меня снова появился план. Точнее – модификация старого плана. Теперь буду карабкаться где угодно, пусть даже по самым отвесным скалам. Знак навыка Альпинизм у меня в загашнике имеется, однако учить я его не стал. Жаль, сейчас бы пригодился. Но гора несерьёзная, а Ловкости у меня более чем достаточно.
Легко справлюсь.
Но только если не штурмовать кручи с таким грузом. Вот потому и приходится его отвязывать.
Дальше я двигался отдельно от камня. Сначала забирался на очередной виток серпантина, затем затаскивал ношу. Спасибо, что длины бечёвки хватало. Главное, следить, чтобы не тёрлась о камни. Да, она прочная, но под такой нагрузкой быстро придёт в негодность.
Работал не жалея себя, и руки быстро превратились в сплошную рану. Обдирал их о камни, пока карабкался, очень уж они здесь острые. А затем, пока затаскивал половинку валуна, в ладони впивалась тонкая верёвка.
Деваться некуда, приходится терпеть.
То, что камень теперь не за плечами, здорово укорачивает путь. Я ведь его по дороге не ношу, просто затаскиваю с уступа на уступ, чуть передвигая от обочины до обочины (если эти края относительно ровных уступов можно так назвать).
Время выгадывал хорошо, но лишь в самом начале. Чем выше, тем сильнее сужалась гора. Следовательно, петли серпантина становились всё короче и короче. Настал момент, когда мои занятия альпинизмом стали отнимать примерно столько же времени, сколько должно уходить на полный круг. А ведь приходится ещё и камень затаскивать.
Остановившись, я вновь начал приматывать камень к рюкзаку. С накопившимся опытом управился быстрее, чем в первый раз.
Дальше пошёл быстрым шагом, наворачивая круги. По пути раз за разом активировал лечебный навык. Кожа, несмотря на все мои усиления, пострадала. Моментально ладони в порядок так не привести, но чем раньше и чем качественнее оказать себе помощь, тем быстрее ранки затянутся.
Временами пытался переходить на бег, но быстро сдувался. Даже моих немаленьких показателей недостаточно, груз слишком увесистый. Начинаю жалеть, что пренебрегал Силой и Выносливостью. Следовало вкладываться в них щедрее, за счёт остальных атрибутов, ведь мне явно их не хватает.
Но кто ж знал, что у великого мастера такие причуды.
Проклятая гора. К вершине она резко сужалась, петли вздымались всё круче и круче. Каждый последующий круг казался вдвое длиннее предыдущего, хотя на самом деле всё наоборот.
Действительно проклятая…

* * *

Оказавшись, наконец, на вершине, я не сразу это осознал. Последние минуты двигался на пределе сил, отключив мозг. Ногами думал, выжимая из них последнее. И вдруг они перестали ощущать подъём, и просторно стало не только слева, а и справа.
Сознание начало подключаться. Со скрипом и пробуксовкой, неохотно. Изо всех сил отгоняя от себя нестерпимое желание присесть часика на два, я покрутил головой и начал забывать про усталость.
Покрутил ещё раз.
Протёр глаза.
Но ничего не помогало.
Камня нигде нет. Вершина идеально плоская, размерами не больше баскетбольной площадки. На ней не растут ни трава, ни кусты, даже булыжнику размером с кулак спрятаться негде.
Не веря глазам, активировал Проницательный взор Некроса. Но и сканирующий навык ничего не показал. Здесь не было никаких скрытых камней.
Это как понимать? Я даже оглянулся в сторону пропасти, по стене которой тянулись уступы серпантина. Сам не знаю, что там хотел увидеть, но результат предсказуем, – ответ на вопрос не нашёл и в этой стороне.
Камня нет!
Совсем нет.
Меня обманули!
Надо мной посмеялись.
Поиздевались!..
Рот сам по себе раскрылся и принялся исторгать разнообразные ругательства. Все, что я знал, все, которые когда-то услышал. Крепкие словечки, иногда вырывавшиеся у Мелконога, морские обороты команды «Зелёной чайки», обыденная речь обитателей криминального дна Хлонассиса.
Да я даже кое-что из прошлой жизни вспомнил. Огласил на всю округу то, что, скорее всего, в Роке никогда не произносилось.
И открыл для себя новую сторону сквернословия. Оказывается, неистово ругаясь, можно быстро прочищать мозги от ненужного, извлекая правильные мысли.
Я ведь не нанялся камни таскать, я прохожу испытание. А все эти мастера, даже не самые великие, обожают заковыристость, иносказательность, логические ребусы и прочий корм для мозга.
Что там сказал мастер Тао? «Ты должен принести такой же камень с вершины до того, как тень от дерева коснётся моей левой ноги». И что делать, если камня здесь нет? Спускаться налегке и докладывать, что кто-то украл реквизит для испытания? Но нет никаких сомнений, что в ответ меня попытаются болезненно обработать посохом и спустить с пустоши при помощи пинка в область копчика. На это и рассчитан хитрый замысел.
И я не уверен, что сумею выстоять в схватке. Да, возможности мои куда выше среднестатистических, но это лишь потенциальные возможности. К тому же мастер Тао – человек незаурядных способностей. Его боевая техника не зря так славится, дилетантов вроде меня, сильных лишь за счёт базовых цифр, он за завтраком без хлеба съедает.
Нет – драка не вариант. Силой я вряд ли смогу что-то доказать. У меня есть только один шанс – притащить назад то, чего здесь не оказалось.
Но как?
Осмотрев камень ещё раз, я провёл ладонью по ровной поверхности среза. Да нет, это не пила поработала, ощущаются неровности. Кто-то просто выровнял одну сторону и грубо отшлифовал. Непохоже, что есть вторая половина, совпадающая с этой идеально.
Да и кто вообще говорил о второй половине? Это я себе надумал, попавшись в примитивную западню ассоциаций.
Надо принести такой же камень с вершины, так? Но зачем искать тяжеленного «близнеца» если вот он, я на себе его притащил. Надо всего лишь в точности сделать то, что сказал мастер Тао.

* * *

На обратном пути тоже пришлось попотеть. То, что я спускался, а не поднимался, упрощало процесс ненамного. Зато в скорости заметно выигрывал, несмотря на усталость. Не приходилось затаскивать камень с уступа на уступ. За меня работала гравитация, я лишь слегка притормаживал ободранными ладонями.
Самое трудное – не это. Труднее всего пришлось в начале обратного пути, когда гнал от себя притягательную мысль: «А что если швырнуть осточертевший камень с площадки, и пусть катится вниз, прыгая с уступа на уступ».
Но нет, я не настолько тупоголовый. Пусть этот валун с высоким содержанием металла, однако не надо путать его с цельнометаллическим. Следовательно, нет ни шанса, что он переживёт столь суровое приключение, не получив повреждения. Да он даже развалиться может, причём на мелкие куски. Тащить его к мастеру Тао кусками – плохая идея. Он вряд ли отнесётся к этому с пониманием.
Чёртов камень я начал ненавидеть даже больше, чем того чернокнижника, который разрезал мою грудь, чтобы извлечь ещё бьющееся сердце. Но, увы, пришлось беречь проклятый булыжник, как самое дорогое.

* * *

Когда я, грязный и залитый потом, добрался, наконец, до круглого дома, тень от дерева на три пальца не доставала до ступни мастера Тао. То есть у меня оставался запас времени. Не сказать, что приличный, но мог не ломиться, как конь, на последнем отрезке пути. Однако я опасался, что опаздываю, и весь отрезок по ровной пустоши преодолел то бегом, то быстрым шагом.
Скинув камень на то же место, отвязал его от рюкзака, сложил назад свои вещи. Поднялся, приблизился к скамейке, остановился и отчитался:
– Я принёс такой же камень с вершины. Он ничем не отличается от того, который лежал здесь до этого.
Мастер, снова не поднимая глаза, задумчиво спросил:
– Там, на вершине, ты что-то кричал. Что?
Я постарался не выдать изумление. Эта гора находится чёрт знает где, плюс не самая маленькая по высоте, плюс ветер даже внизу задувает неслабо, а там, на площадке, с ног сбить норовит. У этого затейника что, вместо ушей акустические локаторы?! Да как вообще можно что-то услышать с такого расстояния шумным днём?!
Пытаясь не выдать сумятицу, царящую в мыслях, ответил:
– Я обрадовался тому, что быстро преодолел половину пути. Это было непросто.
– То, что я от тебя сейчас услышал, называется собачья чушь. Мне не нужна чушь собачья, мне нужна правда.
– Мастер Тао, простите. Там, на вершине, я при помощи не самых благозвучных слов выражал всю глубину эмоций, возникших в моей душе в тот миг, когда понял, что второго камня нет.
– Ли из семьи Брюс, что ты осознал из того, что произошло с тобой сейчас?
– Что слова учителя надо понимать не буквально, а правильно.
– Я не твой учитель.
– Да, это так. Но я пришёл сюда в надежде, что вы им станете.
– И чему же я смогу тебя научить?
– Мастер Тао, вас не просто так называют великим. Мне известно, что вам не нравится это слово, но надо признать, что вы его заслужили. Вы единственный создатель легендарной оружейной Техники семи ударов и лучший из всех, ныне живущих, овладевших Техникой потоков ци. Вас отметил сам ПОРЯДОК. Я бы очень хотел постичь то, что знаете вы. Именно от вас постичь, как от первооткрывателя и лучшего знатока. Самая чистая вода в истоке ручья, самая незамутненная мудрость у её создателя.
Как прекрасно сказано. И с пафосом, и коротко, и всё по делу. А ведь даже не отрабатывал эти слова, голая импровизация.
Мастер, продолжая смотреть куда угодно, лишь бы не на меня, на этот раз задал вопрос, который я не то, чтобы ожидал, но подозревал, что могу с ним столкнуться.
– Что не так с моей Техникой семи ударов?
– Всё так и всё не так, – без заминки ответил я.
– Поясни.
– Семь видов оружия и частей тела: меч, копьё, гуань дао, топор, кинжал, рука и нога. Поразить врага следует чем-то одним и с первой атаки. Если первая атака не реализована, значит, ты делаешь что-то неправильное. Вашей технике больше подходит название Техника одной атаки. Оно правильнее отображает её суть, и в нём есть то, что мне по душе.
– И что же тебе по душе, Ли из семьи Брюс?
– Мне по душе научиться поражать врага одной неотразимой атакой, а не бить его без толку по много раз.
– Ты рассчитываешь, что моя техника поможет тебе, когда окажешься перед врагом, который гораздо сильнее тебя?
– Нет, мастер Тао, я и без вашей техники попробую справиться, когда окажусь перед тем, кто гораздо сильнее меня. Я ведь знаю самый главный приём самых лучших техник мира, созданный специально на этот случай. Лучше его нет и быть не может.
Мастер поднял взгляд:
– Ли из семьи Брюс, мне впервые за много лет стало настолько интересно, что я на миг перестал думать о том, как красиво ты будешь катиться вниз по тропе, когда покинешь это место не по своей воле. Никто из тех, кто сюда приходили, так со мной не разговаривали. Да, ты всё правильно сказал, меня действительно называют великим. И да, я действительно это не люблю, хотя признаю, что в чём-то заслужил высокое звание. Но даже мне неизвестен главный приём всех техник мира, который способен помочь против многократно более сильного врага. Я хочу знать, что ты имел ввиду. И если твой ответ мне понравится, мы будем разговаривать с тобой дальше. Если же не понравится, ты понимаешь, что случится. Итак, ты меня понял. Отвечай, что же это за приём?
– Мастер Тао, а можно я расскажу это в виде короткой жизненной истории?
– Только если она действительно короткая. Мне чертовски надоело сидеть на этой лавке, ожидая, что меня, наконец-то, кто-нибудь удивит, или хотя бы слегка заинтересует.
– Благодарю, мастер Тао. Итак, благородный молодой человек, ищущий мудрость и силу, отправился в трудный путь к прославленному мастеру. По дороге он перенёс много невзгод, справившись с ними достойно. Найдя пещеру, в которой, вдали от мирской суеты, вот уже сорок лет обитал мудрый мастер, он сумел уговорить его поделиться своей мудростью. Пройдя испытание, молодой человек стал его учеником. И, как позже признал учитель, прилежнее ученика у него никогда не было. Он всё схватывал на лету. Самые сложные боевые техники давались ему легко и быстро. В некоторых он дошёл до таких высот, до которых даже учитель не доходил. Двадцать четыре года ученик провёл в пещере, став из молодого человека зрелым мужчиной. И вот настал день, когда учитель призвал его и, стоя перед ним, как равный перед равным, сказал: «Мой ученик, я передал тебе всё, что знал. Абсолютно всё. Мне больше нечему тебя учить, кроме последней техники». И спросил его ученик: «Что за техника?». «О, мой лучший ученик, эта техника очень простая, проще её человечество ничего не придумало за века прогресса. Однако при всей её простоте эта техника несомненно великая. Самая великая. Высшая». Ученик изумился: «Но как так может быть? Это ведь получается огонь и вода уживаются в одном вместилище». Мудрый учитель объяснил мудро: «В этой технике воедино слиты простота и абсолютная эффективность. С этим не станет спорить ни один разумный человек. Те же глупцы, которые не постигли эту технику, обречены страдать. Жизнь этих несчастных не бывает долгой, а смерть всегда насильственна». И вскричал ученик: «О великий мастер! Я должен изучить эту великую технику! Научите меня! Молю! Я готов ещё двадцать четыре года провести в пещере, питаясь плесенью и мхом, лишь бы познать то, без чего я так слаб!» И сказал ему учитель: «Нет, мой ученик, это не отнимет много времени. Я ведь сказал, что высшую технику выучить очень легко. Тебе даже минуты на это не понадобится. Смотри внимательно. Показываю». И ученик, глядя вслед убегающему мастеру, вскричал изумлённо: «Учитель! Куда вы?»
Было непросто из короткого земного анекдота соорудить переполненную пафосом историю, кое-как укладывающуюся в местное мировоззрение. Пришлось скомпилировать рассказы о разных учителях и обрывки иной информации, почёрпнутые из книг. Но, на мой взгляд, получилось достаточно удачно, с сохранением изначального юмора.
Мастер молчал.
Я тоже помалкивал, ожидая его реакцию.
И молчание нездорово затягивалось, намекая, что дело идёт к попытке спустить меня с тропы.
Наконец, не выдержав, я счёл пояснить дополнительно:
– Бегство. Учитель из моей истории говорил о бегстве. Бегство – главная техника, если противник слишком силён и бой с ним безнадёжен. Верный способ спастись.
– Я понял, – спокойно произнёс мастер Тао. – Я молчу, потому что твоя история меня не удивила. Удивление, это реакция разума на открытие нового. Плохо, что новое ты мне не принёс. И я ещё не понял, интересно мне продолжать наш разговор, или нет. Склоняюсь к тому, что нет. И пока обдумываю, у тебя есть время повлиять на результат моих раздумий. Я не твой учитель, я не могу потребовать от тебя молчание, ты волен говорить, когда вздумается.
– Понял, – кивнул я. – Научите меня. Станьте моим учителем. Обещаю, рано или поздно я вас удивлю. Почти не сомневаюсь, что скорее рано, чем поздно. И если не каждый день удивлять буду, то через день точно. Не сомневайтесь во мне.
– Звучит самоуверенно. Допустим, если я буду учить тебя двадцать четыре года, ты действительно уверен, что двенадцать из них сможешь меня удивлять?
Я покачал головой:
– Мастер Тао, не может быть и речи о таком сроке обучения. У меня даже года нет.
Мастер поднял взгляд:
– Ли из семьи Брюс, ты разумный человек, или нет? Похоже, что нет. Способности такой силы это не игрушка. И не то, что ты назвал «самой главной техникой». Поначалу ты показался мне неглупым, но то, что я сейчас от тебя услышал, опровергает этот вывод.
Я снова покачал головой:
– Мастер Тао, вы не ошиблись во мне, я не идиот. И не слабак. Признайте, что испытание, которое я прошёл, не всякий сильный пройдёт. Да, я понимаю, что даже начало вашей техники требует несколько месяцев на изучение. Но этих месяцев у меня нет, есть только двадцать шесть дней. За это время я достойно изучу Технику семи ударов, даже не сомневайтесь. Если эти слова вас не удивили, то, что у меня это получится, должно вас удивить. Предвидя неизбежный вопрос, скажу, что если у меня ничего не получится, вы сможете спускать меня с тропы столько раз, сколько вам захочется. И да, обучение рекомендую начинать прямо сейчас, иначе останется только двадцать пять дней.

Глава 19
Теория и практика

Вот уже третий час пошёл, а я всё стучал и стучал по дереву. То есть продолжал делать то же самое, на что убил вчера остаток дня. Бесценное время тратилось на монотонное уничтожение одного дерева за другим. Пустошь небогата на высокую растительность, но всё же её здесь достаточно, чтобы занять меня на несколько недель.
И это печалило.
Радовало то, что вчера я два дерева срубил голыми руками и ногами, а сегодня мастер Тао был настолько щедр, что поочерёдно вручал мне разное оружие. Однотипное, и не сказать, что удобное, но эффективность уничтожения растительности возросла на порядки.
Металлические шесты короткий, длинный и совсем мелкий, всего-то в две ладони. Ещё один шест, который и шестом трудно назвать. До того толстый, что его обеими ладонями не обхватишь. Спасибо что ручка с одной стороны имеется, придавая ему вид обрезанной скалки.
Вот эту ручку я умудрился согнуть. Чересчур сильно врезал, а железо в неказистом оружии паршивое, не выдержало. Думал, что Тао за это выговор устроит, но тот безмолвствовал.
Он вообще почти ничего не говорил. Новое оружие вручал молча, к очередному дереву приводил тоже без слов. Почти всё время стоял в нескольких шагах, сложив руки за спиной. Иногда даже в мою сторону не смотрел, отворачивался.
Смысл монотонного «лесоповала» я не понимал, но приходилось помалкивать. Раз уж заработал статус кандидата в ученики, будь добр делать то, что полагается делать ученикам. А от них, помимо прочего, требуется молчком выполнять указания учителя.
После очередного удара дерево характерно качнулось, и я, как человек уже опытный, понял – пора. Отошёл на шаг, размахнулся, подпрыгнул и врезал с прыжка, стараясь достать повыше, чтобы придать стволу правильный импульс.
Расчёт оправдался. Дерево затрещало и упало туда, куда я его направил.
Опустив тяжеленный стальной шест, весом почти с меня, обернулся к мастеру. Замер, ожидая, когда он проследует к новому дереву. Такими темпами за двадцать шесть дней я обеспечу его таким количеством дров, что он три зимы мёрзнуть не будет.
А Тао, сверля взглядом упавшее дерево, задал неожиданный вопрос:
– Что с тобой не так, Ли?
– Вы о чём, мастер Тао?
– Да уж точно не о том, что ты никакой не Ли, и семья твоя не Брюс. Это твоя жизнь, и ты можешь называть себя, как тебе заблагорассудится. Напади на меня, Ли.
– Что? – растерялся я.
Тао указал на меня пальцем:
– Ты тот, кто изъявил настойчивое желание стать моим полноправным учеником. Я приказал тебе напасть на меня. Это означает, что ты должен атаковать меня тем оружием, которое у тебя при себе. Сожалею, что снова вынужден пояснять тебя очевидные моменты. А теперь приступай.
Я, разумеется, хотел обсудить приказ, очень уж он проблемный. Но, увы, мастер прав, надо действовать, а не говорить.
Таковы правила игры.
Но и всерьёз набрасываться на Тао с длинным и толстым стержнем из стали – как-то неправильно. Убивать или калечить мастера нельзя, это помешает моим планам. Да и вообще, я не имею ничего против этого человека.
Ложный замах, заход, чуть довернуться, и эффектный с виду удар, который я вполне успею остановить в последний миг, лишь слегка шлёпнув мастера по боку. Почти легчайшее прикосновение, даже до серьёзного синяка вряд ли дойдёт. К тому же у такого человека наверняка хорошо развиты защитные навыки. Вспомнить хотя бы того предводителя убийц – Пенса. Он спокойно голыми руками отбивал удары недешёвого металлического оружия. Умения такого рода многочисленны, самые серьёзные воины не жалеют средств, чтобы ими обзавестись, вряд ли столь прославленный мастер ими пренебрегает.
У Тао в своё время были богатые возможности разжиться разными редкостями, он ведь не всю жизнь в глухом углу провёл. Биография у него, несомненно, богатая. Даже с учётом того, что я не могу знать всё.
Например, я не могу раскрыть все его параметры ПОРЯДКА. Мастер умеет их прятать, я вижу отчётливо лишь знакомую печать Первохрама. Это означает, что он прошёл высшее испытание где-то на территории Равы или её сателлитов-вассалов. Один из обязательных бонусов в таких случаях – «защита данных». В большинстве случае её можно легко обойти при помощи одного из множества особых сканирующих навыков. Но такие спецы – редкость, и я к ним не отношусь. Однако предполагаю, что в лучшем случае его наполнение Ловкости не сильно превосходит моё. А раз так, шансы на успех велики.
Этот приём я подсмотрел в книгах. Да, учиться по ним сложно, почти невозможно. Но именно эта связка, на мой взгляд, прекрасно удавалась. В бою её применял не раз, используя ари, и почти всегда успешно. Вот и сейчас не сомневался, что если не достану до бока мастера, то хотя бы изрядно его озадачу, заставив отскочить.
Ну или принять удар с невозмутимым видом на какой-нибудь особо хитрый навык. Я ведь так и не понял, чего от меня добиваются этим приказом.
Мастер не стал отскакивать или принимать удар на себя. Слегка дёрнул рукой, будто от назойливой мухи отмахиваясь, коснувшись при этом кончика шеста пальцем.
И массивную железяку едва не вырвало из моих рук. Я с трудом её удержал ценой потери равновесия. Завалился на одно колено, удивляясь тому, что не улетел вместе с шестом метров на пять.
Сильно врезало. Так сильно, будто это был не палец, а рычаг стреляющей катапульты. Но нет – никакой не рычаг, это действительно палец.
Палец, чёрт побери! Палец остановил разогнавшийся шест, что весит десятки килограмм!
Мастер покачал головой:
– Я сказал тебе ударить меня, а не гладить. Ли, достаточно уже разочарований на сегодня. Бей. Покажи всё, на что способен. Хотя бы один раз по мне попади.
Вот так, да? Показать всё? Ну ладно, великий мастер Тао, вы сами напросились.
Не обессудьте.
Следующие пятнадцать минут можно полностью охарактеризовать одним словом – унижение. И ведь меня даже не били, бил исключительно я.
Ну как бил… Громко сказано.
Чересчур громко.
Я промахивался, не доставая до цели даже не миллиметры, а доли миллиметров, я падал на каменистую землю, или бегал за далеко улетевшей тяжеленной железякой, после того, как мастер Тао даже не отбивался пальцем, а лишь небрежно касался её. Пару раз с разворота отрабатывал своей толстенной косой не хуже, чем боевым цепом, показывая, для чего он в волосы полоски из какой-то явно необычной кожи вплетает.
Под конец великий знаток техник обнаглел до такой степени, что просто сложил руки за спиной и так хитро уклонялся, что я, увлекаемый инерцией неудобного оружия, снова и снова терял равновесие, иногда при этом заваливаясь. Увы, чем дальше, тем больше уставал, а это приводило к ошибкам.
И ведь выносливости при моём наполнении вагон, однако, не хватает. Чересчур много сил уходит на интенсивную работу этой пародией на оружие. Дайте мне обычный чуть утяжелённый учебный меч, я часа два-три легко отработаю в таком темпе.
Но у Тао всё рассчитано. Он не дрова заготавливает, он второй день за мной наблюдает, что-то высчитывая и прикидывая. Почему-то ложные структуры ПОРЯДКА, которые я так тщательно нарисовал, его не устраивают. Или он их не видит, что для такого человека странно, или ему этого недостаточно.
Есть ещё один вариант. Он не доверяет тому, что видит. Но я стараюсь о таком не думать. Ведь если так, это конец большей части моих замыслов. Потребуется коренная переработка планов.
Ведь моя стратегия, помимо всего прочего, держится на том, что никто, ни одна живая душа не сможет прочитать мои параметры. Как первый прошедший главное испытание Первохрама на одном из кругов, я имею право полностью скрывать всё, что во мне выстроил ПОРЯДОК. И увидеть спрятанное таким образом сложно, ведь с виду всё пристойно. Не факт, что во всём Роке найдётся пара человек, на такое способных.
Помимо собственно сокрытия данных я могу создавать их иллюзии (это и называю «пристойностью»). Иначе как-то нехорошо получится, если для всех, кто способны видеть структуры ПОРЯДКА, я буду смотреться пустым местом, где нет ничего, кроме печати Первохрама. И чем ближе «обманка» к истинным цифрам, тем проще её поддерживать. Если же поставлю цифры выше истинных, скорее всего, ничего не получится, или меня «высушит» за секунды, оставив без тени и запаса всех видов энергии.
Поэтому со стороны я выгляжу молодым человеком, достигшим двадцать первой ступени и прошедшим три круга силы. В этом нет ни малейших расхождений с правдой, они начинаются дальше. По количеству атрибутов я ничем не выдающийся альфа. Да, повыше среднестатистического, но заметно уступаю тем, кто выжимали максимум из ранних лет жизни. По наполнениям – аналогично. Да, я в курсе, что их считывать тяжело, но наверняка в Раве есть такие умельцы, это не великая редкость. Большая часть навыков спрятана полностью. Те, которые остались на виду, выглядят обрезанными. Про Смерть и Хаос нигде ни малейшего намёка. Состояния имеются, но смотрятся смехотворно.
По факту, скорее всего, немного в этом мире найдётся альф пятидесятой ступени с не сильно отстающими цифрами. Хотя это не означает, что в схватке со мной им придётся туго. Увы, почти все параметры ПОРЯДКА лишь усиливают то, что в тебе есть изначально. Допустим, какой смысл поднимать пассивный навык обращения с мечом, если никогда в руках его не держал? Если придётся взяться за не него в бою, умелый фехтовальщик с мизерными рангами и уровнями умения спокойно разделает такого дилетанта.
Вот потому учителя, способные поднять «изначальную базу», не относящуюся к цифрам, являются уважаемыми людьми.
Ладно, это я отвлёкся.
Может ли человек с такими честными с виду параметрами второй день подряд рубить узловатые, выросшие на ветру деревья голыми руками или орудиями для этого не предназначенными? Сложный вопрос. Мне тяжело на это ответить, я ведь ни разу не видел, чтобы обычного аборигена заставляли вкалывать на лесоповале столь необычным способом.
Значит – именно этого добивается мастер? Хочет увидеть, на что я способен на самом деле, а не то, что обещают мои цифры? Заметил несоответствие, и теперь раскручивает меня по полной, используя свой немаленький опыт? У него ведь, разумеется, были и другие ученики. Наверное, много учеников. В те времена, когда Тао ещё не удалился в добровольное изгнание. Но былое не забыл, заподозрил, что я не так прост, и теперь подмечает все мои ошибки маскировки.
Да уж – неприятно. Но, с другой стороны, некоторое превышение над ложными показателями можно списывать на то, что не относится к ПОРЯДКУ. Люди ведь всякие бывают. Есть сильные внешне, но моментально сдувающиеся, а есть двужильные, у которых быстро открывается второе дыхание, а там и третье. Загонять такого непросто.
Но какими бы ни были мои природные задатки, нельзя списать на них абсолютно всё. Я и без того буду странно выглядеть за счёт нереально завышенной скорости обучения, не надо плодить несообразности раньше времени.
Придётся как-то выкручиваться. Попробовать обмануть мастера?
Нехорошо, конечно, но надо.
Я было попытался сделать вид, что умираю, что вот-вот и сам по себе свалюсь, не в силах замахнуться в очередной раз. Но Тао мгновенно это раскусил, снова подал голос, потребовав прекратить придуриваться.
Он требовал максимальную отдачу и каким-то образом замечал даже самые искусные попытки прикинуться более усталым, чем на самом деле.
Не знаю, сколько продолжалось это издевательство. Должно быть не меньше часа. Пытаясь достать мастера, я изрядно вытоптал площадку вокруг него. Разбил несколько камней, на которые пришлись мои удары после промахов или парирования. Слегка согнул второй шест. Порвал одежду в нескольких местах.
На себе порвал. Ни одна моя атака даже частично не увенчалась успехом.
Всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и это. Очередной отчаянный удар, способный переломать половину грудной клетки вместе с позвоночником, ушёл в пустоту. Я уже даже не думал сдерживаться, но толку-то? Мастер не стал отбиваться пальцем и не отступил. Он просто чуть преломился в пояснице, выгнулся назад, пропустив тяжеленную железяку всё в той же доле миллиметра над собой. Даже не позволил одежду задеть.
Как всегда.
А я, увлекаемый разогнавшимся оружием, нелепо крутнулся на все триста шестьдесят градусов, с трудом погасив инерцию.
– Достаточно, – произнёс Тао. – Я увидел всё. Я не буду больше спрашивать, что с тобой не так. По какой-то причине ты не можешь или не желаешь отвечать на этот вопрос. Но я тебе сам на него отвечу. Ты ведь позволишь?
– Конечно, мастер.
Ну а что тут ещё ответишь?
– Ли из семьи Брюс, я видел многое. Я видел такое, что ты даже вообразить не сможешь, как бы сильно не напрягал своё воображение. А оно у тебя, безусловно, богатое, потому что обманываешь ты так непринуждённо, что способен обмануть кого угодно. Я даже начал подумывать, что ты не человек, а воплощение силы Обмана. Слышал ведь про такую?
– Да, мастер, разумеется слышал. Одна из сил, описанных в древних апокрифах. Считается ложной. Это ведь апокрифы, там почти всё ложное.
– Именно в твоём случае, возможно, апокрифы не ошибаются. Ты самый странный человек из всех, кого я видел. Я говорю не про тех, кого я учил, а вообще про всех. А уж я повидал многих. Человек с твоими физическими данными и таким ПОРЯДКОМ не может свершить и четверти того, что ты делаешь на моих глазах вот уже второй день. Ты не должен был вчера пройти моё испытание. Оно подразумевала иной исход и иные выводы с последствиями. Необязательно скверными для тебя. Ты неспособен так быстро и легко расправляться с деревьями голыми руками или неудобным оружием. Возможно, ты не знаешь, что за деревья перед тобой. Ты видишь их, но не понимаешь, что видишь. Я поясню. Это место, всё то, что ты можешь рассмотреть вокруг, если обернёшься, принадлежит мне. Земля предоставлена имперской канцелярией и заверена личной печатью великого императора Кабула, да будет правление его нескончаемым и прославленным. Все растения, что ты здесь видишь, принадлежат мне. Деревья, которые ты губишь, называются каххо. Ты слышал о них?
– Да, мастер. Хорошая древесина и ценный весенний сок, из него делают специю тосу.
– Именно так. Эти деревья давали мне сок несколько лет. Это их истощило. Каххо очень медленно восстанавливают силу. Проще выжимать из них всё, что возможно, после чего рубить. В оставшийся пень подсаживается свежий росток, из которого быстро получается новое щедрое на сок дерево. Каххо произрастают на открытых местах, где много солнца и ветра. Почва скудна на перегной, зато богата минералами, которые требуются для зарождения души сока. То есть на то, без чего хорошая тоса не получится. Получается, такое испытание для тебя, это не пустая гибель ценных деревьев. Но каххо умеют сопротивляться. Даже опытному лесорубу трудно с ними совладать. Их древесина, это почти стальной канат, многократно скрученный и такой крепкий, что быстро тупит топоры и плохо поддаётся пилам. Ты же простыми железными прутьями и шестами расправляешься с ними быстрее, чем это делают умелые дровосеки. Это ненормально. Ты меня почти удивил. Почти, потому что я чего-то подобного подспудно ожидал. Знаешь почему?
– Потому что после того камня вы поняли, что я сильный и упрямый?
– Нет, Ли, я это понял по твоим глазам. По ним нельзя прочитать тебя полностью, но я увидел то, что заставило задуматься, а затем дать тебе первый железный прут и отправить рубить каххо. То, как ты с этим справлялся, не удивило меня. А вот то, как ты меня атаковал, привело в великое изумление. Я никогда ничего подобного не видел. И не слышал. Я даже не представлял, что так может быть. Как, по-твоему, что именно я сейчас имею ввиду?
– Вы о том, что я был неуловимо-быстр и силён, как упряжка быков? – бросил я угрюмым голосом.
И вот тут мастер сумел удивить уже меня. Но только первыми словами.
– Вот именно, Ли из семьи Брюс, вот именно. Ты был быстр. Ты был невероятно быстр. Ты был воплощением самой скорости. И ты был силён. Ты был так силён, что с лёгкостью работал тяжёлым оружием. Работал так ловко, что каждый твой удар шумно рассекал воздух. А когда ты промахивался, разгон едва не отрывал тебя от земли. При промахе твоё оружие глубоко зарывалось в землю, или вдребезги разносило крепкие камни. И ты, с такой ненормальной скоростью и силой, был полностью беспомощен. Ты был жалок и неуклюж. Глядя на тебя, хотелось расплакаться. Невыносимо больно смотреть на столь удручающее зрелище. Ты выглядел, как криворукий художник, пытающийся рисовать на драгоценном банайском холсте при помощи метлы, которую за неимением красок приходится окунать в выгребную яму. Ты был бриллиантом в оправе из навоза; волшебным мечом в руках паралитика; умнейшим юношей, не обученным чтению, но попавшим в библиотеку, где собрана вся мудрость мира. Я не спрашиваю, кто тебя учил. Нет, такому ненормальному непотребству невозможно научиться. Разве что предположить, что тебя натаскивали какие-то нахватавшиеся вершков грубые простолюдины, а это, разумеется, невозможно. Но я должен тебе сказать, что ты никогда не сможешь постичь Технику семи ударов. Не спорю, ты хорош, может даже чересчур хорош, но ты невежествен и набрался мусора. Будь ты чистым листом, это даже хорошо, но ты лист испачканный теми грязными знаниями, которым здесь не место. Тебе нужен учитель попроще, с обычными ничем не выдающимися техниками. Я могу тебе порекомендовать парочку. С твоими задатками за два или три года ты сможешь постичь то, на что у других уходит в несколько раз больше времени.
Я покачал головой:
– Простите, мастер Тао, я и сам знаю таких учителей, однако пришёл именно к вам. Я сумею постичь вашу технику, не сомневайтесь.
– Ли, во мне нет сомнений. Есть уверенность. По-твоему, моя техника заключается в том, чтобы победить противника одним ударом. Так?
– В целом так, – признал я.
– А не в целом? – уточнил Тао.
– Если не в целом, насколько я понимаю, ваша техника предписывает подводить противника к состоянию, когда он подставляется под единственную верную атаку. Либо без ошибок подлавливать его, когда он подставляется самостоятельно.
– Откуда ты это узнал? – требовательно спросил великий мастер.
– Из книг. Про вас и вашу технику много чего написано.
– Ну надо же, кто бы знал, что перевод пергамента на всякую ерунду способен плодить заблуждения даже в этом. Ты прав Ли. И одновременно полностью неправ. Человек может отреагировать на атаку семью способами: отскочить, изменив дистанцию; увернуться, не сходя с места или незначительно изменив местоположение тела; блокировать; прикрыться щитом или подручным предметом, включая других противников или твоих союзников. Также он может своевременно применить навык, защищающий от такого вида атак. Также на момент атаки он может оказаться прикрытым навыком, эффектом от редкого зелья, посторонним воздействием или волшебным свойством носимого предмета. И, наконец, он может вообще никак не отреагировать и не прикрыться. То есть полностью принять на себя мощь вражеской атаки. Нетрудно понять, что как моя техника, так и прочие техники стремятся исключительно к седьмому варианту, где атака противника идёт ему во вред. Но то, как ты это описал, это механический процесс. Раз уж тебе требуется именно такое, ступай к другим мастерам. Механически реализовывать седьмой вариант тебя научат многие. Это несложно.
Я покачал головой:
– Не совсем вас понимаю, мастер Тао, но что бы ни скрывалось в вашей технике, я должен изучить именно её. И я не могу тратить годы, у меня есть только двадцать шесть дней. Точнее, уже неполные двадцать пять.
– Я стараюсь думать, что ты упорен, а не глупо-упрям. И потому попробую объяснить некоторые непростые вещи самыми простыми словами. Чтобы ты понял, что просишь невозможное. Итак, что ты знаешь про ци, Ли?
– Это лучистая энергия, пронизывающая ткань мироздания во всех направлениях. Основа Рока, удерживающая каждую его частицу, за счёт чего мир не распадается на части, становясь частью беспорядочного Хаоса.
– Это ты тоже в книгах прочитал?
– Да, мастер.
– Хорошо бы эти книги сжечь. Жаль, поздно, успели немало перспективных умов испортить. Это следовало сделать задолго до того, как ты к ним впервые прикоснулся. Дело в том, Ли, что в боевых искусствах существует лишь два основных способа развития. Первый, это строгое следование путём ПОРЯДКА. На этом пути необходимо развивать параметры и раскрывать техники, целиком завязанные на эти параметры. Второй путь: прямое обращение к ци с игнорированием параметров ПОРЯДКА. Нет, ими не следует пренебрегать, к ним надо относиться к полезным, но необязательным дополнениям. Ты сейчас понимаешь, о чём я?
– Путь ПОРЯДКА, и путь древних, – кивнул я.
– Отлично, ты действительно много знаешь. А скажи мне, Ли, известно ли тебе, что путь древних пишется рядовыми буквами и произносится с пренебрежительным ударением?
– Конечно, мастер Тао, я ведь так и произнёс.
– И почему же к древнему пути полагается относиться неуважительно?
– Потому что он давно устарел. Когда люди постигли, что даёт ПОРЯДОК, они получили преимущества, которые не мог дать путь древних. Старое умирает, новое процветает. Так устроен мир, мастер Тао.
– Так устроена чушь собачья, которой набита твоя голова. И если бы только твоя… Ли из семьи Брюс, ты, наверняка, много читал и слышал про древние времена. Всевозможные сказания про первые прорывы Хаоса, про первых героев, сумевших прикоснуться к ПОРЯДКУ, про первые великие победы над злом, разрушающим наш мир. Но ты никогда не задавался вопросом: а что было в самом начале? До того, как появились те, кто сумели прикоснуться? Ведь изначально их не было.
Я покачал головой:
– Про первых неизвестно ничего, кроме легенд. И веры этим легендам немного.
– Ну а сам-то что думаешь? Как это было? Как люди встретили первые прорывы?
– Да как они могли такое встретить? Тем, что у них было, тем и встретили.
– Это не ответ. У них не было ПОРЯДКА. Он тогда не был для них открыт. Так как они поступали без него?
Я призадумался, не понимая, чего от меня добивается мастер. Ведь ответ очевиден, следовательно, от меня ждут вовсе не предсказуемых слов.
Но так ничего и не придумав, был вынужден выдать то, что есть. Слишком уж пауза затягивалась.
– Мастер Тао, у людей и тогда были руки. И было простое оружие. Самое простое, из обычных камней, металла, костей и дерева. Также у них было старое боевое искусство, тот самый путь древних. Какие-то, как вы говорите, механически заученные удары, связки, приёмы. Без ПОРЯДКА люди были слабы, но всё равно могли сражаться. Всем известно, что даже альфа двухсотой ступени просветления не бессмертен, его может победить армия обычных омег. С большими потерями, конечно, но победят.
– А скажи мне Ли, ци в те времена была?
– Конечно, мастер Тао, ци была всегда. Ци это то, на чём держится мир с момента сотворения.
– Прекрасно, Ли, прекрасно. Уточню: по-твоему, ци была и во времена рассвета древнего искусства. Так?
– Я так и сказал.
– Извини, Ли, что так повторяюсь, просто хочу акцентировать твоё внимание на этом важном вопросе. И давай сделаем шаг вперёд. А не думал ли ты, что древние могли использовать то, на чём держится мир?
На этот раз я ответил неуверенно:
– Но как? У них ведь не было ПОРЯДКА, они даже не могли увидеть, сколько ци смогли накопить. Да у них даже не было…
Я осёкся, а мастер с улыбкой попросил:
– Ну же, продолжай, Ли. Ты ведь хотел сказать, что у них тогда не было ци. Того, что мы называем резервуарами. Отвратительное слово, оно больше вводит в заблуждение, чем раскрывает суть явления. Но раз уж принято, приходится использовать. И раз не продолжаешь, скажи, почему ты не стал договаривать до конца?
– Мастер Тао, я понял, что мои дальнейшие слова ошибочны. Раз ци существовала всегда, и раз на ней держится весь мир, она была и есть в каждом человеке. То есть у древних была энергия.
– Всё верно, Ли, она действительно была. И да, у них не было удобного инструмента для контролируемого взаимодействия с ней. Того инструмента, который мы называем ПОРЯДОК. Речь идёт не о силе, упорядочивающей все прочие силы, а о возможностях, что предоставляет эта сила каждому из живущих. Однако оперировать ею можно и без ПОРЯДКА. Ты разве не слышал об этом?
Я покачал головой:
– Даже в легендах ничего подобного не припомню. Хотя… какие-то намёки встречал в трудах Фоллатта. Но, откровенно говоря, труды этого уважаемого мудреца больше похожи на бред. Я говорю о том периоде, когда Фоллатт впал в маразм или близкое к нему состояние. Это случилось после серии опытов с ядовитыми грибами, когда он испытывал на себе вытяжки из них. Его ученики записывали за ним всю ахинею дословно, а потом преподнесли, как последнюю мудрость учителя. Там, в этой так называемой мудрости, можно найти намёки на что угодно, хоть на полёт шерстистых жаб в солнечную ночь под весёлую похоронную песнь хора глухонемых медуз.
– Не знаю, о чём ты, Ли, я с трудами Фоллатта незнаком. Но я один из тех, до кого дошли некоторые отголоски древней мудрости. Той, которая передавалась от учителей к ученикам веками и тысячелетиями. Знания доисторической эпохи, когда к ци обращались напрямую, а не через посредничество ПОРЯДКА. Я сумел эти знания приумножить и особым образом слегка приспособить к нынешним реалиям. Но мой труд на этом поприще ничтожен, потому что до меня тем же самым занимались поколения и поколения мастеров. Путь древних не забыт, он просто приспособился. И не прикоснувшись к нему, невозможно постичь Технику семи ударов.
– Мастер, да ради такого я готов прикоснуться к вулканической лаве. Научите меня.
Тао покачал головой:
– Слишком поздно… слишком. Ты талантлив, Ли. Безусловно, талантлив. Ты мечта любого учителя. Приди ты ко мне пять лет назад, я бы, возможно, взялся тебя учить сразу, без единого вопроса. С мизерными шансами на успех, но ради такого попытаться стоило. Приведи тебя ко мне десять лет назад, и я бы взялся наверняка. Взялся с великой радостью, ведь шансы были высоки. Принеси тебя ко мне младенцем, и тогда, возьмись я за тебя, смог бы выучить почти наверняка. Хотя, честно говоря, младенцы это уже чересчур. С ними непредсказуемо, для меня непривычно. Но ты пришёл именно сейчас. Безнадёжно опоздав. Я нахожу странным твоё развитие. Ты несомненный феномен. Это, безусловно, интересно. И уверен, ты бы заинтересовал меня и пять, и десять лет назад. Тогда был смысл говорить о твоём обучении Технике семи ударов. Сейчас нет, сейчас поздно. Всё безнадёжно. Глина с особым песком может стать прекрасным фарфором, а может рассохнуться от долгого хранения и стать бесполезной. Ты прекрасная заготовка, которая упустила свой шанс. Мне жаль.
– Но мастер, может всё же объясните, в чём дело? Почему я не могу наверстать упущенное?
– Это не объяснишь в двух словах, а полное объяснение ты не примешь. Надо быть частью этого, чтобы понять…
– Объясните в трёх словах. Вы это умеете. Не вдавайтесь в сложности, просто скажите, как есть. Простите, мастер, но я должен знать. Я очень рассчитывал стать вашим учеником, я пошёл на многое, чтобы добраться до вас. Мне действительно это надо.
– Ну хорошо, попытаюсь. Ли, что ты знаешь о тени ци?
– Это отблеск энергии ци. Этих отблесков в человеке не может быть больше, чем максимума от ци, вмещающегося в его резервуар. Тень ци необходима для работы многих навыков. Истощаясь, она быстро восстанавливается, ничего за это не требуя.
– Значит, по-твоему, тень ци, это не более чем отблески?
– Я не вдавался в теорию и слишком упростил описание, но да, так и есть. Я оперирую тенью ци и знаю, что она ведёт себя именно так.
Тао покачал головой:
– Это даже нельзя назвать невежеством, это гораздо хуже. Да, я понимаю, что так пишут в книгах, которые ты изучал. Лишний пример, показывающий, что далеко не всему написанному стоит верить. Ли, если есть свет, есть и тень. Они взаимосвязаны, одно без другого не существует. Так было, так есть и так будет. Энергия ци, это не свет, это нечто большее. Но она также нуждается в тени. Нельзя убрать свет, льющийся с небес, зато можно убрать скрывающие от него преграды, и тень станет меньше. То, что ты называешь тенью, это след от барьера. Барьера, который создал ПОРЯДОК, чтобы упростить людям обращение с его параметрами. Прямое оперирование ци когда-то было уделом избранных. Далёкие от этого люди, должно быть, считали мастеров древности шарлатанами. Или, веря им, не понимали, что именно они делают, ибо не всё можно объяснить простыми словами. А вот с ПОРЯДКОМ всё проще, ведь он доступен практически всем с самого рождения. Здесь всё наглядно, всё понятно, смело следуй по его пути, развивайся, становись сильнее. Но ведь убери ПОРЯДОК, ци при этом не пропадёт. Ей ПОРЯДОК не требуется. Она ведь была всегда, есть и будет. Пока не появился ПОРЯДОК, именно из ци черпали силу первые борцы с Хаосом. А до того они были боевой элитой мира. Там, где обычный воин решал всё голой мускульной силой и примитивными подобиями простейших современных контактных техник, воин, умеющий работать с ци, использовал её, чтобы атаковать, защищаться и соблюдать гармонию между миром внутренним и миром внешним. Поначалу это давало спорные преимущества. Но шло время, мастера ци совершенствовали методики, передавая их своим ученикам, которые, встав на путь мудрости, также привносили что-то новое. И затем…
Я слушал Тао в пол уха. Нет сомнения, что его «вкратце», это минимум полчаса заумных объяснений вперемешку с философской мишурой. Мне это не требовалось, я и так приблизительно понял, о чём речь. И даже если в чём-то заблуждаюсь – это не страшно. Главное, чтобы он всё же согласился меня обучать, а уж там как-нибудь разберусь.
Но под конец мастер сумел слегка меня заинтересовать, сообщив, помимо прочего, то, что я замечал и до этого. И чему не находил объяснение.
– Если ты, Ли, был наблюдателен, наверняка видел, что так называемый запас тени ни с того ни с сего иногда уменьшался. Ненамного, на считанные единицы, но без явной причины. Случалось тебе замечать такое?
– Да, мастер. Сталкивался. И читал в книгах, что это объясняется колебаниями тени ци.
– Собачья чушь, а не колебания. То, что ты видел, это слабейшие проявления того, чем свободно оперировали древние. ПОРЯДОК всё упростил, но жёстко привязал использование тени к своим параметрам. Если навык требует обращения к тени, то, что мы видим, как её запас, как бы снижается. Допустим, взять навык «пронзающий удар». Работает с мечом и приравненным к ним оружием. Достаточно распространён, позволяет наносить мощный прямой удар, способный пронзить доспех не только за счёт параметров ПОРЯДКА, а и за счёт подключения к потоку ци через её тень. Если махать мечом просто так, не применяя этот или схожие навыки, тень ци, вроде как, изменяться не должна. Однако она у тебя изменяется. Да, редко, да, незначительно, но это есть. Обычно случается в моменты, когда мысли человека замирают, а мозг очищается. Инстинкты начинают доминировать над разумом, пытаясь обратиться к первооснове. И это у них изредка получается. То, что звери делают по своей звериной сути, сложно даётся разумным. Мешает мышление. Потому в процессе оно лишнее. Ци, тень ци, и специализированные производные ци вроде энергии воина могут расходоваться не только на привязанные к ним навыки. Энергию можно и нужно применять везде. Надо плыть в её потоке, используя все струи, а не барахтаться в них утопающим котёнком, хватаясь за то, до чего дотягиваются лапки. Такая гармония позволяет не только эффективно сражаться, она помогает во всём. И даже тень и всё прочее будут возобновляться быстрее, если постигнешь этот путь. И только идущим таким путём открыта Техника семи ударов. У тебя путь закрыт, следовательно, обучение невозможно. Увы.
– Мастер Тао, но ведь вы сказали, что ещё пять лет назад вы бы смогли поставить меня на этот путь. Так почему сейчас нельзя? Что изменилось?
– Ты испорчен привычкой к ПОРЯДКУ. Он стал для тебя костылями, без которых ты уже неспособен сделать шаг. Учить надо до того, как вырабатывается стойкая привычка. В твоём возрасте слишком поздно…
– Но вы ведь даже не попробовали.
– Пробовал Ли. Не раз пробовал…
– Нет, мастер Тао, я имел ввиду, что вы не попробовали именно со мной. Поверьте, я ПОРЯДКОМ не испорчен. Да, не младенец, но умею и без него справляться с проблемами. Научите меня. Не сомневайтесь, всё получится.
– Я вижу в твоих словах убеждённость. Ты действительно веришь в то, что говоришь. Но у меня веры нет. Давно нет. И ты даже не представляешь, насколько это опасно. Я ведь могу повредить те костыли, коими тебя наградил ПОРЯДОК, но при этом не научу ходить своими ногами. Ты рискуешь потерять годы жизни, и при этом лишиться части силы. Это слишком рискованно и бессмысленно. Зачем тебе это? Ты силён, ты прекрасно освоился с ПОРЯДКОМ. Ты обучишься лучшим техникам ПОРЯДКА у обычных мастеров, получишь силу, которой немногие способны похвастаться. Пользуйся этим и не думай о большем.
– Но я не могу не думать. И это моя жизнь, и мой риск. Вы ведь уже пробовали с другими учениками. Так почему бы не попробовать ещё раз? Ведь сами признаёте, я талантлив. Вдруг это поможет сделать то, что никому не удавалось?
Я видел, что мастер колеблется. Едва заметно, но он сомневается в своей убеждённости. И я почти уверен, что ещё час-другой такой обработки, и он, устав заливать мои уши одним и тем же, сдастся. Согласится попробовать ещё раз. Ему ведь самому интересно, что со мной не так, и нельзя ли мою необычность как-то приспособить к его технике.
Да и фальшь он чует, а ведь уверенность в моём голосе – это не актёрская игра. Я действительно почти не сомневаюсь, что способен научиться оперировать ци напрямую, после чего постичь чертовски эффективную Технику семи ударов.
Уверенность моя опирается на два столба.
Первый: я ведь далеко не стандартный абориген. К ПОРЯДКУ приобщился слишком поздно, всего-то пару лет назад. Получается, по классификации мастера Тао я нахожусь на уровне маленького ребёнка. А дети, по его уверениям, не успели закостенеть, обзавестись «костылями», их можно приобщить к прямой работе с ци.
Тот случай, когда задержка в развитии – во благо.
Второй столб: у меня развиты состояния Хаоса. Это великая редкость. В том числе одно из, на первый взгляд, не самых полезных – Восприимчивость. Оно достигло двадцать шестого уровня, что поразительная величина даже для куда более простых в получении состояний ПОРЯДКА.
Тот, кто считает Восприимчивость маловажной – безнадёжный глупец. Ведь оно, помимо прочего, позволяет эффективнее усваивать знания от учителей. Приёмы лесовиков, которыми делился Мелконог, я почти всегда схватывал на лету, чем не переставал его удивлять.
Да, они, разумеется, попроще, чем операции с ци и сложнейшие техники. Ну да и ладно, усвою их не с первого раза, а с пятого. Ничего страшного, время у меня на это есть.
Неполные двадцать пять дней.

Глава 20
Работник и ученик

Когда-то я к крабам относился равнодушно. В первой жизни они были лишь экзотической и недешёвой пищей, редко попадавшей в мой рацион, или мелкими суетливыми созданиями, копошащимися в прибрежной зоне морей, на которых мне довелось побывать. Во второй я повстречался с ними лишь однажды.
И мне эта встреча не понравилась. Крабы, обитавшие на грязном пляже Хлонассиса, тысячи лет существовали вблизи мощнейшей аномалии поля всемирной энергии. Это привело к деформациям генетического аппарата. Появились клюмсы – весьма неприятные твари, устроившие на меня охоту под стеной города, на радость солдатне, взиравшей на представление с высоты. Вояки даже ставки делали на то, сколько я продержусь на полосе грязного песка.
С тех пор крабов я недолюбливаю. Да, понимаю, что они ни в чём не виноваты, плюс далеко не всех можно сравнивать с клюмсами, но такой вот нехороший осадочек после тех событий остался.
Сегодня мастер Тао послал меня наловить крабов. И это прекрасно, моя ненависть аплодирует такому поручению стоя. К тому же это куда лучше, чем рубка дров голыми руками и работа по уборке камней на тропе, что спускается к долине в десяти минутах хода от дома.
Увы, обучение – это не только выслушивание теории и попытки применить её на практике. Ученик – полностью бесправное создание, помимо всего прочего обязанное помогать учителю в быту. Как я читал в книгах, так принято не ради дармовых рабочих рук, а ради пользы для дела. Мол, вырабатываются особые связи, необходимые для эффективной передачи знаний и повышения шансов получения редких навыков.
Да-да, ведь навыки могут доставаться и просто при обучении. Шансы, разумеется, куда ниже, чем при охоте на опасных монстров, но не нулевые. Учитывая то, что молодёжь тратит годы жизни на приобщение к знаниям, со временем почти каждый обзаводится полным набором того, что способен предоставить учитель.
И чем сильнее учитель, тем это быстрее и проще даётся.
В моём случае процесс существенно ускоряется, поэтому не вижу ни малейшего смысла тратить время на подсобные работы. Однако мастеру Тао это неизвестно, а я не намереваюсь посвящать постороннего в свои особенности. Поэтому молча киваю на его слова и отправляюсь делать то, что приказано.
А сегодня, так даже с радостью.
Хребет, на одну из вершин которого мне пришлось тащить злополучный камень, в данном случае выступает не просто тесной цепью невысоких гор. Он действительно хребет, позвоночник, на котором держится весь Гаддокус. Полуостров далеко выдаётся на восток, и чем дальше, тем он уже, но при этом почти не теряет по высоте. Море на его оконечности глубокое, уже в сотне шагов от берега не всякий лот дотянется до дна. И, как я понимаю, здесь проходит одно из региональных течений, обеспечивающее на прилегающей территории особый микроклимат и устраивающее нескончаемый сильнейший прибой.
Не будь горного хребта из крепких скал, морская стихия давно бы снесла преграду, устроив обширное мелководье, богатое рифами. Если течения не изменятся, со временем это всё равно произойдёт, но ждать придётся долго.
Море сражается с сушей давно и частично добилось успеха. Под обрывом, который разверзается на восточной границе владений мастера Тао, узкая полоска ровной суши сплошь завалена громадными камнями. В прилив они почти полностью скрываются под водой, в отлив обнажаются. Но в любую пору образуют полосу препятствий, на которой даже самый ловкий человек запросто ноги переломает.
В общем – местечко не для увеселительных прогулок.
Мне пришлось спуститься по тропе, которая тропой являлась лишь по уверениям мастера Тао. Как по мне – это замысловатая полоса препятствий для матёрого самоубийцы. Дальше, уже на камнях, пришлось приловчиться не просто ходить по ним, а охотиться. Из оружия у меня лишь длинная заточенная палка, а местные крабы – это не клюмсы с их смелостью. Сами к тебе не лезут и близко не подпускают.
К тому же мастер настрого запретил применять навыки ПОРЯДКА. У меня сейчас своего рода мораторий. Тао надеется, что отказ от «костылей» поможет быстрее ощутить первооснову мира.
То, что я уже не просто её ощущаю, а потихоньку пытаюсь оперировать, он не знает. Ну а я не тороплюсь сообщать такие новости. Опасаюсь, что мастера Кондратий хватит.
Он-то настроился на годы и годы бесплодных попыток и печальному разочарованию в итоге. Считанные дни учёбы с триумфальным исходом – это может непредсказуемо-сильно на него подействовать.
Берегу его психику от стрессов, а сердце от инфарктов.
Здешние крабы, по словам Тао, непростые. Они носители салатово-зелёной специи. Не в смысле, цветом зелёной, а по одной из классификаций, распространённой в Раве. По ней все известные биологически-активные вещества, привязанные к ПОРЯДКУ, распределяются на двадцать шесть цветов и оттенков. Не просто от самых редких до широко распространённых, а по наполнению. То есть, лишь используя в своём рационе всю палитру, можно рассчитывать на максимальную отдачу.
Пожрать мастер Тао мастак. Я, как его бесплатная рабочая сила, уже убедился, что в кладовой всего полно. Кто-то поставляет учителю дорогие и редкие продукты, или он сам за ними временами отправляется. Но последнее – вряд ли. Местность лишь выглядит пустынной, надолго оставшийся без хозяина дом могут разграбить.
Очередной краб неосторожно выбрался из-под камня, на котором я стоял неподвижно вот уже несколько минут. Там, под валуном, вода плещется. Её немного, но этого достаточно, чтобы, по мелочам нарушая запрет Тао, применить рыболовный навык. Вот так и удалось заметить этого членистоногого. Редкий экземпляр – крупнее всех, встреченных до этого и при этом легкодоступных.
Позволив крабу чуть удалиться от камня, я ударил, пронзив панцирь насквозь. Остриё палки уже заметно размочалилось, но тельца этих носителей специй хлипкие, за качество оружия можно не переживать.
Подтащив трепыхающуюся тушку, я снял добычу с неказистого оружия, вздохнул печально и пару раз стукнул бедолагу о камень. Да, крабов очень не люблю, но это не повод затягивать их страдания.
Теперь остаётся оторвать лапки и клешни. Сложу их в мешочек, а непригодную для употребления тушку брошу так, чтобы приманить новую добычу. Каннибализмом здешние крабы не брезгуют.
Но не успел приступить к разделке, как насторожился. В шуме прибоя проявились новые нотки, доселе неслыханные. Это для непосвящённых вода говорит на один голос, я же различаю в нём сотни оттенков. Дело тут не в навыках от ПОРЯДКА, просто много времени на Черноводке провёл, добывая ценную рыбу. Да, там, конечно, не море, всего лишь река, но разница не так уж велика, старые знания и здесь сгодятся.
Обернувшись, я едва не сверзился с валуна. В десятке метров на мель выбиралась образина, которой детей пугать не станешь, потому что в лучшем случае сделаешь их заиками, а это как-то непедагогично. Даже у меня, много чего повидавшего, сердце ёкнуло.
Какая-то несусветная помесь сколопендры, медведки, скорпиона и краба. Нет, скорее не краба, а паука. Причём ядовитого. Если забыть про клюмсов и подумать, крабы, в сущности – симпатичные создания. Даже в чём-то милые. Сейчас, глядя на то, что лезет из моря, я осознал, что напрасно относился к ним с предубеждением.
Тварь, похоже, не очень хорошо чувствовала себя на суше, хотя опорно-двигательный аппарат у неё весьма располагал к прогулкам по берегу. Возможно, обитает на приличной глубине, благо здесь до неё недалеко, и резкий перепад давления скверно сказался на вестибулярном аппарате. Но с каждой секундой движения становились всё увереннее и увереннее.
И вот уже направилась ко мне, перебирая десятком пар коротких и длинных ножек, и хищно вздымая сегментированный хвост, оканчивающийся острейшим жалом.
Я, конечно, не великий знаток биологии иных миров, однако уверен, что это никакой не краб-переросток. Даже скажу больше – это слишком необычное создание, чтобы обитать, где попало. Таким полагается водиться в своего рода «гетто» вроде Чащобы, где вечно не хватает серьёзных людей для полной зачистки местности от опасных созданий.
Гаддокус, разумеется – далеко не центр обитаемого мира. Скучная земля на западном побережье Северного моря. Сельское хозяйство здесь развито слабо по причине редкости плодородных почв, нет легкодоступных полезных ископаемых и богатых ценной древесиной промыслов. Возможно, дом мастера Тао – единственное обитаемое и относительно богатое место в радиусе дня пешего пути. Но даже так, это ещё не настолько серьёзная глушь, чтобы тут водились чудовища размером чуть ли не с племенного быка.
И с внешностью самого кошмарного кошмара.
Тут что-то не так. Однако подумать об этом можно после, сейчас надо другим голову занимать.
Первая мысль была предсказуемой. Забраться в сокрытое вместилище, достать Жнец или Крушитель и объяснить твари, что здесь такую образину видеть не желают, здесь угодья для охоты на трусливых крабов. Или даже разобраться с ней без помощи волшебного оружия. Навыков у меня достаточно, некоторые развиты хорошо. Если постараться, могу и голыми руками забить, защищаясь умениями.
Вторая мысль была уже обдуманной.
Меня посылают ловить крабов в место, куда вскоре наведывается явно опасная тварь. И выглядит она здесь неуместно. Это может оказаться простым совпадением, но я ведь мыслю головой, а не альтернативными частями тела. Следовательно, поверить в такое стечение обстоятельств – для меня непросто.
Девяносто девять процентов из ста, что Тао рассчитывал не припасы пополнить, а на появление твари. А ещё он недвусмысленно потребовал не прибегать к активизации навыков и даже стараться не думать о тех, которые работают сами по себе, не нуждаясь в активизации. То, что я использовал рыбацкое чутьё – уже вопиющее нарушение, пусть даже умение не боевое. Но оно, по крайней мере, внешне никак не себя не выдаёт, не сопровождается какими-либо заметными эффектами.
Если начну использовать всё, что есть, наблюдатель это заметит. То есть мастер Тао может понять, что на его запреты я наплевал с высокой колокольни. Ведь кроме него следить за мной здесь некому.
Волшебное оружие доставать – тоже не вариант. Я бы не хотел показывать такие вещи. Очень уж они интересные, их могут связать с событиями в Хлонассисе. Далеко не все люди, видевшие меня там с волшебным оружием, погибли. Есть вероятность, что их найдут и спросят. Они расскажут, и ниточка протянется сюда, к Гаддокусу.
А там и дальше копать начнут.
Для человека, которого разыскивают неведомые и могущественные враги, я и так нередко действую опрометчиво. Не стоит усугублять.
В общем, чуть поколебавшись, я понял, что у меня два варианта: поспешно отступить; либо победить тварь при помощи рук, ног и никчемной палки.
Второй вариант привлекает слабо. Я с детства ненавижу пауков и скорпионов, а уж сколопендр – тем более. Даже приближаться к созданию, вобравшему в себя всех их самые отвратительные черты, не хочется, а уж сражаться с ним вплотную – увольте.
Однако банально удирать – это не почётно. Плюс есть риск, что не успею вскарабкаться по обрыву на безопасную высоту. И кто даст гарантию, что это существо не способно устремиться вслед с ловкостью мухи, бегающей по оконному стеклу? А я ведь далеко не настолько проворен и окажусь на скале в уязвимом положении. Тварь чем дальше, тем проворнее передвигается по камням. Её скрученный хвост смотрится страшно, в нём полной длины метра три минимум. Если умеет атаковать им в прыжке, достанет далеко.
Я покосился на разлохмаченное остриё палки. Выглядит не слишком угрожающе. Перевёл взгляд на тварь. А вот она да – страшно смотрится. Жвалы такие, что пополам играючи перекусит; клешни с зазубринами, если схватят, уже не отпустят. Ну а хвост достанет жалом ещё на подступах, он куда длиннее тела.
Тут требуется кавалерийская пика, или тяжелое пехотное копьё. Во всех прочих случаях придётся сближаться на опасную дистанцию, с которой пытаться пробить хитиновую броню. А она смотрится серьёзно, на уровне приличных латных доспехов.
Отвернувшись, прошёлся взглядом по каменным развалам и уверенно припустил прочь. Нет, я не убегал, я совершал тактический манёвр, направляясь к одному из нечасто встречающихся здесь участков. Крупные валуны там почти отсутствовали, зато относительно мелких полным-полно.
Добравшись, подхватил первый попавшейся камень, развернулся, метнул его со всей силы, не тратя время на прицеливание. Ловкости и прочего у меня столько, что промахнуться с такой дистанции могу, только если сам этого захочу.
Булыжник попал именно туда, куда и должен был попасть. Звонко врезал по хитину, после чего отскочил от него, не оставив ни намёка на повреждение.
Да уж, что-то подобное я и подозревал. Серьёзная защита. Очень серьёзная. А у меня ни оружия против неё нет, ни навыков.
То есть навыков как раз хватает. Вот только применять их нельзя. Как говорит учитель: «У тебя, Ли, есть всё, что было у древних. И они как-то справились, не позволили Хаосу себя истребить. Вот и ты справляйся».
Я поднял второй камень, метнул его в то же место. С тем же нулевым результатом.
Да уж, сходил, называется, за крабами…

* * *

До дома я добрался спустя полтора часа. И не меньше половины этого времени ушло на подъём по тому непотребству, которое мастер Тао жизнерадостно называл тропой. Экий шутник. Карабкаться по обрыву даже с невеликой ношей – серьёзное испытание даже для меня. Силы в руках предостаточно, однако, приходится выверять каждый шаг. Многие камни держатся на честном слове, такие даже мизинцем трогать нельзя, и тем более вес на них переносить.
Учитель сидел на своём излюбленном месте – той самой лавочке под одиноким деревом. И, ломая стереотипы на тему здорового образа жизни для людей его категории, предавался другому излюбленному занятию: курил трубку.
Набитую, к слову, чем-то подозрительным.
Явно не традиционной табачной смесью.
Приблизившись, я, для начала, положил на землю мешок с мелкой добычей, а на него пристроил связку лап и клешней, с трудом вывернутых из туши твари. Поверх всего водрузил кончик хвоста с жалом. Поправил порванную в схватке рубашку, потер ссадину на щеке и доложил:
– Учитель, я сделал то, что вы велели. Один краб оказался большим. СЛИШКОМ большим. Его конечности не поместились в мешок. И ещё у него был хвост с жалом. Какой-то странный краб, первый раз такого вижу. Знал бы, что у вас такие водятся, взял бы мешок побольше. Еле затащил наверх всё добро из него. Вы предупреждайте, если что, а то я не местный, не знаю, что у вас тут и как. А то пошлёте к пруду карасей половить, а там вместо них киты, а у меня с собой только маленькое вёдрышко.
– Ли, я тебя не слушаю. Мне неинтересны твои россказни про чуточку большого краба. Сейчас время вопросов, а из тебя выходят лишь пустые слова. В звучном истечении кишечных газов больше смысла, чем в твоём словоблудии.
Я проглотил не успевшее вырваться очередное саркастичное замечание на тему особенностей здешней фауны. Как ни досадно игнорировать подставу с ядовитым чудовищем вместо безобидных крабов, но придётся.
Вопросы ученика, задаваемые учителю – это важно. Разумеется, не все подряд. Раз в день я должен спрашивать о чём-то особом. Этот момент следует продумывать заранее, до последнего слова. Отвлечённая болтовня, мягко говоря, не приветствуется.
– Я понял, учитель. Простите учитель.
– Мне не нужны твои извинения, Ли. Ты подготовил вопрос?
– Да, учитель.
– Тогда я тебя внимательно слушаю.
– Учитель, если то, что называется прямой работой с ци, может давать преимущества, почему аристократы этим пренебрегают? Я ни в одной книге не читал, чтобы клановые отдавали детей на обучение таким мастерам, как вы. Если я не ошибаюсь с выводами, те техники, на основе которых вы создали Технику семи ударов, разработали такие же люди, как вы. То есть учителей хватало и до вас, в том числе и хороших, способных создавать что-то новое или улучшать старое. Но ведь аристократы всегда стремятся к самому лучшему. Как тогда это понимать? Они все заблуждаются, считая прямую работу с энергией ненужной? Или заблуждаюсь я, считая вашу технику лучшей?
Мастер кивнул:
– Прекрасный вопрос, Ли. Но зачем ты его задал?
– Учитель, я вас не понимаю. Есть вопрос, и вопрос прекрасный. Так почему бы и не задать? Что я сделал не так?
– Всё так. Но дело в том, что ты сам на него ответил. Верно подмечено, аристократы стремятся к лучшему. Это неизбежность, это то, на чём держится их власть. Но что именно скрывается под словом «лучшее»? Отдавать ребёнка на обучение такому, как я, это означает на годы отвлечь его от традиционной работы с ПОРЯДКОМ. А ПОРЯДОК это гораздо проще, надёжнее, и, увы, эффективнее. Воин с высокими параметрами и обученный выжимать из них всё возможное без труда победит воина, посвятившего себя исключительно прямой работе с ци. Преимущества можно получить, лишь развивая и то и другое гармонично. Но в краткосрочной перспективе это невозможно, и то, и другое требует времени. Разрываясь на два направления, доставишь преимущества тем, кто вкладывают силы исключительно в ПОРЯДОК. А так как он даётся быстро и предоставляет больше, в итоге конкуренты получат преимущество.
– Но учитель, ведь аристократы живут долго. Что им стоит отдать ребёнка вам на десять лет, а потом посвятить его ПОРЯДКУ? Да, он потеряет несколько ступеней, которые бестолково заполнятся ци сами по себе. Не сумеет раскрыть на них много атрибутов по количеству и наполнению. Но ведь в детском возрасте и без этого трудно развивать параметры всерьёз. Так неужели искусство обращению с энергией не компенсирует эту потерю?
– Собачья чушь. Ли, ты плохо меня слушаешь. И ещё ты забываешь, что это искусство не всем дано постичь. Далеко не всем. Совершенно неважно, в каком возрасте начинать обучение, абсолютной гарантии не существует, есть лишь увеличенная вероятность. Я сын своего отца, а он своего. Мы из поколения в поколение передаём врождённую склонность к постижению ци. Бережём свою кровь, из-за чего у нас нередко случается кровосмешение. И даже это не означает, что мои дети сумеют постичь суть энергии. У других этого преимущества нет, им гораздо сложнее. Зато ПОРЯДОК даётся всем, исключения редки. Аристократы не могут рисковать своим будущим и будущим своих потомков. Их жизнь, это непрерывный рост, ни замедление, ни остановки недопустимы. Упреждая похожий вопрос, скажу о простолюдинах. Ими заниматься неинтересно. Да и я им неинтересен. Живущим землёй и плугом нет нужды тратить годы на постижение таких вещей. К тому же обычные люди, как правило, скверный материал. Из поколения в поколение из них делают рабочих, а не воинов и мыслителей. Плохая кровь. В тех нечастых случаях, когда качество её хорошее, иногда получается передать технику ученику. Это ценно, но используется далеко не во всех областях. Обычный удел таких, как я, и тех, кого я учу, это защищать. На наше чутьё очень непросто повлиять навыками ПОРЯДКА, ведь мы получаем сведения напрямую, от возмущений ци. Мы видим угрозу для тех, кого защищаем, там, где другие ничего не замечают. Именно поэтому мы лучшие телохранители. Элитные. Ты ведь знаешь, кем я был. Да-да, ци, точнее, нарушение её потоков, иногда могут предупреждать об опасности. Это очень важно, когда ты отвечаешь за чью-то жизнь. Там, где злоумышленники способны заблокировать или обмануть охранные навыки, нас не смутить. Энергию не обманешь. И никак не заблокируешь. Можно только прозевать это, или в какой-то мере стать жертвой хитрости. От такого, увы, никто не застрахован, но чем дальше ты продвинулся по пути постижения сути ци, чем реже ошибаешься. Те, кто нуждаются в защите и могут себе позволить держать таких, как мы, это знают и ценят.
– Благодарю, учитель. Теперь мне всё понятно.
– Это хорошо, Ли, что тебе понятно, пусть я твоей понятливости и не доверяю. Ты убивал крабов без навыков ПОРЯДКА?
– Конечно, учитель, – ответил я с самым честнейшим видом.
Ведь так и есть. С несусветной тварью я расправился голыми руками, определив уязвимые места. Обманом и ловкими уклонениями заставил её раз за разом лупить не по мне, а по камням. Крутился перед ней, пока она жало не размолотила. А остальное – дело техники и пассивных навыков вроде рукопашного боя. Но их невозможно полноценно отключить, так что всё честно.
Ну а что до рыбацкого чутья, так в бою я его не применял. Да и толку от него в такой схватке? Я ведь не с акулой под водой сражался.
Тао поднял взгляд, уставился пристально и уточнил:
– Ты ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ крабов убивал без навыков ПОРЯДКА?
– Разумеется, ВСЕХ, – подтвердил я и, не удержавшись, добавил: – Зачем делать исключения. Крабы это крабы, они ведь все абсолютно одинаковые. Не так ли, учитель?
– Ты хорошо поработал, – чуть помедлив, ответил Тао, не реагируя на мои более чем очевидные намёки на существование неких неодинаковых крабов. – Сегодня будешь медитировать. Много медитировать. До глубокой ночи. Медитировать с мечом. Привыкай к нему в любом состоянии. Оружие тоже часть тебя, и оно тоже пронизано энергией. Пока на энергетическом плане не сможешь увязывать себя с оружием в единое целое, нечего даже задумываться о техниках с прямым использованием ци.
Лично я считаю медитацию зряшной потерей бесценного времени. Мне надо учиться всерьёз, а не часами наблюдать без помощи зрения за причудливыми переплетениями энергетических потоков. Но, с другой стороны, передохнуть не помешает. Жаркий день, альпинизм на неудобном склоне, сражение с весьма неприятной тварью. Да, чуть покоя лишним не будет.
– Завтра прибудут моя жена и дочь, – продолжил мастер.
Я чуть не подпрыгнул. Что? У этого недружелюбного отшельника есть семья? Я-то думал, что такие, как он, размножаются почкованием или делением.
Удивительные новости.
– Так что сейчас отправляйся в дом и хорошенько там приберись. К возвращению жены и дочери не должно ни пылинки остаться.
Ну вот, в уборщики определили. Но я не в той ситуации, чтобы от грязной работы отказываться:
– Да учитель. Ни пылинки не останется. Всё будет блестеть, как панцирь того чуточку большого краба.
– И сделай всё побыстрее. Не забывай, тебя ждёт медитация.

Глава 21
Семья мастера Тао и старые знакомые

– Ли, ты смог увидеть ци?
Я с трудов удержался, чтобы не ответить в духе: «Да учитель, увидел абсолютно всё. В том числе несуществующее в природе».
Да я в чём угодно сейчас признаюсь. Сегодня с утра мастеру вздумалось испытать мои связки и суставы на гибкость. А растяжка, между прочим, одна из моих проблем. До тринадцати лет это дело не развивал (по понятным причинам), после тоже не стремился к карьере тех резиновых чудиков, которые способны упаковать себя в ящик, куда не всякая пара ботинок влезет. Нет, я понимал, что это тоже дело нужное, но относился к нему без фанатизма.
Как говорил один из лучших бойцов-рукопашников фактории: «Мне бы ногой до яиц дотянуться. Выше не надо, выше я руками наваляю». Не скажу, что полностью с ним согласен, но и не видел смысла в чрезмерности.
А вот мастер Тао видел. Игнорируя мои заявления, что никак невозможно, заставил принять садистскую позу, в которую не каждого бывалого йога согнуть получится. У меня получилось, но приятного мало, едва не взвыл. Вот только это были цветочки, потому что дальше мне пришлось удерживаться в таком положении. Судя по положению солнца, вот уже полчаса этим занимаюсь, однако если судить по внутренним ощущениям, пытка продолжается не меньше недели.
В общем, за этот час я видел всё. Глаза, по сути, смотрят, но картинку не передают. В голове всякое мелькает. В основном воспоминания о том дне, когда познакомился с мастером Тао. Раз за разом вижу, как вместо того, чтобы подняться по тропе, ведущей к его дому, я разворачиваюсь и направляюсь на запад.
Самая приятная картинка. Не зря она прокручивается снова и снова.
Собравшись с силами, выбросил её из головы и сумел ответить относительно пафосно:
– Наши глаза, это ци, наше зрение, это ци, весь мир это ци. Нельзя увидеть всё сущее, можно лишь ощутить себя частью его.
– Хорошо, Ли. Ощущаешь ли ты себя частью ци?
– Конечно, учитель. Я часть ци. Я существую в неразрывном потоке ци. Я ци. Всё ци.
Тао покачал головой:
– Даже спустя пять лет обучения такой ответ не может быть правдой.
– Я не лгу, учитель. Я действительно часть ци.
– И ты уверяешь, что всё вокруг тоже ци?
– Да, учитель.
– Ну что же, попробуем проверить твои слова. Поднимайся.
Как легко это сказать, но до чего же непросто сделать. Мышцы, суставы и связки которые в жёстком режиме растягиваются столь долгое время, сами по себе слушаются плохо. А тут ещё и тело успело затечь до деревянного состояния. Так что поднялся я с превеликим трудом и за мастером ковылял походкой краба, потерявшего половину конечностей.
Не обращая внимания на мои страдания, Тао пришёл к куче древесины, нарубленной мною в первый день. Выбрал тонкий обломок ствола и небрежно вонзил его в землю. Тот встрял так основательного, будто его долго тяжёлой кувалдой забивали.
Отойдя шага на три, мастер неуловимо-стремительным движением взмахнул посохом. И эта деревяшка с лёгкостью снесла верхушку ствола. В сторону отлетел обрезок в полруки длиной, оставив на своей траектории взвесь из мельчайших опилок, которую тут же подхватил ветер.
Я чуть челюсть не отвесил. Механический колун лучше не справится с такой работой, но удивило меня не это.
Посох мастера не выглядел запредельно-крепким. Но, тем не менее, с виду он не пострадал, хотя только что играючи разделался с куда более толстым куском древесины. И ведь это не просто древесина, это каххо. Из него делают отличные древки для копий и различных алебард. Они, даже не укрепленные металлом, способы выдерживать удары мечей и топоров. Разумеется, если оружие без серьёзных свойств и его не направляют руки профессионалов высокого класса.
В общем – высококачественный материал.
– Что ты только что понял, Ли?
– Я понял, что ваш посох крепче стали.
Мастер горестно вздохнул:
– Неправильные слова. В корне неправильные. Этот посох – ци. Это бревно – ци. Всё – ци. Ци всегда одинаковое, не бывает так, чтобы одно ци было крепче другого. То, что держится на ци, это всего лишь форма. Убери поддержку, и любая форма рассыплется. Невозможно говорить о крепости вездесущей энергии в разных вместилищах, можно говорить лишь о гармонии её потоков с формой. Я ощущал посох, как ци. Я ощущал воздух, который рассекал этот посох. Воздух легко рассечёт даже простая палка в твоей руке. Но ты не сможешь рассечь ею ствол каххо. А я смогу. Потому что ствол тоже ци. Его основа такая же, как у воздуха. Разрушь фундамент дома, и он развалится. Дворец это мраморный, или башня из булыжников, результат не изменится. Ли, ты меня удивляешь. Я честен с тобой, когда так говорю. А вот ты нечестен. Ты не видишь ци. Ты лишь повторяешь то, что услышал от меня. Есть такие глупые птицы, их с юга привозят. Они также запоминают всё и произносят, делая это бездумно и невпопад. Меня печалит такое поведение.
– Но учитель, вы ведь меня не проверили. Мои слова.
– Ты полагаешь, в этом есть смысл? Ну что же, я действительно говорил о проверке, – Тао отошёл ещё на шаг и указал рукой на ствол каххо: – Давай, покажи мне, как ты ощущаешь ци. Даже будь у тебя в десять раз больше наполнения на пассивных оружейных навыках, это не поможет. Сломать дерево и показать работу с ци, это разные вещи. У тебя получится лишь сломать.
Я, встав перед мишенью, с сомнением покосился на посох мастера. Да, штуковина неудобная, никогда не пробовал такими деревья рубить. Но всё когда-нибудь приходится делать впервые.
– Учитель, мне бить вашим посохом?
– С чего это вдруг? Ли, у тебя есть своё оружие. Мне очень не нравится, что ты носишь такую опасную для владельца вещь, но раз уж так, используй её.
Ну да, от моего меча мастеру Тао действительно не по себе. Не раз ловил его на том, что косится на храмовое оружие странно. Никак не может поверить, что мне оно ничего плохого не сделает.
Вытащив меч из ножен, я крутанул его в руке, сбрасывая остатки оцепенения в кисти. Торопиться некуда, тело ещё в норму не пришло, поэтому начал обходить мишень по кругу, пристально на неё уставившись. И вид при этом старался держать загадочно-грозный. Так сказать, нагнетал напряжение.
Зря мастер мне не верит. Уж не знаю, состояние, заточенную на учёбу сработало, или прочие мои странности сыграли роль, но я, как правило, прекрасно понимаю то, о чём он говорит. Не уверен, что ощущаю себя частью ци, но вот принципы оперирования энергией для меня уже не тайна.
Нет, это не сделало меня мастером древнейшей боевой техники. Я как будто выучил правила игры в футбол, но сам пока что ни разу к мячу не прикасался. То есть прекрасно понимаю теорию, однако нет практики. И понятия не имею, сколько времени уйдёт на её постижение.
Так что, даже в самом лучшем случае вряд ли сумею повторить только что показанное мастером. Но и позорно провалиться нельзя, надо показать, что я не просто ушами слушаю, я что-то усваиваю. Иначе Тао может сказать, что с меня достаточно, что я безнадёжен, как бы ни уверял обратное. Мол, делом надо доказывать, а не словами.
А с делом всё плохо.
Опытному лесорубу потребуется несколько взмахов топором, чтобы срубить такое дерево. У него развит особый навык для этого, зато у меня есть наполнения атрибутов, превосходящие его показатели в разы. Есть прекрасное оружие. И есть навык от ПОРЯДКА, помогающий работать этим оружием быстрее, сильнее и неутомимее.
То есть, имеется прекрасная база, которую сейчас надо дополнить тем, что я успел почерпнуть от Тао.
Перехватить рукоять так, чтобы она стала продолжением руки, отведя при этом оружие максимально вбок. Так делать нельзя, я полностью раскрываюсь, но ведь это не сражение, сдачи ствол каххо не даст. Представить, что нет мишени, нет меча и даже меня нет. Сплошное месиво из тончайших струй, перетекающих во всех направлениях, создающих восходящие и нисходящие потоки, а также всевозможные завихрения. Ощутить, как истоки множества потоков являются частью того ничто, коим я, по сути, являюсь. Попросить их изогнуться, расступиться так, как мне надо. Устроить напряжённое переплетение в одних местах и ослабление в других.
И ударить туго сжатым переплетением энергетических линий, поддерживающих структуру моего меча. Ударить не куда попало, а в то место и в тот миг, где потоки древесины каххо позволят пройти через них с минимальным сопротивлением.
Свист воздуха, рассекаемого сталью. Удар металла по дереву. Краткий миг вибрации рукояти. И тут же полная свобода.
Клинок прошёл сквозь преграду, тонкий поток его кромки легко вклинился между услужливо отвернувшимися потоками мишени.
Несколько секунд ничего не происходило. Лишь ветер шумел, да какая-то птица пела где-то в вышине.
Наконец, мастер заговорил:
– Что у тебя за навык? Как ты это сделал?
Я ответил не сразу. Очень уж странно смотреть на дело своих рук, если при этом был уверен, что на такое неспособен.
Нет, я ожидал чего-то подобного. Но, скажем так, это должно было выглядеть гораздо скромнее. Куча щепок и опилок да криво срубленная деревяшка со срезом, похожим на последствия работы бобра, страдающего кариесом.
В действительности щепок и опилок почти не наблюдалось. Не такой уж тонкий клинок прошёл через крепчайшую древесину так, как не всякий нож сквозь масло проходит. Срез на отсечённом куске древесины получился гладким, почти отполированным. Но только нижний. Верхний, оставленный мастером, выглядел именно так, как должен был выглядеть мой результат.
То есть работой того самого бобра.
В общем, я понял, что даже без практики, лишь на одной теории, кое-что научился применять. Пока что чересчур медленно и неуверенно, но ведь это только начало. Со временем освоюсь, глядишь, смогу вот так целые леса косить.
Тао прав. Древняя «первотехника» в сочетании с тем, что можно взять от ПОРЯДКА способна творить чудеса.
Постаравшись не выдать, до какой степени ошеломлён такими новостями, я ответил с ледяным спокойствием:
– Учитель, у меня есть лишь один навык обращения с мечом. Он пассивный, он работает всегда, я не могу его отключать и подключать. Если вы, учитель, не доверяете мне, моему ученику, проверьте меня. Я могу вот так рубить древесину долго. Если у меня есть активный навык, который вы не замечаете, он неспособен работать без энергии или тени. Рано или поздно я истощу запасы.
Тао покачал головой:
– Ли, ты забываешь. Если твой удар шёл от работы с ци, ты потерял часть запасов независимо от навыков.
Я замер, торопливо погрузившись в ПОРЯДОК. Вот ведь дела, мастер прав, тени не хватает. Всего-то пяток единиц, но ведь я точно знаю, что ничего не расходовал на применение навыков. Следовательно, мой удар действительно шёл от ци, как я и заявил. Именно она работает от запасов напрямую, игнорируя все мои умения.
– Учитель, у меня не хватает тени. Совсем чуть-чуть. Я не обманываю вас.
Тао вновь вытянул руку:
– Сделай это ещё раз.
Одним разом не ограничилось. Я рубил дерево снова и снова, отсекая от него «пятак» за «пятаком». Идеально сработать получалось не всегда, но совсем уж явных неудач не было. Аккуратные или почти бесформенные «блинчики» из древесины усеяли округу.
Мастер на этом не успокоился. Взялся за следующий ствол, приказав мне и его разделать столь же безжалостно. Я подозревал, что он таким образом действительно пытается проверить, не применяю ли я какой-то хитрый навык. Ведь если это так, энергии умение должно пожирать немало. То есть я должен быстро выдохнуться.
Но он понятия не имеет, сколько у меня разных видов энергии и как много в них запасов. Даже обманывай я его самым наглым образом, хватит надолго. А уж так, растрачивая считанные единички тени, я быстрее все деревья в округе разнесу на «пятаки», чем исчерпаю резервуар досуха.
Разделавшись с очередным стволом, я решил, что можно ещё раз заверить мастера в своей честности:
– Учитель, я могу все деревья под холмами превратить в такие же лепёшки. Мне не нужен навык, чтобы это делать. Но будет жаль. Это ведь ценная древесина, а то, что я с ней делаю, даже на дрова не годится.
Тао кивнул:
– Да, пожалуй, с тебя хватит. Но не радуйся, это только на сегодня хватит. Я ещё тебя проверю. Хорошенечко проверю. То, что я видел, невозможно. Или я чего-то не понимаю.
– Со мной всё возможно, учитель. Не сомневайтесь во мне.
– В тебе слишком много самомнения, Ли из семьи Брюс. Смотри, от этого можно лопнуть.
– Я буду беречь себя, учитель.
– Вот-вот, береги. Сделай так, чтобы самомнения стало поменьше. А пока ступай в дом и переоденься.
– Переодеться? – не понял я.
– Ли, ты разве забыл? Сегодня приезжают моя жена и дочь. Мы пойдём их встречать. И я не хочу, чтобы ты показался перед ними в грязной одежде.

* * *

Сегодняшний день можно смело называть днём открытий. И дело вовсе не в том, что я стал мастером по борьбе с крепчайшей древесиной.
Дело в окружающем мире.
За плато, на краю которого располагался дом Тао, располагалась тропа, змеящаяся по спуску. Именно её я очищал от камней в первые дни ученичества. Спустя полчаса ходьбы по ней мы спустились к расширению небольшой долины, где стоял ещё один дом схожей конструкции, плюс парочка сараев и хлев. Всё это хозяйство окружал серьёзный частокол из всё тех же стволов каххо.
На подходах нас встретила парочка волкодавов размерами с телёнка. Мастеру они повиляли хвостами, а на меня посмотрели, как на лакомую косточку, которую готовы разгрызть в тот же миг, когда им это позволят.
В доме проживала семейная пара не первой молодости. Как я понял – слуги Тао. Видимо через них мастер держал связь с внешним миром, от них же получал нехитрые продукты с огорода, молоко и сыр.
Здесь мы перекусили, после чего направились дальше по едва наезженной, но содержавшейся в идеальном порядке дороге. Очевидно – это также дело рук слуг.
Так что, первое открытие заключалось в том, что мастер не такой уж и отшельник. Нет, это и раньше было понятно, плюс с недавних пор мне известно о существовании его семьи. Но вот детали прояснились только сейчас.
Второе открытие – прилегающая местность не столь уж безлюдна, как я полагал ещё вчера. И речь идёт не о наличии дома со слугами. Я-то считал, что здесь на десятки километров вообще нет другого жилья, однако уже спустя час ходьбы мы вышли к наезженной дороге, которая через ещё пятнадцать минут привела нас к небольшой деревне. Десятка три домов в два ряда вытянулись вдоль обочин. Особняком раскинулся постоялый двор с яркой вывеской. Как по мне – пустая реклама, не заметить его, проезжая мимо, невозможно. Но хозяину заведения виднее.
Мастера здесь знали. При его появлении сам хозяин выскочил. Кланялся так, что едва спина не треснула, и не переставал извиняться за задержку. Дескать, семья Тао ещё не появилась, и это очень печально. В знак покаяния предлагал почтенному гостю скрасить ожидание за обеденным столом с лучшими яствами.
Мастер проявил заинтересованность, чем меня не удивил. Я давно заметил, что пожрать он мастак.
А вот мне облом вышел. Тао, направившись за хозяином, приказал мне шагать за конюшню, где устроить стоячую медитацию, цель которой – управлять потоками, отвечающими за восприятие запахов.
Мысленно облизнувшись и печально вздохнув, я направился в указанном направлении, где сразу же понял, что именно имел ввиду мастер, отдавая такой приказ. Уж не знаю, что за лошадей или других животных здесь держали, но гадили они обильно и вонюче. Находиться здесь – это наказание.
Хочу я того или нет, однако работать с запахами придётся научиться.
Иначе долго здесь не протянуть.

* * *

– Добрый день молодой господин.
– Долгих вам лет жизни.
– Мы за вами так скучали.
– Очень скучали.
– Какая радость.
Нескончаемый поток слов, высказываемых поочерёдно в два голоса, вырвал меня из мира потоков энергии в тот миг, когда я почти убедил себя в том, что за конюшней пахнет чайными розами, а не тем, чем смердит на самом деле.
Обернувшись, недоумённо уставился на парочку кланяющихся стражников. Расстался с ними недавно, но уже забыл про дуралеев думать. И уж точно не ожидал здесь увидеть.
– Шатао? Кьян? Вы что здесь делаете?
– Как это что?
– Мы тут стоим.
– Перед вами стоим.
– И мы вас приветствуем.
– Господин Ли из семьи Брюс.
– Я не об этом. Что вы делаете на этом постоялом дворе? Вы ведь должны идти на север, назад.
– Мы хотели пойти.
– Да.
– Честно.
– Но нам стало страшно.
– Очень.
– Мы боимся господина Тсо Магдуна.
– Очень боимся его гнева.
– Ничего не понимаю. Боитесь? Вы в чём-то провинились перед ним?
– Господин Тсо Магдун всегда найдёт вину.
– Он это умеет, да.
– А тут даже искать не придётся.
– Он сильно разозлится, когда узнает, что вам не отвесили пинка.
– Как отвесили кое-кому.
– Его сыну хорошего пинка отвесили, а вот вам нет.
– Это очень неприятно.
– Это его сильно разозлит.
– Он очень верит в своего сына.
– Никто не верит в молодого господина, а он верит.
– Говорят, молодой господин не очень умён.
– Да и выглядит он так, что мудрецом его не назовешь.
– Но при господине Тсо Магдуне лучше такое не говорить.
– Он станет злиться.
– Он даже от намёка может разозлиться сильно.
– А то, что его сыну достался пинок, а вам нет, это намёк.
– Он может нас наказать.
– Он любит наказывать.
– Поэтому мы боимся.
– Но мы пришли к вам, не чтобы жаловаться.
– Мы же понимаем, вы не сможете спасти нас от гнева господина Тсо Магдуна.
– Это не ваше дело, нас спасать.
– Мы пришли вас предупредить.
– О чём? – окончательно запутался я.
Неподражаемая манера общения этой парочки кого угодно с толку собьёт. Даже человек с самой стойкой психикой неизбежно начнёт путаться, когда его так стремительно заваливают словами с двух сторон, ни разу не сбившись с ритма нескончаемого речитатива.
– У великого мастера Тао сегодня особый день.
– К нему приезжает семья.
– Все это знают.
– Весь постоялый двор.
– Мы услышали разговор четверых мужчин.
– Случайно услышали.
– Они не знали, что мы это слышали.
– Потому что мы слышали это скрытно.
– Случайно до ушей долетело.
– Конечно же, случайно.
– Человек, которого зовут Гюм, говорил нехорошие вещи.
– Он дурно отзывался о великом мастере Тао.
– Говорил про него скверные слова.
– Оскорбительные.
– И ещё он говорил, что семья великого мастера Тао не живёт наверху.
– Наверху зимой дуют сильные ветра.
– Это вредит его дочери.
– Она слаба здоровьем.
– Так говорят все.
– Жена и дочь живут внизу.
– В нижнем домике.
– Там, где живут слуги и боевые собаки.
– Великий мастер Тао соскучился по семье.
– Эту ночь он проведёт внизу, во втором доме.
– В верхнем доме никого не останется.
– Гюм говорит, что в верхнем доме есть ценности.
– Ходят слухи, что великий мастер Тао богат.
– И все знают, что его не обокрасть.
– Он ведь очень страшный.
– Но раз его ночью не будет.
– Никто не будет следить за верхним домом.
– Можно туда прийти.
– И всё украсть.
– Там много добра.
– Хватит, чтобы купить всё рисовое вино в деревне.
– Ещё и останется.
– Но Гюм не знает, что у великого мастера Тао появился ученик.
– А мы знаем.
– Потому что мы тогда долго ждали вас внизу.
– И не дождались.
– Осмелились подняться и подсмотреть.
– Увидели, что страшный мастер вас не убил.
– Поняли, что он вас взял в ученики.
– А вот Гюм такое знать не может.
– Он ведь не ждал внизу.
– Он не знает о вас, господин Ли из семьи Брюс.
– Он с дружками ночью поднимется к вам.
– Их четверо, считая Гюма.
– У них будут ножи и палки.
– А может и ещё что-нибудь.
– Вам лучше не спать этой ночью.
– Или спать в другом месте.
– Где этот Гюм и те люди? – перебил я нескончаемый словесный водопад.
– Они сидят в общем зале.
– В углу.
– Они потратили все деньги на рисовое вино.
– Им хочется выпить больше, чем у них есть.
– Но недостаточно средств.
– Они думают, что этой ночью заработают ещё.
– Денег у них было немного.
– Сильно пьяными ночью они не будут.
– Понял, – кивнул я и протянул руку, наполненную символами ци: – Благодарю вас. Держите.
– Ну что вы господин Ли.
– Необязательно нас благодарить.
– Но это приятно.
– Очень приятно.
Символы при этих словах исчезли, а я развернулся и поспешно направился к главному входу.
Уже в спину донеслось:
– Господин Ли из семьи Брюс.
– Если вам что-нибудь понадобится.
– Мы пока что здесь.
– В этой деревне.
– И уйдём отсюда не скоро.
– Мы бы с радостью сменили службу.
– На любую другую.
– Если вдруг вам понадобятся слуги.
– Мы с радостью вам послужим.
– Мы вольные.
– Никто за нас не спросит.
– А вы незлой.
– И щедрый.
– Если что, помните о нас.
– Мы вас точно не забудем.

* * *

Мастера я застал в тот неловкий момент, когда посторонним здесь делать нечего. Воссоединение семьи.
Его жена и дочь чем-то его напоминали. Даже не знаю чем. Может глаза? Да нет, тут что-то другое, не могу уловить. Приятная молодая женщина, и полноватая девочка года на два младше меня, с миловидным лицом. Если попытаться охарактеризовать человека одним словом, я бы сказал про неё – «умиротворение».
Впрочем, внешняя отрешённость не помешала ей стрельнуть глазками в мою сторону в тот миг, когда я вышел из-за угла. Будто подкарауливала.
Я автоматически улыбнулся в ответ, но тут же всякий намёк на положительные эмоции стёрся у меня с лица. Очень уж мрачный взгляд в меня уткнулся.
Взгляд мастера Тао.
Встав в сторонке, я сложил руки по швам, всем своим видом показывая, что имею важные известия.
Однако семейная встреча после, как я понял, продолжительной разлуки – слишком важное событие. Пришлось ждать, пока пройдут все этапы церемонии, пока мастер заведёт родных в дверь.
Появившись оттуда спустя насколько минут, он спросил без предисловий:
– Чего тебе?
– Учитель, я знаю, что должен продолжать медитировать, но…
– Ли, давай покороче, мне некогда выслушивать лишние слова.
– Простите, учитель. Мне передали, что группа людей собирается ночью обокрасть ваш верхний дом.
– То есть хотят не просто без разрешения подняться, а ещё и в гости заглянуть? Какие отважные люди… И кто же эти великие герои?
– Я не знаю. Их подговорил какой-то Гюм. Без понятия, кто это, но есть сведенья, что он крепко дружит с алкоголем.
– Да, этот болван окончательно мозги пропил, – мастер покачал головой. – Мало ума, много зависти. Потерянный человек, я его знаю.
– И что же теперь делать, учитель? Тут есть стража? Или нам самим с ними разобраться?
– Нам?
– Ну да. Вы мой учитель, я обязан помогать защищать ваше имущество. К тому же эти люди высказывались о вас оскорбительно. Я должен постоять за вашу честь.
Тао снова покачал головой:
– Ли из семьи Брюс. С древних времён заведены некоторые даже не правила, а принципы, коих мастера ци придерживаются. Мы постигаем не только пути энергии в пространстве, мы следим за её завихрениями в умах. Мы стараемся решать межличностные проблемы, продвигаясь путём философских размышлений и мудрых речей, а не грубой силы. Вещи, даже самые дорогие, для нас ничто. Драться с людьми, ум которых испорчен алкоголем, это ведь так низменно. Что они, в сущности, совершили? Всего лишь дурно обо мне высказались? Но не будь тебя, я бы, возможно, даже не узнал об этом. Ни малейшего урона для чести нет, если плохое произносится по тёмным углам.
– Но учитель, ведь дело не только в словах. Они собираются вас ограбить.
– Ну и что здесь такого, Ли? Они всего лишь хотят лишить меня части имущества. Бренные слова, бренные вещи. Всё бренно, лишь ци имеет смысл. Я мастер, давно идущий по пути ци, я обязан быть выше всего этого. Ты понял меня, Ли?
– Прекрасно понял, учитель. И нет, совсем ничего не понял. Если думать только о ци, без штанов быстро останешься и зимой задницу отморозишь. Но ладно, не буду ничего про ци. Я так и не понял, что надо делать с этими людьми, а это сейчас главное.
– А что тут понимать, Ли? Ты ведь не обязан думать лишь о ци. То, что для мастера, постигшего путь энергии, бренно, для тебя жизненно важно. Твои руки не связаны, ты можешь действовать свободно.
– Учитель, я снова не совсем вас понял…
– Просто подожди на этом месте. Когда эти не вполне уважаемые члены общества выйдут, не надо устраивать с ними диспут. И пытаться пробудить в них ростки совести тоже не обязательно. Ты не мастер, я от тебя не это требую.
Я, продолжая ничего не понимать, уточнил:
– А что требуете? Что я должен сделать?
– Ли, дождись их и переломай им ноги. Без философии и словесных порицаний. И да, насчёт навыков ПОРЯДКА всё остаётся в силе. Мой ученик должен справляться без них.

Глава 22
Без философии, и самый верный способ

Ждать пришлось долго. Так долго, что мне пришлось бороться с соблазном ускорить события. Останавливал лишь недвусмысленный приказ мастера поджидать злоумышленников именно здесь. Я уже начал понемногу понимать Тао, и почти безошибочно сходу определял, когда его надо слушаться буквально, а когда следует выискивать лазейки.
Уж сумерки спустились, а потенциальные пациенты травматологии так и не появились. Я никуда не отлучался и никак не мог их пропустить, потому что в самом начале изучил всех четверых. Зашёл в общий зал вместе с группой остановившихся ненадолго обозных, скромно попил чайку, срисовал внешность. На столе перед «честной компанией» сиротливо стоял невзрачный кувшинчик и деревянные плошки. Пили они без размаха, неторопливо, максимально растягивая удовольствие.
Но не настолько же? Сколько там в том кувшинчике? Слёзы. Им следовало выйти ещё до заката, тогда у верхнего дома окажутся уже в темноте, и вся ночь окажется в их распоряжении.
Может они передумали, или забавная парочка неправильно поняла ситуацию?
Но нет, уже в темноте двери распахнулись. Для начала вышли два изрядно подвыпивших возничих, перепутавших заднюю дверь с передней. Не обнаружив за ней уборную, она начали справлять малую нужду с крыльца.
Я было расслабился, но тут дверь вновь раскрылась и показалась столь долго ожидаемая процессия. Шагают твёрдо, принятый алкоголь почти не сказывается на координации. Но даже будь все четверо идеально-трезвыми, это ничего бы не изменило.
Не бойцы. Опытным взглядом такие мелочи сразу подмечаешь.
Выскользнув из-за угла, я преградил злоумышленникам путь. И сделал это столь демонстративно, что они разом остановились, поняв, что незнакомец встал здесь не случайно.
– Пацан, чего тебе? – прогудел передний.
– Мне нужны ваши ноги. Приказано их сломать.
– Что?! – опешил потенциальный вор.
– Я говорю, что ноги вам переломаю. Чтобы не ходили наверх, к дому великого мастера Тао.
Да, меня просили не разводить философию и прочие словесности, но я решил, что будет неправильным оставить преступников в неведении. Они должны знать, за что пострадали. Иначе какой смысл в наказании?
Честно говоря, миссия неприятная. Была бы возможность, отказался. Похоже на работу палача, но палача необычного. Одно дело встретить злодеев в доме, куда они попытаются забраться, а другое вот так, когда они ещё ничего не совершили.
Как-то это неправильно и в цивилизованном обществе незаконно.
Но здесь – в порядке вещей. Никто не спросит с ученика такого великого человека, как Тао, за несколько переломанных костей.
– Давайте язык этому шуту отрежем? – предложил говорливый, и выхватил нож.
Он, должно быть, считал это молниеносным движением, способным устрашить любого. Только я не деревенский увалень, ничего кроме навоза в жизни не видавший, для меня это событие растянулось, как рекордный бразильский сериал.
Почувствовал себя ещё отвратительнее.
Это как детей обидеть.
Но раз надо, значит надо…
Я шагнул вперёд, начиная ускоряться с места. И спустя несколько шагов, размазавшись перед затуманенными алкоголем взорами в вихрь, добрался до противников.
Удар.
Хруст.
Крик.
Ещё удар.
На всё ушло несколько секунд. Первый только-только упасть успел, когда заорал последний, – его нога выгнулась в обратную сторону.
Отступив от повержённой четвёрки, я бросил взгляд на пару возничих, так и стоявших на крыльце с оголёнными причинными органами наперевес. Оба застыли, уставившись на происходящее ошеломлёнными и абсолютно трезвыми глазами, в которых горело желание оказаться сейчас где угодно, лишь бы не здесь.
Дело сделано, пора уходить.
И тут события начали развиваться по неожиданному сценарию. Я был больше к падению метеорита готов, чем к тому, что из мрака выскочит новый желающий подраться. И он оказался настолько хорош, что размазался в воздухе уже перед моим взором. А я ведь не пропойца с криминальными наклонностями, я чего-то стою.
Бойцу такого уровня совершенно нечего делать на захудалом постоялом дворе.
Но как ни быстр новый противник, я всё же успел среагировать. Встретить, как полагается, уже не оставалось возможности, но времени хватило, чтобы ускользнуть.
Уйдя в перекат, я каким-то чудом успел выгнуться, спасая бок от удара, который непонятный боец нанёс из фантастической позиции, едва не выломав себе ногу из сустава. По мне всё равно прилетело, но вскользь.
Однако даже так я ощутил мощь атаки. Он не просто быстр, он ещё и силён.
Очень силён.
Вскочив, я, не теряя ни мгновения, выхватил меч. Не знаю, кто это такой, и зачем на меня набросился, но его мастерство напрягает. Не вижу ни одной причины, чтобы молчаливо соглашаться на безоружный бой. Если снесу голову – ничего страшного. Кровавые разборки среди тех, кто всегда готовы ответить сталью – это особое явление, в большинстве случаев игнорируемое силами правопорядка.
Да и какие тут силы правопорядка? Смешно. Убогая деревенька, страже до таких дыр нет дела. Что-то предъявить может разве что аристократ, за которым числятся эти земли. Но, насколько я предварительно выяснил, серьёзные кланы местными территориями не интересуются, а мелкие семьи не любят ссориться с теми, кто способны за себя постоять. Если держаться с важным видом, намекающим на высокородное происхождение, ещё и спасибо скажут даже в том случае, если перебью толпу их крестьян.
А это явно не крестьянин. Далеко не крестьянин. На уличных драчунов я насмотрелся в Пятиугольнике, разницу понимаю. И почти не сомневаюсь, к местной аристократии этот тип не имеет отношения. Значит, до него никому нет дела.
Почему я так решил? Да по ряду признаков, и по предчувствию.
Фигура, затянутая во всё чёрное, лишь узкая щель для глаза оставлена, да пальцы рук свободные. Похожие костюмчики я уже однажды наблюдал, тогда, при нападении на усадьбу. Поэтому на миг сердце кольнула усиленная тревога, намекая на то, что до меня, наконец, добрались те, встречу с кем я так долго и тщательно оттягивал.
Но нет, фасон другой, небрежный, будто одеяние наскоро скроили. Хотя однозначно скидывать со счёта вероятность появления старых знакомых тоже нельзя.
Противник начал смещаться мимо меня по дуге. Постепенно при этом приближаясь, он согнул обе руки, чуть перекинув из-за спины чёрные ножны, из которых неспешно извлёк слегка изогнутый короткий меч. Лунный свет отразился на клинке, испещрённом характерными волнистыми разводами, выдающими непростую структуру металла. Весьма дорогая вещь – статусная. Такую роскошь не всякий провинциальный аристократ может себе позволить.
И что же этот богач делает в такой дыре?!
И чего он ко мне привязался?..
Дальше всякие размышления остались в прошлом, – таинственный незнакомец напал. И это было нечто. На меня будто разогнавшийся до звуковой скорости вентилятор набросился. Его меч успевал почти повсюду. При этом «почти» для меня не означало ничего хорошего, потому что паузы в пляске дорогого металла заполняли удары свободной рукой, ногами и даже головой. В несколько секунд я заработал кровоточащий порез на предплечье, а затем мне расквасили нос и подбили глаз. Пассивные защитные навыки снижали ущерб, но полностью его избежать не удавалось. Я отчётливо осознал, что минута-другая, и в отбивную превращусь, если прежде не подставлюсь под фатальный выпад клинка. Противник почти не рубил, он резал и колол. Манера боя необычная, но чертовски быстрая, противостоять такой сложно. Никаких потерь времени на замахи и обманные движения. По мне будто швейная машинка отрабатывает, у которой вместо иглы опасное оружие.
В последний миг удержал себя от применения активного навыка. Хотелось врезать Изнурением и Корнями Хаоса. Пусть потеряет силы, что скверно скажется на скорости. Да и на месте постоит, пока я чуть отойду от такого напора.
Увы, все предыдущие попытки разорвать дистанцию успехом не увенчались. Противник действительно быстрее меня. Прилично быстрее. Скорее всего, разогнался под действием боевого навыка. А вот я на голой Силе и Ловкости держусь, потому как обращаться к ПОРЯДКУ мне запретили.
Так ведь и ласты склеить недолго.
Но я всё же не поддался соблазну. Прекрасно понимая, чем рискую, остановил себя в последний миг, снова попытавшись отскочить.
И снова безуспешно.
От использования умений меня остановило выскочившее сообщение.

Интуиция.  
Не применяй навыки. 

Раз уж даже она такое советует, к ним действительно лучше не прибегать. Придётся верить в то, что справлюсь и так.
Только ещё понять надо – каким образом…
Позволив оттеснить себя к облюбованному участку изгороди, я чуть помешкал с блокированием очередного удара и предсказуемо завалился туда, куда и планировал. И, уходя перекатом от нагоняющего клинка, ловко, без разворота и замаха оправил в лицо противника жменю рыхлой земли, прихваченной из примеченного кротовьего холмика.
Увы – не сработало.
Ну да ничего, это лишь часть задуманного. Прокатившись дальше, я на ходу срубил стопоры, удерживающие штабель брёвен, сложенных для строительства пристройки к главному зданию. Тот предсказуемо рассыпался, и на моего преследователя обрушились кубометры древесины.
Я, едва разминувшись с самолично вызванной «деревянной лавиной», на ходу бросил взгляд назад. И увидел дивное зрелище: противник бежал по катящимся брёвнам с непринуждённостью спортсмена, совершающего утреннюю пробежку.
Плохо дело. Очень плохо. Не знаю, кто это, но наполнение Ловкости у него явно не ниже моего. Скорее – даже серьёзно выше. Да, я бы тоже сумел по разваливающемуся штабелю проскочить, но, боюсь, это бы выглядело далеко не столь эффектно.
Я понимал, что со всеми набранными за пару лет бонусами не стал самой «высокой горой Рока». Люди, у которых в распоряжении многие возможности и прорва времени могли значительно опережать меня по всем показателям. Плюс после Первохрама я то и дело сталкиваюсь с проблемами развития параметров, о чём в прочитанных книгах информации нет.
Однако нарваться на столь опасного противника здесь, в таком месте, да ни с того ни с сего…
Это неожиданно.
И это пугает.
А то, что мои перспективные замыслы разрушаются с такой лёгкостью, пугает ещё сильнее.
Этот боец не просто хорошо обучен, он ещё и думать умеет.
Страшный враг.
Но бой продолжается, и это ещё не весь мой план. Брёвна фигуру в чёрном не остановили, однако на миг замедлили. И я успел подхватить косу, прислонённую к стене, после чего развернулся, одновременно ею взмахивая. Надежды на то, что хлипкое лезвие из паршивой стали отсечёт противнику ноги, откровенно нулевые. Даже банальный легко добываемый навык Железная кожа при не самом серьёзном развитии частенько спасает от подобных неприятностей. Однако какую-то травму нанести должно, я ведь со знанием дела работал.
Уподобляться скошенной траве враг не пожелал. Успел подпрыгнуть, продолжая наседать. И предсказуемо налетел на меч. Именно на него я и делал ставку, а не на дрянную косу.
Ну… не совсем налетел. Должен был налететь. Я ведь привык к тому, что если человек подпрыгнул, это всё. Дальше он своим полётом не управляет, в дело вступает гравитация.
Но не в этом случае. Я даже не понял, что предпринял противник, и как ему это удалось, но его тело не просто изогнулось, оно избежало контакта с клинком, нарушив при этом законы физики.
Чёрт! Да передо мной мастер, в сравнении с которым я даже не щенок, а жалкий зародыш щенка.
Интуиция?! Ты там что, полностью свихнулась?! Как можно стоять против такого монстра без навыков?!
Стоп! А ведь он тоже навыки не применяет. То есть, не применял до последнего момента. Ведь что такое нарушение законов физики? Это означает, что противник, столкнувшись с непростой ситуацией, прибег к особым возможностям этого мира.
А они не только физику игнорируют, они игнорируют абсолютно всё.
Уходя от меча, я вновь завалился, дабы попытаться повторить тот же перекат, успев за это время подобрать связку навыков, которую следует применить. И плевать на интуицию, с ней сегодня явно что-то не то.
Падая, я ухитрился взмахнуть косой ещё раз. На успех не рассчитывал, просто чтобы не оставлять врагу полную свободу действий.
Вместо удара в пустоту, или (что невероятно) попадание по мягкой плоти, коса столкнулась с чем-то жёстким. Столкнулась на миг, с треском и потерей веса. Вскочив, я обнаружил в руке наискось отсечённый обломок. Мелькнула мысль, что такой можно использовать, как копьё. Хотя какой от него толк против серьёзного бойца, у которого родная кожа по прочности может не уступать иной кольчуге?
Но противник, вместо того, чтобы позволить мне проверить на нём такую возможность, повёл себя неожиданно. Он, оказывается, уже не гнался за мной. Наоборот, отступил на шаг и, вновь перехватив ножны, неспешно возвращал в них меч. Причём проделывал это с таким видом, будто только что завершил учебный поединок, после которого полагается расслабиться и отправиться восвояси.
Связка навыков не вырвалась. Как-то даже неудобно становиться в жёсткую защиту и пытаться устроить пакость, когда тебе ничего плохого не делают. И вообще, я, глядя на спокойное поведение человека в чёрном, даже без интуиции начал догадываться, что трогать его не стоит. Не знаю, почему, но вот-вот это пойму окончательно, дайте только за мысль покрепче ухватиться.
Хвататься не пришлось. Противник, перебросив ножны за спину, так же неспешно стащил с лица маску.
– Добрый вечер, учитель, – в ошеломлении брякнул я первое, что подвернулось на язык.
Тот, ничего ответив, поднёс палец ко рту, призывая к тишине, затем развернулся, махнув рукой. Недвусмысленное приглашение следовать за ним.
Пришлось подчиниться.
Мы обошли главное здание по узкому проходу. Выбрались к углу изгороди, через которую мастер Тао перескочил столь непринуждённо, будто это самый низкий бордюр, а не преграда в полтора раза выше его роста.
Дальше продвигались по каким-то колючим кустам, потом миновали заросшее сорняками поле, после чего вышли, наконец, к знакомым местам. Здесь огибала россыпь валунов та самая дорога, которая привела нас к деревне.
Мастер, наконец, заговорил:
– Ты сложный человек, Ли. Непонятный. Я не могу тебе верить. Следовательно, нельзя быть уверенным в том, что ты не нарушаешь мои запреты. Мне пришлось проверить тебя. Я вёл бой так, чтобы спровоцировать на применение навыков. Но ты не стал к ним прибегать. Это хорошая новость, это значит, что ты, возможно, всё делаешь так, как полагается.
– Я был в секунде от того, чтобы начать навыками разбрасываться, – нехотя признался я.
Всё ещё не отошёл от непростого боя, что на ум приходит, тотчас на язык сваливается.
– Да Ли, ты дошёл до той грани, за которой запретов нет. Я тебя понимаю.
– Учитель. Люди, которых я наказал… Что они теперь подумают? На меня кто-то напал, потом мы исчезли. Это и другие видели.
– Совершенно неважно, кто и что видел. Уже к утру все эти люди будут рассказывать страшные сказки о том, как были наказаны те, кто хотели причинить зло мне и моей семье. Будет много лжи, перемешанной с правдой. Получится история, далёкая от реальности. Крестьяне необразованны и потому склонны верить в любые небылицы. Чем меньше они понимают, тем им страшнее становится, и тем меньше им требуется правда.
– Хороший способ обезопасить свой дом, – кивнул я.
Мы сошли с дороги, приблизились к тройке огромных валунов, из-под которых вытекал крохотный ручеёк.
Присев на низкую скамейку, устроенную на его бережку, мастер Тао любезно произнёс:
– Располагайся. Только сначала вытащи из-под того камня мешок с припасами. Тебе не помешает перекусить.
– Ночью? – удивился я.
Есть действительно хотелось, но до сих пор Тао был строг во всём, что касалось режима питания. После заката мне ни крошки не дозволялось.
– Этой ночью можно, – заявил мастер.
Он был настолько любезен, что даже самолично налил какого-то травяного напитка, пока я уплетал сыр с ореховым хлебом.
А дальше ещё один запрет нарушил. Ведь раньше за едой мы ни словом ни обменивались.
– Ли, я теперь знаю точно, что с тобой не так. Ты на вид не особенный, а вот на деле да. У тебя непомерно-большие наполнения атрибутов. Не могу даже представить, сколько это, но явно много. Очень много. Не понимаю, как ты этого добился на такой ступени, однако точно могу сказать, что используешь ты это преимущество бестолково. Это как дать простому землепашцу дорогую алебарду и приказать срубить ею крепкое дерево. В лучшем случае обойдётся без повреждения лезвия, но даже так процесс будет смотреться жалко.
Я не стал отнекиваться, понимая, что это не подозрение высказано, а уверенность:
– Да, учитель, у меня высокие наполнения. И атрибутов больше, чем вы видите. У меня есть причины скрывать ПОРЯДОК. И как раз с вашей помощью я и планировал избавиться от бестолковости. Как уже говорил, готов заплатить за это, сколько угодно. Вы так на это ничего и не ответили.
В который раз проигнорировав уже более чем прямой намёк, мастер заговорил о другом:
– То, как ты это скрываешь… Я не знаю подробности и не могу об этом спрашивать. Это твоя тайна. Но должен сказать, что с самого начала подозревал нечто подобное. Это слишком очевидно. Если хочешь скрываться по-настоящему, придётся научиться прятать не только высокие показатели, а и возможности, которые они тебе предоставляют.
– Если сможете научить, я буду счастлив.
Тао покачал головой:
– Боюсь, это не ко мне. Хотя я, возможно, порекомендую тебе человека, который, скорее всего, сумеет с этим что-то сделать. Если ты, разумеется, ему доверишься. А довериться придётся, иначе ничего не получится.
– Что за человек? – заинтересовался я.
– Пока что не могу тебе ничего ответить определённо. Я ещё не принял решение. Могу лишь сказать, что этому человеку я доверяю полностью. Он уникальный специалист по подобным вопросам. В своё время мог получить великое богатство ценой моей жизни. Достаточно сказать несколько слов, и всё. Но он их не произнёс. Их из него даже под пытками невозможно вырвать. Он особенный. И он знает многое. Даже то, что никто не знает. В том числе, возможно, сумеет что-нибудь и тебе подсказать. Интересно?
– Да, – закивал я, не очень-то надеясь, что мне кто-то способен помочь.
Считаю свой случай уникальным со всеми вытекающими последствиями. Однако не исключено, что в мутном предложении мастера что-то есть. У меня ведь не просто цифры странные, у меня и непонятные проблемы имеются. Например, до сих пор не выяснил, что за беда с навыками. Они разрабатываются с превеликим трудом, с муками, истощая меня в ноль при любой попытке добиться прогресса. Поднять их даже чуть-чуть – каторжный труд. Это похоже на то, как я страдал в последние месяцы на нулевой ступени. Ничего не получалось развить, несмотря на все старания. Открывать новые больше не рискую. Это или не сработает, или отправит меня на день-другой в бессознательное состояние. А то и похуже последствия заработаю. С того самого случая на необитаемом острове всё пошло наперекосяк. А ведь места под умения теперь видимо-невидимо, и лимиты задраны чуть ли не в космос, всё должно взлетать с лёгкостью.
Но не взлетает.
Хоть бери, да в Первохрам возвращайся, к источнику Росы. Там с этим проблем не наблюдалось.
С минуту сидели тихо, если не считать звука работы моих челюстей. Есть действительно хотелось немилосердно. Молодой организм, многовато нагрузок, а кормили сегодня не очень. Вечером вообще кроме тумаков ничего не обломилось.
– У меня тоже есть тайна… – произнёс, наконец, мастер. – Тайна, за которую можно потерять всё. Включая жизнь. Возможно, теперь, начав что-то понимать, я смогу тебе довериться. Ведь ты не просто так скрываешь свою тайну, есть важные причины, не так ли?
– Угу, – кивнул я, жуя. – Учитель, что бы вы мне ни сказали, дальше меня это не уйдёт. Не сомневайтесь.
– Рано говорить. Слишком рано. Ты очень необычный. Ты невероятный. Никто не может так быстро постигать суть энергии, но ты почему-то делаешь заметные успехи. Однако даже так ты сейчас почти идеально-чистый лист, тебе предстоит многому научиться. А я пока что не уверен ни в себе, ни в тебе. Как только буду уверен, тогда, возможно, ты поможешь мне кое в чём. Будем считать это той самой платой, о которой так часто намекаешь.
– Как скажите, учитель. Но вы не забывайте, времени у меня немного. Скоро научусь и дальше пойду. Если надо в чём-то помочь, поторопитесь с этим.
Тао покачал головой:
– Никто так быстро не научится. Даже тебе это не под силу. Может всё же пересмотришь свои слова? Я про двадцать шесть дней. Это не срок, это собачья чушь, тут надо о годах говорить.
Чуть подумав, я кивнул:
– Хорошо. Пусть будет тридцать пять. Но это мой последний резерв, ни днём больше.
Мастер вздохнул:
– Да уж… ты действительно невозможный… Ну хорошо, будь по-твоему. Но в таком случае мне придётся начинать учить тебя по-настоящему.
– Учитель, я только рад.
– Нет Ли, ты не обрадуешься.
– Не сомневайтесь, обрадуюсь.
– На сон у тебя не останется времени. Тебе придётся отдыхать на ходу, вырывая на это по минуте в процессе обучения.
– Ничего, как-нибудь справлюсь.
– Ты будешь часто калечиться.
– Нестрашно, я умею себя лечить.
– Твои мысли очистятся. Ты будешь занят постоянно. У тебя не останется времени на раздумья о ерунде.
– Да я и так о ерунде не думаю.
Поднимаясь, мастер продолжил:
– Может и так. Но даже если подумаешь, твое тело не сможет последовать за дурными мыслями.
Поспешив вслед за направившимся к дороге учителем, я уточнил:
– О чём речь? Какие мысли? О чём вы сейчас вообще?
Тао ответил на ходу, не оборачиваясь:
– Я видел, как ты улыбался моей дочери.
– Ну и что тут такого? Я улыбнулся из вежливости.
– Никакая это не вежливость, – строгим голосом возразил мастер. – Возраст у тебя такой. Чересчур много дури в голове и теле. Но насчёт тела не беспокойся, я всё уладил.
– В каком смысле уладили?
– Я же сказал, если у тебя, Ли, возникнут дурные мысли, тело ничего не сможет поделать. Тот напиток, который я тебе дал, в переводе с одного малоизвестного языка называется «прилежный ученик, не думающий о телесном». Мы, мастера, знаем толк в таких вещах.

Интуиция.  
Зря ты это выпил. Ой зря… 

– Это… Это что вы мне такое дали, учитель?! – чуть не вскричал я.
– Разве ты не услышал меня? Этот напиток называется «прилежный ученик, не думающий о телесном».
– И что делает этот напиток?!
– Ли, не надо так волноваться. Этот напиток ничего не делает. Вообще ничего. Просто если ты вдруг задумаешь совершить глупость с моей дочерью, или с внучками моих слуг, или даже просто с гулящими деревенскими девками, у тебя ничего не получится. Твоё тело тебе не подчиниться. Точнее, одна-единственная часть тела. Та самая, которой мыслят некоторые мужчины.
– Учитель, что за отраву вы мне подсунули?! Учитель, это надолго?! Это лечится?! Эй, учитель, не молчите! Отвечайте!

Глава 23
Тайны приоткрываются

То, что последовало дальше, некоторые назовут адом.
И я в том числе.
Нет, дело не в последствиях приёма коварного напитка. Да я, если говорить откровенно, даже не заметил никаких последствий. Будто простой водички попил. Грешные мысли даже по утрам не посещали, потому как у трупов грешных мыслей не бывает.
А по утрам я день за днём превращался в труп.
Да и днём не сказать, чтобы заметно оживал.
То, что мастер Тао назвал «настоящая учёба», походило на ускоренную практику постижения палаческого ремесла. Только палачом был он, а я его жертвами.
Да-да – именно жертвами, а не жертвой. Один человек не в состоянии вынести то, что мне приходилось выносить. Мастер доводил меня до предельной степени изнеможения и боли, после чего жестоко тянул дальше, на следующую степень, где всё оказывалось ещё хуже.
Многократно хуже.
И как бы скверно мне ни было, в любом состоянии приходилось непрерывно контролировать ци. Всегда оставаться частью её, но при этом подстраиваться под струи всепроникающего океана энергии и в какой-то мере пытаться менять структуры их узоров. При этом действительно не оставалось простора для лишних мыслей.
А уж для грешных – тем более.
Но если вы думаете, что именно это называется адом – ошибаетесь.
Ад начался после того, как мастер разрешил, наконец, использовать навыки.
Увы, как и со всем прочим, здесь тоже приходилось выкладываться полностью. Голову при этом я продолжал загружать так, что о лишних мыслях и подумать нельзя. Беспощадная борьба с тем, что оттачивал два последних года, пытаясь добиться от тела работы на автоматизме. В том числе и применять навыки не теряя ни мига на обдумывание, на голых рефлексах.
Всё это Тао считал собачьей чушью. Боец, в его представлении – это безликое существо, чьё тело – завихрения струй энергии и, следовательно – вечное движение. От меня требовалось забывать всё, в том числе себя, как личность. Ци и только ци, ничего лишнего. Утонуть в ней и вынырнуть, причём одновременно. Раствориться и поглотить всю.
Тоже одновременно.
То, что ПОРЯДОК жёстко вшивал в навыки расходы энергии, больше ничего не значило. Все эти строгости – для обычных людей, а не для тех, кто прикоснулись к древнему искусству. Теперь, излечивая себя после частых травм, я выжимал из навыка ровно столько, сколько требовалось. И если расходовалась лишняя единичка тени ци, или наоборот, парочка сохранялась, мастер называл это «смехотворной заявкой на успех».
А вот если расходовалось тютелька в тютельку, все становилось плохо. Ухудшалось. Я снова обзаводился травмами, и работал над ними, добиваясь от ци настоящего отклика, а не подчиняясь шаблонам, «вшитым» ПОРЯДКОМ. И чтобы наука усваивалась по-настоящему, мою задачу усложняли снова и снова.
Чтобы вы поняли, как выглядело лечение, представьте, что вам разрезали ногу от ступни до колена и приказали её перевязать. Бинт выдали замотанным в сто слоёв добротно проклеенного картона, но не дали ни ножа, ни ножниц. А ещё заставили вас забраться на стол, на который водрузили гимнастический шар.
Да-да, именно на этом шаре вам и придётся стоять, удерживая равновесие в процессе перевязки.
Думаете это всё? Не угадали. Сбоку поставили детину с оглоблей, которой он время от времени машет, пытаясь заехать вам по спине.
Завтра громил с оглоблями станет трое. Послезавтра придётся уворачиваться от четверых. Ещё через день стол притащат на рельсы, по которым будет приближаться скорый поезд. Не успеете перевязаться до столкновения – ваши проблемы абсолютно никого не волнуют.
И всё это время вы должны не выпадать из океана ци. Контролировать всё, что происходит с энергией, неотрывно следить за её струями. Оказывать влияния на переплетения узоров, будучи их частью. Что само по себе задача не для средних умов.
Да тут не всякий умный выдержит. Свихнуться с таким информационным прессингом куда легче, чем постичь.
Час за часом, день за днём, неделя за неделей. В какой-то момент я случайно поймал себя на том, что мне больше не требуются постоянные усилия на контролирование ци. Не скажу, что обзавёлся чем-то вроде дыхания, за которым не приходится присматривать, но что-то в этой аналогии есть.
Но и сказать, что жить стало полегче, тоже не могу. Учитель продолжал издеваться надо мной всё более и более изощрённо. И я прекрасно понимал, что мало кто способен выжить после некоторых из его задумок. Нет, он не пытался меня убить, он действительно старался обучать на скоростях, недоступных аборигенам моего возраста.
Да такую методику не каждый взрослый альфа выдержит.
И ведь роптать не приходится. Я сам на это издевательство подписался.
Добровольно.

* * *

Спал я, как и обещал Тао, нерегулярно и недолго. Но сегодня случилось приятное исключение. Лёчь мне позволили глубокой ночью, после чертовски неприятного испытания, в ходе которого я обзавёлся несколькими болезненными ожогами. Случилось это в темноте, а когда, услышав голос мастера, продрал глаза, разглядел в щелях ставен первые проблески рассвета.
Подскочив, вытаращился непонятливо:
– Учитель, что-то случилось?! Я забыл ваш приказ?! Я всё проспал?! Я ничего не помню!
– Успокойся, Ли, не было никакого приказа. Всё хорошо.
Только тут я понял, что мастер выглядит необычно. Он облачился в доспехи из полос кожи и металла, местами усиленными кольчужным плетением и массивными бляхами из тёмной бронзы. На ногах плотные штаны и странно-угловатые сапоги. Причудливые серебряные украшения на них намекают на что-то артефактное. Я пока что в этом деле не очень-то опытный, пока не покручу в руках, точно ничего не скажу, но в этом случае вряд ли ошибаюсь – обувка явно непростая, пара камешков как-то неестественно мерцает.
– Одевайся, Ли. Нормально одевайся. Сегодня всё будет серьёзнее, чем всегда.
После таких слов у меня даже сопли в носу болеть начали. Похоже, сегодня мастер решил-таки доконать надоедливого ученика.
Но виду я не подал. Оделся, не забыв прихваченную из Первохрама кольчугу. Нацепил пояс, повесил на него ножны с мечом. Покосился на вещевой мешок.
– Бери всё, что считаешь нужным, – сказал мастер, заметив мой взгляд. – И ещё понесёшь вот этот мешок. С припасами. Лучше всё своё в него упакуй, он воду не пропускает. Готовься к тому, что мы уходим на несколько дней.
Мешок мастера выглядел странно. Будто чехол для спального мешка, с похожей затяжкой, и материя эластичная. Сдаётся мне, он не просто водонепроницаемый, от ливня спасающий, он способен выдерживать длительные погружения. Зачем с таким таскаться по сухим пустошам – загадка.
Мешком дело не ограничилось. Мастер заставил меня взять тяжёлый боевой лук с запасом стрел и длинную пику. Такие применяют кавалеристы, и тяжёлая пехота в тесном строю.
Тоже непонятно.
Сам Тао тоже не с пустыми руками пошёл. Перекинул за плечо второй мешок и зашагал, опираясь на гуань дао вместо посоха, с которым расстался.
Без этой штуковины я его всего однажды видел. В тот самый вечер, когда он устроил мне испытания на постоялом дворе. Тогда впервые за немалое время я ощутил, что пребываю в шаге от смерти.
Если не ближе.
Что же такое он замыслил на этот раз?
Страшно подумать…

* * *

Что-либо объяснять мастер не торопился. Но и сходу устраивать мне какое-то убийственное испытание не стал. Выйдя из дома, мы направились на восток вдоль подножия холмистой гряды. И двигались строго в одном направлении несколько часов. Местность чем дальше, тем становилась ниже, мыс сужался. Вскоре шум прибоя стал доноситься с двух сторон. Только слева бушевало Северное море, а справа Ралийское.
Под конец полоска суши сузилась до ширины в жалкие полсотни шагов. С двух сторон её обрезали вертикальные обрывы, под которыми разбивались волны. Это походило на исполинскую стену, построенную великанами, пожелавшими отделить одно море от другого.
Но свою работу они не доделали. Это стало видно, когда мы, наконец, вышли к восточной оконечности Гаддокуса. Дальше мыс будто обрезали, но не слишком ровно. Скорее это походило на работу неумёхи-дровосека, неспособного разрубить тонкую ветвь одним ударом. Пропасть получилась не вертикальная, а ниспадающая в несколько уступов, под которыми навалило горы обломков. Над ними усиленно работал прибой, там куда ни глянь, сплошная пена и камни, чистая вода просматривается лишь в сотнях шагов.
Покрутив головой, я заметил вдали крохотный парус. Какое-то небольшое судёнышко устремилось в пролив столь широкий, что противоположную сторону не получалось разглядеть даже отсюда, со стометровой высоты.
Мастер, остановившись на краю, замер, уставился вдаль и отрешённо произнёс:
– На что это похоже, Ли?
– На край света.
– Ты веришь, что у света есть край?
– Нет, учитель, я знаю, что там, на востоке, нет никакого края. Там другой мыс. Он тянется к Гаддокусу, прямо к нам. Некоторые мудрецы полагают, что когда-то два мыса сливались в одно целое. Была перемычка, разделяющая моря.
– В очень ясную погоду там видно сушу, – подтвердил Тао. – Но я спрашивал не это. Так ты веришь в то, что у мира есть край?
– Не совсем. Я отношусь к тем, кто считают мир шаром. А у шара трудно найти конец.
– Ты, возможно, прав, Ли. Но не в этом случае. Сейчас мы действительно стоим на краю мира. И у тебя есть последняя возможность развернуться и уйти, не узнав тайну, которая может стоить жизни.
– Учитель, да я гвоздями себя к этим камням готов прибить, чтобы меня ветром не унесло, пока буду слушать ваши объяснения.
– Ли, это очень серьёзно. Я убью тебя прямо здесь при любом намёке на то, что ты захочешь передать мою тайну кому-либо. Это не шутка.
– Вы ведь сами говорили, что я не заинтересован в том, чтобы выдавать что-то про вас. Вы ведь сможете в ответ рассказать о моей тайне.
– Я не уверен, что твоя тайна равнозначна моей. Я должен быть уверенным в твоей надёжности.
– Тогда что мне сделать? Дать честное слово? Я так понимаю, вы хотите мне рассказать тайну не просто так. Я вам для чего-то нужен. Что-то такое, с чем вы в одиночку справиться не можете. Ну так давайте, не тяните, говорите, что я должен для этого сделать. Со своей стороны скажу, что бесконечно благодарен вам, как лучшему учителю в мире. За эти недели я узнал от вас больше, чем смог узнать за годы. Неуверен, что не выдам вас под пытками. Но пытать меня придётся серьёзно. Очень серьёзно. Вы ведь знаете, боль я терпеть умею.
Тао кивнул:
– Да Ли, я видел твои пределы. Не уверен, что во всём мире найдётся палач, который сможет тебя разговорить. И ещё скажу, что выдавать меня не в твоих интересах. Моей тайны хватит на нас двоих. Но прежде спрошу тебя, как полагается: согласишься ли ты, Ли из семьи Брюс, помочь мне? Должен предупредить, что это грозит смертью. Мы оба можем не вернуться. И в случае неудачи наша смерть, скорее всего, будет ужасной, а для родных мы просто исчезнем, бесследно.
– Я ваш ученик. И я так понимаю, что помощь вам, это плата ученика учителю. Зря спросили, я ведь платить не откажусь, вы меня знаете.
– Моя дочь… ты её видел…
– О нет! Учитель, если вы снова про дурные мысли, их у меня нет. Я ощущаю себя бесполым существом. Ваш напиток убил меня, как мужчину. Наповал прикончил.
– Не преувеличивай, Ли. Он всего лишь на пару дней значительно снижает мужское влечение. Если выживем, дам тебе с собой немного. Иногда его полезно пить.
– У нас с вами слишком разные представления о пользе. Простите, учитель. Не удержался, перебил.
– Не извиняйся. Момент волнующий. Волнение учителя закономерно передаётся ученику. Если это хорошие учитель и ученик. А ты бесспорно хорош. Так вот, моя дочь, она, как бы, больна. Это трудно объяснить. Те, кто живут древним искусством, не просто живут, они выживают. Мир изменился, нам приходится к нему приспосабливаться. Поколение за поколением цепляемся за старое. Иногда приходится принимать непростые решения. Например, очень трудно передавать нашу кровь на сторону. Плохо приживается. Моя жена, она одновременно моя племянница. Причём племянница и родная и двоюродная. Тоже одновременно. Моя сестра – её мать, а мой двоюродный брат – её отец. Случилась беда, в их семье выжила лишь одна дочка. Никого больше нет. Я заботился о ней, потом она родила мне дочь. Мы не смогли завести других детей. У нас с этим часто всё сложно. И моя единственная дочь не смогла приспособиться к ПОРЯДКУ. Древняя кровь потребовала своё, не дав ничего взамен. Ты что-то понял, Ли?
– Ровным счётом ничего, учитель, если не считать того, что семейные порядки у вас… как бы это сказать… необычные. Хотя в отдалённых селениях это в порядке вещей, сталкиваться доводилось. Продолжайте, я вас внимательно слушаю. Я не пропущу ни слова. Я всё пойму. Если не сейчас, то позже.
– Надеюсь. Ты умён, тебе просто нужно немного времени, чтобы переварить некоторые мысли. Я так понимаю, тебе известно, что потомство от родственников часто ущербно. Но нам давно с этим жить приходится, мы знаем, что это, обычно, поправимо при соблюдении некоторых условий. А вот конфликт древней силы с ПОРЯДКОМ поправить сложнее. Сколько лет, по-твоему, моей девочке?
– Она немного меня младше. Года на два, полагаю. То есть ей четырнадцать или тринадцать.
– Ошибаешься, ей почти девятнадцать. Она всегда отставала в физическом развитии. Что бы я ни делал, ничего не получалось. То, что ты видишь, это один из лучших моментов. Та стадия, когда проблемы минимальные. Мать увозит её на серные источники, считает, что дочке это помогает. Да, есть способ облегчать её страдания, частично снимать отёчность тела, но ненадолго и не сильно. Если всё будет идти так, как идёт, они не проживёт и пять лет. И это очень оптимистичная цифра.
– А если к сильному целителю? Учитель, я могу с этим помочь, у меня есть деньги.
– Благодарю, Ли, но деньги есть и у меня. Не всё в мире можно купить. То, что может помочь девочке, не продаётся. Я пытался найти. Не раз пытался. Предлагал что угодно. Тщетно. Годы и годы потратил впустую. Тот человек, книжник, которого я тебе рекомендовал, навёл меня на перспективную идею. Я снова тратил годы и годы, перебравшись в этот пустынный край. И, в итоге, кое-чего добился. Повезло, что силы у меня достаточно, чтобы выполнить хотя бы часть задачи. Я нашёл здесь то, что спрятано от глаз. Край мира. Видишь его?
– Всё равно не понимаю, о чём вы, – ответил я, но на всякий случай вновь начал крутить головой.
– Не нужно оглядываться, Ли. Будь всё так просто, другие давно бы нашли то, что скрыто. И тогда всё могло потерять смысл. Мудрецы, о которых ты вспоминал, безусловно, правы. Когда-то Гаддокус протягивался дальше на восток. Одно море действительно отделялось от другого. Но ты ведь знаешь, что в древние времена много чего случилось. Мир едва не погиб несколько раз. В том числе его чуть не разорвало по частям, растащив по другим мирам. Вот в такой момент перемычка и превратилась в два далеко отстоящих друг от друга мыса. И это неспроста. Это породило тайну, которая, возможно, подарит моей дочери долгую и здоровую жизнь. И я, великий мастер Тао, спрашиваю тебя, Ли: согласен ли ты сохранить эту тайну в себе, молчать под пытками, не выдать даже случайно?
– Да, – коротко ответил я.
– И согласен ли ты заплатить за своё ученичество службой мне?
– Я сделаю всё, что возможно, чтобы помочь вашей дочери.
– Я тебя услышал, – кивнул Тао. – А теперь следуй за мной. Осторожно иди. Сломать ноги не дойдя до такой цели, это высшая нелепость.
Высказавшись, мастер прыгнул вперёд. Да-да, он сиганул с пятнадцатиметровой высоты. Пролетел над россыпью камней, приземлившись на край следующей ступени, из которых слагался ниспадающий к морю обрыв.
Обернувшись, улыбнулся, вскинул гуань:
– Я знаю, что тебе это не повторить, Ли. Ты хорош, но не всё можно решить лишь атрибутами и наполнениями. Такое выше твоих сил. Разрешаю тебе спуститься в два прыжка. Считай, что мы продолжаем обучение. Давай, ученик, вперёд. И не забывай следить за ци. Всегда будь частью потока, но не подчиняйся ему.
Что?! Два прыжка? Через такое каменное безобразие? Да там попахивает переломом всех костей, что есть, включая самые микроскопические.
Может мастер Тао не поверил моим словам? Может решил разделаться таким вот коварным способом?
Похоже на то.

Глава 24
В тысяче шагов от края

Тайна вещевых мешков раскрылась после того, как я преодолел весь спуск, каким-то невероятным чудом ничего при этом не сломав. И, к сожалению, должен признать, что не всегда получалось укладываться в заданные лимиты прыжков.
Ну да ладно, всё обошлось, мастер сегодня сама доброта, ни разу не развернул для следующей попытки. Да-да, он неоднократно закрывал глаза на то, что до этого считал недопустимыми проявлениями лени и небрежения.
Отбив ступни до синяков, я нашёл мастера внизу, среди россыпи огромных валунов, из-под которых за нами наблюдали жирные крабы. Раскрыв свой мешок при моём приближении, Тао достал из него пару таких же, пустых.
Бросил мне один и громким голосом, перекрикивая шум волн, пояснил:
– Собирай в него все свои вещи. Копьё понесёшь так, а остальное внутрь. И хорошенько затяни. Чем больше водонепроницаемости, тем лучше.
– Мы что, плавать будем? – уточнил я, с тревогой косясь на бушующее в нескольких метрах море.
Волны не сказать, что штормовые, но камней повсюду видимо-невидимо, вода между ними будто кипит. Лезть туда, это всё равно, что устраивать купание в бурном пороге.
Причём в шаге от водопада.
Мастер, начав раздеваться, проигнорировал мой вопрос, задав свой:
– Ты хорошо ныряешь, Ли?
– Вы ведь видели. Две недели назад заставляли меня с акулами в догонялки играть.
Неприятный опыт получился. Не люблю я этих рыбин. Особенно когда руки пустые и навыки применять нельзя, а на ногах кровоточащие порезы, сделанные для привлечения морских хищниц.
– А как у тебя с подводным зрением, Ли?
– Даже в мутной воде много всякого могу рассмотреть, – ответил я, не вдаваясь в подробности работы «рыболовного сканера».
– Ли, готовься к тому, что нырять придётся глубоко. Возможно, ты захлебнёшься. Если такое случится, захлёбывайся спокойно. Ни на миг не забывай оставаться частью потока ци. Я смогу тащить тебя дальше, если не станешь брыкаться. Потом откачаю.
Да уж, звучит не слишком заманчиво. Если взять мастера Тао работать зазывалой на дайвинг, фирма быстро разорится.
Ну да мне куда деваться? Как бы там дело не обернулось, я ни за что не откажусь. Не понимаю, какую тайну скрывает этот необычный человек, но уверен, что мне это надо обязательно узнать.

Интуиция.  
Всё правильно. Придётся плыть. 

Ну что бы я без тебя делал…
Мастер чувствовал себя здесь не хуже, чем дома. Без ошибок провёл через непростой лабиринт из огромных камней, в конце которого обнаружился надёжно прикрытый валунами спуск к воде. Волны сюда не докатывались, лишь их отголоски ритмично поднимали и опускали поверхность.
– Ли, привяжи пику к руке, там шнур для этого есть. И поправь лук, он неудобно за спиной болтается. Плыви строго за мной. Если потеряешься, остановись, я к тебе вернусь. Если появится что-то опасное, не пытайся напасть. Я сам разберусь, ты мне только мешать будешь. В самом конце будет очень темно. Точно уверен, что сможешь меня видеть? Вода в глубине не мутная, просто света недостаточно.
– Учитель, не сомневайтесь, я вас не потеряю.
Развернувшись, мастер направился к воде. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
Вода оказалась чертовски холодной. Сразу вспомнился злополучный фонтан Хлонассиса, там такая же. Здесь к тому же сказывались отголоски волн. Разбиваясь о камни где-то за валунами, часть своей силы они проносили дальше, в это подобие грота. Меня начало ощутимо пошатывать, когда погрузился по грудь.
В этот миг мастер скрылся с головой. Я, шагнув следом, не ощутил под ногой дна. Глубина резко увеличивалась, что как-то странно для отмели располагавшейся в нескольких метрах от берега.
Но ничего, я этому даже рад. Очень неспокойно на душе, когда шагаешь там, где водятся жирные крабы и их куда более опасные родственники. Рассчитывать полностью на рыбацкое чутьё здесь нельзя, каменный хаос и прерывистее морское волнение значительно усложняют картинку. Можно не разглядеть нехорошее членистоногое до последнего. Кинется без предупреждения, вцепится в ногу.
Стоп! Прочь такие мысли. Это не вода, это ци. Везде только ци. И я часть нескончаемого потока энергии.
Чудовища, кстати, тоже.
В голову лезли исключительно мрачные мысли. А как иначе, если я не просто дно потерял, я нырнул вслед за мастером. И теперь спешно двигался за ним по замысловатому лабиринту, образованному свалившимися с обрыва громадными камнями. Те, годами обтачиваясь бурными волнами, смыкались всё теснее и теснее, но проходов между ними оставалось немало. Если потерять Тао из виду и свернуть куда-то не туда, не факт, что он быстро меня найдёт. А учитывая то, что рыбацкое чутьё в стеснённых условиях информации выдаёт немного, рассчитывать исключительно на свои силы не приходится.
Ощутив нарастание давления в ушах, я продулся в очередной раз. Похоже, мы уже метров на пятнадцать спустились, а лабиринт как тянулся, так и продолжает тянуться. Камни стали ещё больше, и они уже не окатанные, или окатанные лишь частично. Эти обломки века или тысячелетия назад сорвались с обрыва и сразу оказались на большой глубине, где прибой уже не смог их отшлифовать. Или даже являются частью мифической природной стены, некогда разделявшей два моря.
Снова продулся. И снова. Это начинало беспокоить. Очень может быть, что мастер тянет меня на такие глубины, где я ещё не бывал. Не уверен, что достойно с этим справлюсь. В нарастании сложностей важна постепенность, резко погружаться в пучину в столь непростом месте – явно небезопасное занятие.
Тао, не оглядываясь, двигался всё дальше и дальше. Не понимаю, как он здесь что-то различает. Дневной свет, прежде пробивавшийся через толщу воды и щели меж валунами, остался выше. Мы будто в затопленном подземелье оказались. Мне приходилось раз за разом сканировать невеликое свободное пространство, дабы не потерять мастера из виду. И даже так то и дело задевал копьём за камни.
Очень уж оно длинное. Неудобно.
Камни по сторонам начали выглядеть странно. Сплошь ровные поверхности, изогнутые под прямыми углами. А вон промелькнула подозрительно-правильная ниша, похожая на дверной проём.
Искусственное сооружение? Здесь, на заваленном обломками дне моря? Да почему бы и нет. В этом мире всякое случалось, давно ничему не удивляюсь.
Снова продувка, причём жёсткая, с натужным зажиманием носа. Начало давить очень уж серьёзно, ничего подобного до сих пор не испытывал. Ощущаю неудобство уже не только в ушах, на весь организм действует. Грудную клетку сдавило так, что наверх тянуть перестало. Наоборот, увлекает на дно. Если перестать двигаться, медленно пойду на дно, а не всплыву, как это происходит на незначительных глубинах.
Чуть замешкался и едва за это не поплатился. Почти потерял мастера. Тот неожиданно свернул в проход, не отобразившийся на моём «радаре». Ну не успел я вовремя подновить навык, плюс зациклился на неудобстве в ушах и подреберье. Хорошо, что догадался быстро спуститься метра на три ниже, заметив, наконец, мельтешащие ноги Тао.
Дальше двигались по почти горизонтальному коридору, явно искусственному. Вёл он вниз, но с незначительным наклоном. Однако даже так я то и дело продувался. Плюс впервые лечебный навык задействовал. С ушами действительно нелады, как бы их не повредить.
Плюс начало серьёзно поджимать со стороны лёгких. Ныряльщик я лихой, но не настолько крутой, чтобы полчаса из-под воды не выбираться. По внутренним часам минут семь точно плаваю, причем, весьма активно и в непривычных условиях, что ускоряет расход кислорода.
Если сейчас развернусь и сумею безошибочно повторить путь назад, скорее всего, выбраться успею. То есть достиг точки невозвращения, и, направившись дальше, придётся идти до конца, что бы там меня не ждало.
Намёки мастера на то, что он меня откачает, начали вспоминаться непрерывно.
Всё к этому идёт.
Коридор резко расширился, стены его стали неровными. Природная пещера? Или что?
Мастер остановился, развернулся, показал на свои уши, зажал пальцами нос. Понятно, что намекает на продувку. Но какой в этом смысл? Не делай я её до этого столько раз, уже давно бы получил баротравму. По моим скромным прикидкам, мы метров на семьдесят в каменный лабиринт опустились.
А, судя по кромешному мраку и давлению – на все сто с лишним.
Продолжили плыть, и только тогда до меня начал доходить смысл жестов мастера. Давление ощутимо изменялось. Но это невозможно, ведь мы двигаемся практически горизонтально. Но организм реагирует так, будто направляемся вертикально вверх, причём с немаленькой скоростью.
Что за бред?
Спустя минуту, когда давление выровнялось до величины, при которой перестали ощущаться неудобства, связанные с немаленькой глубиной, впереди навыком высветил то, чего здесь точно не может быть.
Вода заканчивалась. Пещера резко загибалась вверх, и там, в десятке метров выше, просматривалась ровная поверхность.
Грот, частично заполненный воздухом? Но как он туда попал? И почему не заполнился полностью? Это место явно затонуло давно, за века и тысячелетия газы давно бы выдавило или растворило.
На последних метрах замедлились. Давление здесь снижалось бешеными темпами, нарушая все законы физики. Организму резкие встряски опасны, вот и не торопились.
Наконец, голова оказалась над водой. Поморгав, покрутил головой. Действительно пещера, абсолютно тёмная. Рыбацкий навык здесь не работает, но улучшенное зрение выдаёт сносную чёрно-белую картинку. Ничего интересного не просматривается, лишь сплошной камень, кое-где носящий следы обработки. Похоже на то, что природный проход в незапамятные годы расширили и сгладили, причём, весьма небрежно.
Выбравшись на сушу вслед за мастером, я поёжился. Холодновато здесь. Даже холоднее, чем в воде. И это при полном отсутствии ветерка. А ещё тут воздух какой-то неправильный. Будто в нетопленной бане оказался, где давно не проветривали. Чем-то вроде заплесневелых веников попахивает.
– Одевайся, – коротко скомандовал мастер, скидывая свои мешки.
Я свою поклажу скинул с великой поспешностью. И с наслаждением. Очень уж она мешала, пока плыл. Как и копьё. Не будь этого груза, смог бы показать куда лучшие результаты.
Одеваясь, не удержался от вопроса:
– Учитель, где мы? Что это за пещера?
– Это не пещера. Это кессон. Древний кессон. Знаешь, что это такое?
– Я так понимаю, это пространство свободное от воды. Но как такое возможно на такой глубине?
– Ли, тут не водолазные дела, это особый кессон. Он не с водой связан. То есть не совсем с водой. Древние их делали для сопряжения с некоторыми мирами и осколками миров.
– Так это что, вход в другой мир? – чуть не подпрыгнул я, изо всех сил стараясь не выдать, насколько возбуждён из-за этой новости.
– Я ведь сказал, мы на краю мира. А это место можно считать гранью. Один шаг, и мы там, на другой стороне.
– Учитель, а там, это где? Что за другая сторона?
– Ли, я всё объясню. Только давай поднимемся чуть выше. Чем раньше мы начнём дышать здешним воздухом, тем быстрее приспособимся. Вначале будет непривычно. Возможно, у тебя возникнет тревожное ощущение и недомогание. Это нормально для такого места. Не надо волноваться, просто держи себя в руках.
Дальше пошли по суше. И теперь не приходилось опасаться, что мастер оторвётся. Пещера идеально-прямая, без ответвлений и углов. Лишь позади, под водой изгибалась коленообразно несколько раз, но только на последнем отрезке. Очевидно, какое-то технически-магическое ухищрение, позволяющее поддерживать атмосферу.
Поначалу ничего интересного не происходило. Голые сырые камни, небрежно спрямлённые стены и свод. Иногда мы переступали через обломки, которых здесь наблюдалось на удивление мало. Сооружение явно древнее, порода не выглядит чересчур крепкой, за такое время должно много всякого накопиться, но почему-то следов разрушений почти нет.
В какой-то момент воздух будто сгустился, а в ушах снова начались неприятные процессы. Пришлось продуваться уже на суше. Давление ни с того, ни с сего резко скакнуло, хотя мы так и продвигались по горизонтали или под незначительным углом.
Впереди забрезжило зеленоватое свечение. Очень слабое, я его заметил лишь потому, что то и дело отключал ночное зрение. Оно, конечно, полезное, но некоторые вещи с ним можно упустить.
Вскоре показался источник сияния. Что-то вроде красноватого лишайника покрывало камни там и сям. Чем дальше, тем шире разрастались странные заросли, побеги становились рельефнее, или скорее мясистее. Да-да, это больше походило на что-то из мира животных, вроде цветастых кораллов, излучающих слабое свечение.
А ещё у меня начала кружиться голова. То ли из-за скверного воздуха, то ли последствия непростого заплыва сказывались. Но приходилось держаться, не выказывать слабость перед мастером.
Тот будто как-то почуял моё состояние. Остановился возле свалившейся со свода плоской глыбы, указал на неё:
– Присаживайся, Ли. Здесь уже можно отдохнуть. И не только отдохнуть.
Сев рядом, Тао порылся в одном из своих мешков, достал керамическую бутылочку, протянул мне:
– Выпей Ли. Три глотка, не больше.
Глядя на бутылку с великим подозрением, я не удержался от уточнения:
– Учитель, что это такое?
– Это… А, я понял, что тебя беспокоит. Не волнуйся, здесь точно нет девушек, которых ты захочешь соблазнить. Пей смело. Это поможет тебе нормально дышать воздухом на той стороне. Ощущаешь, какой он здесь странный? Там будет гораздо хуже.
– Там, это в другом мире?
– Да, Ли.
– Вы расскажите, куда мы идём? Я ведь так ничего и не понял.
– Я понимаю. Должно быть, нечасто тебе доводилось бывать в других мирах.
Мастер при этих словах усмехнулся. Это ведь шутка, хождение по другим мирам в Роке, мягко говоря, нечастое явление. Для рядовых его обитателей это нечто невозможное, на уровне легенд.
Я бы мог сказать, что сам родом из иного мира, но, разумеется, промолчал. Ведь это тайна, которую не собираюсь выдать в любом случае.
Никому и никогда.
Тао вытянул руку в направлении той части коридора, где мы ещё не побывали:
– Через тысячу шагов будет что-то похожее на плёнку. Пространственный сдвиг, мембрана застывшего потока энергии, за которой открывается междумирье. Там вторая часть кессона древних. За ней ещё одна плёнка. И уже потом мир, в который мы направляемся.
– Так это не сказка? Это правда другой мир? – прикинулся я недотёпой, не очень-то верящим в то, что вот так запросто можно покинуть Рок.
– Чистая правда, Ли. Я это лично проверил. Трижды. Хожу туда кое за чем.
– И зачем вам я понадобился, если сами можете ходить?
– Затем, что меня не на всё хватает. Для некоторых дел нужен помощник. И не какой попало, а тот, которому можно довериться. Про это место никто не должен узнать. Что бы ни случилось, это только наша с тобой тайна. Если тайну не сберечь, мы никогда не сможем попасть на ту сторону. Те, кто сюда придут, быстро исчерпают этот мир досуха. Слишком великая ценность скрывается на другой стороне.
– Как можно исчерпать целый мир? – заворожено спросил я, начиная догадываться, с чем мы имеем дело.
И внутреннее замирая от осознания тех перспектив, которые, возможно, передо мной открываются.
– Не совсем исчерпать, – ответил мастер. – Всё сложнее. Потому что это не просто мир, это осколок, ресурсы его ограничены. А сам мир, от которого он откололся, особый. Чистый мир Жизни.
Даже не знаю, какая сила меня удержала, чтобы не сигануть от радости до потолка, разбив об него голову в лепёшку.
Мои последние догадки – никакие не догадки. Я действительно попал туда, куда даже не надеялся попасть.
Точнее, ещё не попал.
Всего-то тысяча шагов осталась.
Как хорошо, что со мной нет Бяки. Его бы удар хватил при таких новостях.
Хотя нет. Не хватил бы. Потому что попасть сюда приятель никак не сможет.
Ныряльщик из него никудышный.

Глава 25
Проблемы доступа и новое испытание

С разными силами в Роке не всё ясно. Или, выражаясь прямо – ничего неясно. Современные и близкие к ним авторы ссылаются на потерянные в древности знания, но есть мнение, что и в стародавние времена ситуация с этим вопросом тоже не отличалась понятностью.
Аборигены Рока от рождения приобщаются исключительно к ПОРЯДКУ. Это даже не сила, это нечто над ними. Специфическая надстройка, удерживающая равновесие между прочими силами; особый посредник; средоточие инструментов управления и прочее-прочее. Разнообразных ролей у него много.
Помимо аборигенов ПОРЯДКОМ наделяются и все прочие обитатели мира. Разумеется, за исключением снежных пауков и прочих непонятных тварей, коих в Роке немного, и водятся они в таких местах, где до них добраться непросто.
Некоторым неразумным обитателям и аборигенам по праву рождения или в силу прочих причин удаётся приобщиться к конкретным силам. В Пятиугольнике и его окрестностях можно найти существ, в которых присутствуют Хаос и Смерть. В прочих удобных для охоты местах они тоже широко распространены. И, насколько я уяснил из книг, Север – не единственная территория, где с ними можно столкнуться чуть ли не на каждом шагу. Прижились в Роке повсеместно, никого этим не удивить.
А вот Стихия и Жизнь встречаются куда реже и с ними всё непросто. По слухам и сомнительным обмолвкам в некоторых книгах, и то и другое тоже можно встретить на Севере, но не на том, к которому я привык, а на Крайнем. Однако все мои изыскания доказывали, что, скорее всего, это просто слухи. Ни одного подтверждения пока что не обнаружил.
Жаль. Ведь каждая новая сила в моей коллекции добавляет что-то новое, иногда уникальное. Та же Интуиция получена благодаря этому. Да, работает она, мягко говоря, со странностями, но я уже сбился со счёта, сколько раз выручала, ничего при этом не требуя.
Столкнувшись со сложностями пополнения коллекции, я не стал опускать руки. Насчёт Стихии у меня есть план. Точнее, приобщение к этой могущественной силе – часть моего глобального плана. Немаловажный его этап. Дело в том, что я совершено точно знаю, где к ней можно приобщиться. И свой график подстраиваю к конкретной дате не просто так, а чтобы успеть заполучить ценные атрибуты именно в этом году, а не в следующем.
Не скажу, что потеря времени однозначно поставит крест на грандиозном замысле, но то, что существенно его усложнит – несомненно. Вот и приходится спешить, удивляя того же мастера Тао заявлениями на тему считанных недель, за которые надо изучить то, на что требуются годы и годы.
А вот насчёт Жизни – плана нет. Да, несомненно, эта сила – ценное приобретение. Но что тут поделать, где и как искать – неизвестно. За два года я ни на шаг не приблизился к пониманию того, как пополнить свою коллекцию и с этой стороны.
Очень уж непростая сила. Обычный её источник спонтанен, непостоянен и существует недолго в периоды так называемых прорывов, подстроиться под которые, вроде как, невозможно. Это не означает, что в прочее время её нет вообще, но жизнь в Роке на постоянной основе существует лишь как часть ПОРЯДКА. Жёстко в него вшита, отдельно в известной мне части мира не встречается. За ней полагается отправляться в особые миры, где она доминирует, или хотя бы присутствует в чистом, а не безнадёжно смешанном виде. И задача это по сложности сравнима с космической программой серьёзного государства.
И это ещё по скромному.
Вроде как, проход в мир Жизни открывается лишь сам по себе, либо его когда-то каким-то неизвестным ныне способом проделали древние, да так и позабросили. Точной информации нет, исследователи былых эпох немало копий переломали на этой интереснейшей теме.
Ну да ладно, не будем вдаваться в теорию. Допустим, в неких землях такой постоянный проход обнаружился. Дальше возможны два варианта: за ним располагается мир, где Жизнь присутствует в чистом виде, но как не самая значимая сила; либо она тотально доминирует, подавляя всё прочее. Причём, необязательно мир полноценный, существуют некие локальные образования, такие называют осколками, обломками, фрагментами и прочими схожими терминами. Их происхождение – богатая тема для споров в среде мастистых исследователей.
Итак, берём первый вариант: Жизнь – лишь равноправная часть сил, которые поделили мир. Но часть обособленная, а не поглощённая чем-то вроде ПОРЯДКА. Вариант этот редок и неудачен. Такие миры, несомненно, интересны, но лезть в них, это всё равно, что забираться в недра работающего ядерного реактора без защитных средств. Даже не смертельная затея, а откровенное самоубийство. Аборигены Рока не приспособлены к существованию в подобных пространствах. Поэтому случаи удачного проникновения туда нередки, а вот удачные возвращения случаются нечасто.
Второй вариант поинтереснее. Там Жизнь либо всё под себя подмяла, либо все прочие силы пребывают в бесспорно-подчинённом положении, и возможности их урезаны. При должной подготовке можно сходить туда и вернуться. Да, могут возникнуть серьёзные сложности, но говорить о самоубийственной затее, как правило, не приходится.
Такие походы сулят царскую добычу. К сожалению, мне неведомы детали, почему-то отыскать их в книгах не удалось. Но все намёки в один голос говорят о том, что дело это выгодное. Некоторые аристократические кланы обязаны своим появлением именно проходам в миры Жизни. Основатели семейств вовремя их нашли и сумели подгрести под себя редчайшие ценности.
Однако оседлать такой источник обогащения надолго не получается. Миры Жизни и их осколки почему-то весьма негативно относятся к тому, что их начинают грабить. Чем больше и чем чаще туда проникают корыстолюбивые людишки, тем острее ответная реакция.
Рано или поздно доходит до неизбежного, – проход закрывается. И как его раскрыть вновь – неизвестно. Технология давно утеряна.
Если вообще когда-либо существовала.
Итак, чтобы получить атрибуты Жизни, мне надо забраться в один из проходов. Вот только те их них, которые открыты, для меня недоступны. Они либо принадлежат сильным кланам, способным защищать свои активы от самых сильных врагов; либо на них пасутся везучие люди, ни жестом, ни словом никому не выдающие столь ценную тайну.
Аристократы к такому месту меня на пушечный выстрел не подпустят. Да, я, конечно, силён. Посильнее многих. Но надо признать, что мне пока что далековато до мастодонтов ПОРЯДКА и прочих сил, на которых держится власть аристократов. Есть среди них такие монстры, которые не один век зарабатывали своё могущество. Схватка со столь опытным противником – безнадёжная затея. Да, мой стартовый бонус хорош, очень хорош, но на фоне их параметров смотрится блекло. Плюс полноценной тренированности не хватает, а это на порядок снижает мои боевые возможности. Потребуется время, чтобы начать играть на равных с серьёзными кланами.
К тому же непонятно, как прогрессировать дальше. У меня ведь с этим явные проблемы. То есть для начала надо разобраться, почему так туго идёт прогресс навыков, несмотря на множество открытых ступеней просветления. Как бы ни оказалось, что я серьёзно напортачил, развиваясь столь бурными темпами.
И как разбираться – без понятия. А без понимания говорить о сроках достижения заоблачных вершин нельзя.
Итак, добраться до Жизни в моём случае – задача абсолютно нереальная. Все известные проходы давно закрылись. Если что-то где-то ещё действует, о них помалкивают. Поэтому, ознакомившись с вопросом, я смирился с тем, что лакомый виноград мне не достать. Решил, что буду держать нос по ветру, и если где-нибудь хоть намёк нарисуется, постараюсь его проверить.
И вот я оказался в тысяче шагов даже не от намёка, а от реально действующего прохода. Ведь не верить мастеру Тао нет ни малейших оснований. Всё его поведение доказывает, что он знает, с чем имеет дело, прекрасно понимает, как важно хранить такую тайну.
Нет – это никакая не удача. Это нечто невероятное. Даже роялем в кустах не назовёшь. Я ведь в Жизни не особо-то и нуждаюсь, меня куда больше Стихия интересует. То есть мне выпал шанс приобщиться к тому, к чему я целенаправленно не стремился. И уж это точно не вопрос жизни и смерти.
Просто бонус. Чертовски полезный бонус. Доставшийся мне ни с того, ни с сего. Приятнейшая неожиданность.
Хотя радоваться рановато, надо ещё как-то к нему приобщиться.
Не факт, что получится. Вопрос сложный.
Что мне известно про миры Жизни? Да почти ничего. Ни в одной книге не нашлось детального описания. Не представляю, с чем столкнусь на той стороне.
Но мастер Тао там бывал, причём неоднократно. И судя по тому, что он до сих пор жив, знает больше, чем я. Одно то, что сумел как-то в одиночку разыскать столь надёжно сокрытое место и сохранить это в тайне, много о чём говорит.
Серьёзный человек.
Одно так и не могу понять. Раз он такой серьёзный, на кой ему я понадобился?

* * *

Следующую остановку сделали перед завесой. Она походила на ту, которую маг наёмников устраивал перед Чёрным колодцем, дабы стриги не пробирались к складу. Что-то наподобие переливающейся всеми цветами мыльной плёнки, полностью перекрывающей проход.
На этот раз не садились. Да и сесть тут особо не на что. Красная поросль затянула абсолютно всё толстенным слоем. Камень даже на своде не проглядывал, багровые отростки в несколько слоёв друг на дружку накладывались. Я уже знал, что если сильно надавить на такое «щупальце», оно брызнет алым, будто кровь, соком. Раз попробовал это сделать и не смог до конца оттереть – будто краска въедливая.
В общем, садиться на такую поверхность желания нет.
– Ли, что ты знаешь про Жизнь?
– Жизнь, это один из кирпичиков фундамента нашего мира. Растратив себя всю без остатка во имя ПОРЯДКА, она дала возможность существовать всем нормальным обителям Рока и…
– Я не о том, – перебил мастер. – Миры Жизни. Что тебе о них известно?
– Ничего, – ответил я, почти не покривив душой.
– Неужели в твоих книгах ни слова не упоминалось?
– Конечно, упоминалось. Но эти тексты не выглядели правдивыми. Я не поверил ни единому слову.
– Читаешь, не забывая про критическое мышление? Похвально. Это может упростить нашу задачу. Всё, что можно найти в доступных книгах, действительно собачья чушь. Попади ты под влияние этой лжи, мне бы пришлось тебя разубеждать. А это займёт время, которое терять нельзя. Тут нельзя долго находиться. Даже здесь воздух не слишком хорош. На другой стороне он станет гораздо хуже. Зелья помогают плохо, долго на них не продержимся. И воздух – не единственная наша проблема. Даже далеко не главная. Жизнь в чистом или почти чистом виде, это своего рода Хаос. Но только Хаос живой, в чём-то для нас привычный. Всё, что становится доступным, Жизнь пытается сделать частью себя. На другой стороне мы не еда, мы материал, который можно погрузить в водоворот бесконечных перерождений разных форм, подчиняющихся Жизни. Понимаешь, о чём я?
– Простите, учитель, но нет, не понимаю.
– Гм… Это трудно объяснить словами. Там, за пеленой, существую лишь одно: пища. Те, кто её поглощают, сами же ею и являются. Кто-то кого-то пожирает, и тут же становится жертвой кого-то ещё, а тот, в свою очередь, тоже превращается в еду. Даже самые могучие создания могут погибать от самых мелких, иногда даже невидимых, коварно пробирающихся в их организмы, разлагающие их изнутри. Сумасшедшее кипение жизни в каждой капле. Погибшие тут же исчезают, не оставляя для Смерти ни минуты. Всё происходит очень быстро, и как-то замедлиться, остановиться, нельзя. Сам воздух пропитан жизненной энергией. Потоки её такие мощные, что забивают всё прочее. Там даже трудно работать с ци. Вот, возьми. Эта маска даст дополнительную защиту от дурного воздуха. Но не жди от неё многого. Даже в сочетании с эликсирами надолго она не спасёт. Прежде чем тебя начнут пожирать заживо, надо успеть вернуться.
– А здесь воздух не такой хищный? – проникшись, уточнил я.
– Нет. Он пахнет жизнью, но относительно безобиден. В чистом виде она сюда не проникает. Никто не знает, как древние делали такие кессоны, но работают они надёжно. Ничто не может попасть сюда с другой стороны.
– Понятно.
– Чушь собачья. Не говори так, Ли, ведь ничего тебе не понятно. Наша задача, зайти туда и принести оттуда кое-что. В одиночку у меня не получилось, а брать с собой кого попало нельзя, сам понимаешь. Тебе я могу доверять не во всём, но, как видишь, открыть эту тайну согласен. Однако у меня нет уверенности в том, что от тебя будет толк. Жизнь, это непредсказуемая сила, никогда не знаешь, как она с тобой поведёт. Если действительно хочешь мне помочь, нужна проверка. Тебе придётся пойти на ту сторону в одиночку.
– Конечно же хочу. Только объясните, что надо сделать на той стороне.
– Ничего. Тебе просто надо в одиночку прожить тысячу ударов сердца. Я имею ввиду ту скорость, с которой оно у тебя работает в данный момент. По ту сторону оно застучит гораздо быстрее, не сомневайся.
– Учитель, и это всё? А в чём подвох?
– Подвох в том, что жизнь злопамятна. Она помнит меня. Да она помнит даже тех древних, которые заходили туда в незапамятные времена. Жизнь знает, что с этой стороны в любой момент может появиться пища. Эту пищу она желает включить в свой круговорот. На тебя могут напасть сразу, как только ты шагнёшь за грань. И я не знаю, кто это будет. Готовься ко всему, к чему угодно. Помни, что у тебя есть возможность отступить. Один шаг назад за барьер, и ты спасён. Опасные создания за него забраться не могут, только эта красная поросль. Да и та далеко не разрастается, чахнет, не дотянувшись до морской воды.
– Что мне ещё надо знать?
– Главное, что тебе надо знать: через тысячу ударов сердца я приду за тобой. Если ты погибнешь, всё понятно, говорить тут нечего. Если продержишься достойно, мы отправимся дальше, чтобы сделать то, что должны сделать. Если же вернёшься, это конец, нам придётся пойти назад. Раз ты не смог продержаться там столь короткий срок, вряд ли мне полезна твоя помощь. Ты позабудешь путь к осколку. Это не твоё.
– У меня ещё один вопрос. Я слышал, что такие проходы быстро закрываются. Не хотелось бы оказаться на той стороне, когда это случиться.
– За такое не переживай. Закрываются они не мгновенно, это видно заранее с обеих сторон. Пока что опасаться нечего. К тому же я верю тем, кто считают, что мы своими действиями ускоряем разрушение кессонов. Есть намёки на то, что проходы особо остро реагируют на появление людей с низкими наполнениями атрибутов. Или на большие группы. И почти не замечают сильных, и при этом не забывших искусство прямого обращения к ци. Ведь древние были именно такими, и могли поддерживать кессоны долго. Мы с тобой не слабые и помним старое искусство, если действовать в одиночку или вдвоём, острую реакцию вряд ли вызовем. Только при этом нельзя увлекаться. Одно проникновение, после чего месяцы и месяцы спокойствия. Что-то мы всё равно делаем не так, кессон должен успокоиться после наших действий, и на это требуется время. Поэтому, если ты сейчас вернёшься, это плохо. Это будет означать потерю очередной попытки. Ждать следующую придётся долго. Я не могу рисковать, у меня нет другого кессона.
– Я не струшу, учитель. Подожду на другой стороне.
– Я верю в тебя, Ли. Будь иначе, я бы пришёл сюда в одиночку.

* * *

Пожалуй, это был самый сложный шаг в моей непростой жизни. Нет, проблема не в том, что я боялся его сделать. Если Тао свободно бродил по осколку несколько раз, вряд ли меня сумеют превратить в пищу за тысячу ударов сердца. Просто эта мембрана, затягивающая проход, физически сопротивлялась, при этом не ощущаясь. Я будто в невидимую патоку залез, вмиг застопорившись.
Странное ощущение. Сбивает с толку.
Тут же прикинул, что нога моя, наверное, уже выбралась на ту сторону. И что там – не видать. Какая-то муть за цветными разводами, везде мерещится шевеление неясное.
В голове вспыхнула яркая картинка. Вот из такой же мути на другой стороне показывается моя ступня. И вот на неё алчно посматривает слюнявая пасть с зубами гигантской акулы.
И вот пасть распахивается…
Игра воображения существенно меня подстегнула, сыграв роль эффективного допинга. На другую сторону я чуть ли не влетел спустя четверть секунды.
И едва не закашлялся, хватив воздух другого мира полной грудью. Маска, выделенная мастером, не спасла. В горло будто перца размолотого сыпанули, лёгкие надули ипритом, а в глаза плеснули чем-то слезоточивым.
Но я не начал кашлять, чихать, срывать маску, размазывать по лицу сопли и слёзы. Я не тот, кто подчиняется давлению окружения, я должен стать частью его.
Воздух – ничто, энергия – всё. Нет разных миров, все миры одинаковые, потому что держатся на единой энергии. Лишь материальное воплощение у неё различается, а суть никогда не меняется.
Спасибо Тао, кое-чему научить успел за смешные сроки. Моё замешательство продлилось кратчайший миг. И даже пока он длился, я не оставался беззащитным. Выставив перед собой нелепо-огромное копьё, приготовился нанизать каждого, кто выскочит из буйной поросли, заполнившей здесь всё. Те красные побеги, которые остались за спиной, на фоне этого буйства смотрелись, будто скошенная трава на опушке джунглей. Да и расцветок тут побольше стало, не только красный. Сияния растительности и каких-то очень уж ярких светляков, копошащихся в ней, вполне хватало, чтобы различать большинство оттенков.
Никто на меня из этой цветастой гигантской плесени бросаться не торопился. В свободном от неё пространстве тоже никого не наблюдалось. Да и пространства того осталось не так много. Если за барьером туннель походил на тот, по которому поезда метро ездят, здесь я оказался в подобие вагона от такого поезда. Разве что сечение близко к круглому, что для транспорта необычно.
Отсутствие противников меня не успокоило. Стараясь дышать пореже, начал вытаптывать странную растительность и ломать её древком копья. Благо сдавалась она легко, разламывалась, будто стеклянная, заливая всё вокруг разноцветным соком.
Едва успел устроить себе небольшую относительно чистую площадку, как заросли на её краю зашевелились, выдавая приближения чего-то немаленького.
Я, не задумываясь, ударил копьём вслепую. Оно легко прошло через поросль, вонзившись во что-то податливое, яростно забившееся на наконечнике. По ушам ударил визг, и тут же почти все пространство передо мной пришло в движение. Плесень зашевелилась в десятках мест, предупреждая о приближении множества неизвестных противников.
Торопливо шагнув навстречу неведомой угрозе, я выхватил меч из ножен левой рукой. На копьё сейчас надежды мало, это не настолько быстрое оружие, чтобы успешно встречать множество атак.
Успел ткнуть в самого прыткого, тоже заставив взвизгнуть, ударил в ещё один «центр шевеления». Попал не очень удачно, лишь задел. Но зато противник впервые себя показал. Из поросли на миг высунулась заострённая чёрная морда с огромной пастью, разрезающей её почти наполовину. Глазки мелкие, будто бусинки, едва заметно блеснули, зато под нижней челюстью рассмотрел скопище розоватых щупалец, похожих на здоровенных дождевых червей.
Крот-переросток? Да уж явно не малыш, с приличного пса размером. Ничуть не страшно, ведь я уже проверил, их даже вслепую можно убивать одним ударом копья.
Правда, при этом я не ощущал объявлений от ПОРЯДКА. Но может из-за воздуха и волнения упускал их из виду. Забираться в параметры некогда, – не та обстановка, чтобы выпадать из реальности ради проверки.
Ещё удар копьём и тут же взмах меча. Воткнул в одну тварь, пока что не показавшуюся, и разрубил морду второй, неловко попытавшейся выпрыгнуть.
Да это не бой – это несерьёзно. Я тут быстрее задохнусь, чем позволю порвать себя столь жалким противникам.
Не прошло и минуты, как вокруг расчищенной площадки образовался вал из тушек. «Кроты», которые на кротов походили весьма отдалённо, действительно умирали быстро и бестолково. Лишь на того, которого в самом начале не смог с первого раза насадить на копьё, пришлось потратить два удара. Все прочие обходились одним. Прыгучестью они не отличались, скоростью тоже. Достаточно шустро подбираясь на кратчайшую дистанцию, они тут же успокаивались после взмаха мечом.
Плюс двигались твари исключительно понизу. Растительность на стенах и своде волновалась вовсе не из-за того, что в ней там кто-то подкрадывается. Просто у некоторых видов побеги протягивались на десяток и больше метров. Если кроты их «задевали», те некоторое время волочились за ними, цепляясь за лапы, отчего и шевелились на всей протяжённости.
Ещё минута, и всякое движение прекратилось. Никто больше не рвался меня прикончить. А ведь, по внутренним часам ещё и четверти отведённого срока не прошло.
Слабаки.
Поросль вдали заколыхалась куда сильнее обычного, одновременно на широкой полосе. И там над ней проявилось что-то чёрное и длинное.
Нет, это не что-то, это спина ещё одного «крота». Вот только размерами раза в три-четыре побольше, чем обычные.
Ну и что тут такого? Ничего страшного я в этом не увидел.
Дождался, когда крупная тварь подберётся поближе, замахнулся посильнее и вбил копьё в податливую башку. Но если у обычных «кротов» наконечник входил будто в податливый войлок, здесь я ощутил сопротивление. Похоже, череп у крупных созданий куда крепче.
Но против меня это несерьёзно. Будто тонкие хрящики.
Издали донёсся возмущённых визг. Скорее даже рёв. Кто-то сильно огорчился. И, судя по голосу, размером он куда больше последней твари.
Сколько там времени осталось? Половина? Треть? Если они и дальше будут появляться вот так, по нарастающим габаритам, к концу срока мне придётся отбиваться от «крота» вымахавшего до размеров динозавра.

Глава 26
Тайны ученика и мастера

Мне повезло, до «динозавров» дело не дошло. Самый большой «крот» даже до размеров рекордного быка не дотягивал. Его я из принципа прикончил мечом, хотя копьём куда удобнее. Хотел покрасоваться перед мастером, показать, что легко валю серьёзную дичь оружием, не предназначенным для охоты.
Тао, выйдя из-за барьера, провёл по завалу туш равнодушным взглядом и приглушённым из-за маски голосом скупо похвалил:
– Молодец, Ли, ты действительно чего-то стоишь.
– Да пустяк. Если хотите, могут ещё долго простоять. Они перестали появляться, – указал мечом на одного: – Этот последний. Приблизительно сто пятьдесят ударов назад пришёл. С тех пор тишина.
Мастер кивнул:
– Жизнь безрассудна до определённых пределов. Ты показал себя. Они поняли, что пищей тебя сделать непросто. Посмотри на их туши. Видишь? Их уже пожирают мелкие существа. Через час ничего не останется.
– Эти, как вы выразились, существа и меня не против сожрать. Спасибо навыкам, кожа у меня из-за них крепкая. Но укусы отнимают тень. Отнимают быстрее, чем она восстанавливается. Учитель, может у вас есть что-нибудь против этого?
– Не обращай внимания, – ответил мастер. – В этих существах интеллекта почти нет, но и они скоро поймут, что ты не их пища. Отстанут. Загляни лучше в свой ПОРЯДОК.
– Учитель, я уже заглядывал. На секунду. Одним глазком хотелось посмотреть, что мне выпадало.
– И что же ты там увидел?
– В том-то и дело, что ничего. Вообще ничего. Я даже не знаю, как называются эти твари. ПОРЯДОК ни буквы про них не написал. Я будто вообще не дрался.
– Ты что, видишь ПОРЯДОК, как текст? – с интересом уточнил Тао.
– И картинки, и текст, – ответил я, не став заострять внимание над тем, что текст доминирует и настроена эта система совсем не так, как принято у аборигенов.
– Но сейчас ты ничего не увидел, и это тебя удивляет. Так ведь?
– Конечно, удивляет.
– Ли, я ведь предупреждал, за кессоном древних другой мир. ПОРЯДОК здесь не работает так, как ты привык, но что-то от него присутствует. Прикоснись к любой туше и попытайся войти в ПОРЯДОК, но в последний момент остановись.
Странно звучит, но расспрашивать подробности я не стал. Молча положил ладонь на бок самого большого «крота», выбрав участок голой кожи, где не копошились разнообразные подобия насекомых и другие, ни на что не похожие мелкие создания.
Замер. Сосредоточился. И как только предметы перед глазами начали расплываться, показывая, что я вот-вот окажусь в строгом окружении самолично выстроенного интерфейса, встрепенулся.
Снова ясность, снова чёткая картинка.
И хрустальный шар размером с крупный грейпфрут, зависший в нескольких сантиметрах над ладонью.
Рефлекторно отдёрнув руку, я отступил на шаг и повернул голову, вопросительно уставившись на мастера.
Тот не стал зажимать объяснения:
– Так работает здешняя система получения трофеев. Прикоснись к сфере. Только держи ладонь ровно под ней. Сфера исчезнет, всё, что она включает, окажется у тебя в руке.
– Это не опасно? – с недоверием уточнил я.
Почему-то левитирующий хрустальный шар напрягал куда больше, чем самый большой «крот».
– Трофеи от Жизни тебе точно не навредят. Но если это тебя пугает, стукни по шару мечом. На живое он реагирует от самого слабого прикосновения, а вот мёртвое требует больше усилий. Этот шар исчезнет через несколько часов или дней, если его не тронуть.
– А если не вызывать шары, сами они не появляются? – поинтересовался я, оттягивая неизбежный момент прикосновения.
– Появляются и сами, но только после почти полного разрушения туши. Висят над тем, что от неё остаётся.
– Понятно, – сказал я, протягивая, наконец, ладонь.
Шар исчез мгновенно. Я при этом ничего не ощутил, будто к голограмме прикоснулся. И удивился, увидев в руке два крохотных шарика. Будто горошины из полупрозрачной карамели. Чуть искрятся, но не сказать, что это блеск драгоценного камня. Смотрятся невзрачно и одновременно приятно для глаз.
– Что это, учитель?
– Искра жизни. Надо же, сразу две выпало. Обычно у кессона и одну нечасто видишь. Я этих тварей даже не трогаю, они почти всегда пустые. Слишком слабые. Всё, на что они способны, это усиливать давление от Жизни. Но раз ты так бодро выглядишь, на таком уровне оно почти на тебя не действует. И это хорошо, значит, тебе повезло с устойчивостью. Выносливость работает прекрасно. А две искры – это повезло вдвойне.
– Для чего они нужны? – спросил я, пытаясь отвлечь мастера от скользкой темы великого везения с трофеями.
У нас ещё не тот уровень доверительности, чтобы все тайны сходу выдавать.
– Искра жизни, это местный низовой трофей. Я так понимаю, в теории их даже из этой поросли можно косить. Но, разумеется, шансы мизерные. Вроде символов ци в Роке. Здесь они, кстати, тоже попадаются, причём часто. Только почему-то не во всех видах тварей встречаются. Наверное, просто не везло, ведь ци проникает всюду. Всё, что мы видим, это она. Даже в кессоне тоже всё на неё завязано. Не исключено, что в некоторых здешних созданиях Жизнь в какой-то мере и ци подчиняет, поэтому и символы бывают не во всех.
– Учитель, я понял, что этот трофей низовой. Но так и не разобрался, что с ним можно делать.
– Всё просто, Ли. Не забывай, это ведь мир Жизни, а искры жизни должны давать то, чем он богат. То есть саму жизнь. У тебя ведь есть лечебные навыки? Насколько они сильны? Сможешь прирастить отсечённый палец?
– Смогу, если отсекли его недавно.
– А руку?
Я покачал головой:
– Вряд ли. Только если очень быстро займусь ею. Сразу после отсечения. И результат не гарантирую.
– Понятно. Так вот, Ли, с этой искрой ты руку прирастишь наверняка. Даже если человек потерял её утром, а до тебя добрался вечером. А палец сможешь отрастить заново, не придётся прикладывать старый к обрубку.
– Здорово. А есть что-то посильнее? Чтобы руку так восстановить? Может взять для этого две такие искры? Или три?
Мастер покачал головой:
– Нет Ли, это так просто не работает. Чем сложнее задача, чем больше трофей на неё требуется. Здесь, как и у нас. Есть малые, есть средние, большие…
– …великие и легендарные искры, – понимающе продолжил я.
Тао снова покачал головой:
– Откровенно говоря, я видел лишь малые и средние. Но да, ты прав, градация этим не исчерпывается. Но чтобы добывать трофеи высоких рангов, придётся поискать тех, из кого они могут выпасть.
– Учитель, а какой нужен для вашей дочери?
– Я ищу великую искру жизни.
– И вы не знаете, из кого она добывается?
– Точно знать не могу, но догадываюсь. Такие противники в одиночку мне не по зубам. Вот для этого мне и нужна твоя помощь. Сам я добыть её пытался. Но безуспешно. Ты скоро сам поймёшь, как тут всё сложно.

* * *

Пещера на стороне мира Жизни отличалась не только буйством странной растительности, в которой скрывались не менее странные обитатели. Она и построена иначе (или даже вовсе никто к её возникновению руку не приложил). Походила на природную карстовую полость. Прямолинейно она тянулась лишь поначалу, чуть дальше принялась изгибаться в разные стороны, расширяться и сужаться, разветвляться.
Несколько раз нас пытались прощупать на слабость крупные «кроты», но в целом путешествие под землёй не показалось мне хотя бы мало-мальски опасным.
Почти прогулка по парку.
Спустя полчаса блужданий мы оказались на поверхности. Выход располагался в подножии невысокого холма с крутыми склонами. Хотя в том, что они крутые на всём протяжении, уверенности нет. Дело в том, что рельеф почти полностью скрывала растительность куда более серьёзных масштабов, чем под землёй. Причудливость её была столь поразительна, что можно часами описывать невероятность форм, и всё равно слушатели даже половины не поймут. Грибовидные конструкции размерами с пляжный зонт и больше; беспорядочное скопище из мельчайших изумрудно-зелёных игл, взмывающее на высоту пятиэтажного дома; похожие на громадную паутину образования, покачивающиеся на тончайшем стебле. И это далеко не самое удивительное, что здесь наблюдалось.
Да тут самому талантливому художнику туго придётся. Это просто надо видеть. Живую массу по холму гигантской ложкой раскидывали, будто тесто. Принимая различные формы, смыкаясь или наоборот, расходясь, она полностью скрывала под собой не только почву, но и крупные детали рельефа.
Внизу растительность (если это действительно растения, а не что-то иное, чему, возможно, нет аналогов ни в Роке, ни на Земле) выглядела поскромнее. На значительных участках её, можно сказать, и вовсе не было. Там зияли проплешины, на которых нездорово-ярко зеленело что-то вроде ковра на болотах, чуть пружинящего под ногами. Несерьёзно.
Очень может быть, что на ровных участках растения не вырастали, потому что их оперативно подъедали и вытаптывали животные (если то, что здесь бегало, прыгало и ползало можно относить к этому биологическому царству).
На нас напали тут же. Уже не «кроты» – иные создания. Вначале мы схлестнулись с быстроногими тварями размерами от волка до лося. Принадлежали они к разным видам, иногда весьма причудливым. Объединяли их высокая скорость, слабая защищённость и дружное желание полакомиться именно нами, а не друг дружкой. Мастер отдавал мне на растерзание лишь мелких и слабых, серьёзных не доверял. Но я не жаловался, потому как с копьём едва успевал управляться. Очень уж не хотелось перед Тао хвататься за меч. И дело не в том, что он до сих пор косо смотрел на оружие из Первохрама. Просто демонстрировал перед ним, что неудобство пики меня не смущает, спокойно справляюсь, хотя клинком против подобной уязвимой мелочи работать куда удобнее.
Так сказать – баллы зарабатывал.
Дальше к быстроногим присоединились твари помедленнее. Но их неторопливость компенсировалась повышенной защитой: мощные жировые прослойки, через которые чертовски трудно достать до жизненно-важных частей тела, крепкие шкуры или даже панцири, способные выдержать удар острого металла.
Хорошо, что последних вариантов немного. И спасибо, что защитных навыков у них не оказалось. Увы, наше оружие не очень-то приспособлено для борьбы с живыми танками. Тут кирка требуется, шипастая булава, или боевой топор с добротным шипом на обухе. Почти все проблемные цели мастер и дальше брал на себя, но пару раз попотеть пришлось и мне, убивая тварей через щели между пластинами и прочие уязвимые места.
Только тут начал понимать, что столь длинная пика – не такой уж неприятный выбор оружия, как представлялось изначально. Крепкий узкий наконечник прекрасно подходил для работы против самых незначительных по размерам уязвимостей. Ну а габариты древка позволяли удерживать на расстоянии тех тварей, которых подпускать нежелательно.
А таких тут хватало. Как вам покрытая толстенной кожей свиноподобная образина, плюющая метра на три гадостью, брызги которой дымились на земле, оставляя на зелёном ковре чёрные проплешины? Или варан с длиннющим хвостом, на конце которого болтался костяной шар. Молотил он им, будто цепом. Пропусти такой удар, даже укреплённые навыками кости могут треснуть.
Минут двадцать пришлось отбиваться. Под конец поток тварей почти иссяк, но зато подоспели самые неприятные создания. На некоторых страшновато смотреть, будто из кошмара выбрались. И это притом, что в Лихолесье я на многое нагляделся.
Угомонив в несколько ударов ярко-оранжевую черепаху, передвигавшуюся на восьми паучьих ногах и выстреливающую из пасти полутораметровый острейший шип, мастер присел перед ней, положил ладонь на панцирь и скомандовал:
– Ли, собирай трофеи. И не расслабляйся. Всегда помни, Жизнь очень настойчива и коварна, если решила сделать тебя частью своего круговорота.
Я приступил к самому приятному занятию охотников, попытавшись при этом отрастить глаза на затылке, макушке и висках. Этот мир и без предупреждений мастера здорово нервировал. Здесь абсолютно всё выглядело неправильно и угрожающе. И непонятно. Я, честно говоря, до сих пор не выяснил, где очутился. Очень может быть, что это ещё не поверхность, а новая пещера невероятных размеров. Небеса не просматривались, вместо них метрах в двухстах над головой клубился сплошной облачный покров. В основном цвет его серый, местами неприятно-зеленоватый. Будто по ту сторону располагается яркая растительность. Вся эта туманная масса равномерно светится. А так не должно быть, если источник один, вроде обычного солнца.
Может тут две звезды или три? Надо бы спросить у Тао, когда выдастся свободная минутка.
Некоторые хрустальные шары оказывались пустые, но в большинстве случаев хотя бы одна искра жизни доставалась. Иногда выпадали две, несколько раз досталось по три, и дважды по четыре. Признаться, я рассчитывал на улов куда солиднее, ведь большинство тварей казались поопаснее даже самых больших «кротов».
Но это лишь мои предположения, ведь ПОРЯДОК как помалкивал изначально, так и продолжает молчать. Игнорирование многочисленных побед можно стерпеть, а вот полное отсутствие информации мешало. Я ведь привык оценивать противников по цифровым показателям, где всё ясно и понятно. А теперь ситуация, будто у корабля, капитан которого потерял бинокль, все приборы сгорели, на небе тучи, скрывающие солнце и звёзды, а море вокруг бескрайнее, ориентиров нет.
Всё равно, что слепота, но при этом зрение работает. Странная ситуация.
И да, насчёт «рассчитывал на большее» я слегка слукавил. Ведь выпадали не только искры жизни.
Мне досталось несколько малых знаков навыков. Самые обычные, универсальные. То есть ими можно развивать любые умения.
Также выпало два стартовых знака навыка: ядовитый плевок и всеядность. Первый для человека не подходит в силу биологии, вторых досталось несколько штук. Он тут явно популярен и позволяет организму перерабатывать любую органику без риска отравлений (если речь не идёт о самых изощрённых ядах или тех нехороших веществах, у которых природа неорганическая).
ПОРЯДОК был столь любезен, что соизволил пробудиться, выдав по навыкам стандартно-лаконичную информацию.
Этим не ограничилось, мне выпал атрибут.
АТРИБУТ ЖИЗНИ!
Просто нет слов, одни эмоции (которые приходилось прятать, дабы мастер Тао не заметил).
Называлось это сокровище – Пробуждение. Из лаконичного описания следовало, что он позволяет засекать проявления Жизни в некоем объеме, величина которого зависит от наполнения атрибута. Также он улучшает эффективность навыков обращения с растительностью (ускорение роста, лечения, увеличению содержания особых активных веществ, что усиливают силу специй и прочее).
Слон после купания не так доволен, как я.
Радость распирает.
Одно омрачает – добыча универсальная, передающаяся, её придётся показать Тао. Будет неправильным попытаться скрыть. Поступок недостойный аристократа и в случае обнаружения чреватый, как минимум, презрением со стороны мастера.
Нет, нельзя так.
И неизвестно, как Тао поступит с таким сокровищем. Ведь, как ученик, я обязан подчиняться ему почти во всём. Не уверен, что имею право потребовать для себя справедливую долю.
А ещё мне выпадали души. Мерцающие сферы почему-то оказывались непосредственно во вместилище, а не в хрустальном шаре. И было их много. Поразительно много. Сыпались с каждой убитой твари.
Да они даже из ничтожных «кротов» выпадали, просто я это тогда не заметил. ПОРЯДОК ничего насчет них не сообщал, а во вместилище я догадался заглянуть лишь сейчас. И так как душ там изначально оставалось всего ничего, резкую прибавку их количества сразу заметил.
Странно это. Но это весьма выгодная странность. Души – ключевой материал для некроманта. Без них усиливать своих подопечных почти невозможно. Ну а то, что они не выпадают в открытую, позволит скрывать от мастера тёмную сторону моего ПОРЯДКА.
Возможно, именно поэтому выпадают они не в шаре, а скрытно. Так сказать – по традиции прикрывают некроманта.
– Ли, ну что там у тебя?
Обернувшись, я увидел, что мастер ссыпал на вещевой мешок около дюжины малых искр жизни. Выглядело небогато, я в несколько раз больше набил.
Не считая всего прочего.
Высыпал свою добычу прямиком на трофеи мастера, наивно надеясь, что если смотреть на всё вместе дисбаланс не так сильно будет бросаться в глаза.
Увы, я действительно наивен.
Как маленький мальчик.
Тао очень уж задумчиво уставился на россыпь трофеев, после чего заговорил (для начала) предсказуемо:
– Тебе много всякого досталось, Ли.
– Да учитель, мне везёт.
– Слишком много везения, Ли. Слишком. Так не бывает.
– Скажу вам откровенно, учитель: у меня высокая мера порядка. Потому и везёт так часто с добычей.
– Ли, я знал людей с высокой мерой порядка. Да и у меня она не такая уж низкая. Я, глядя на добычу, могу приблизительно представлять, насколько человек выше меня по этому состоянию. И я вижу, что или состояние это у тебя поднято на немыслимую величину, или с тобой что-то не менее странное.
– Учитель, я бы не хотел говорить, какая у меня мера.
– Да, ты прав, я не должен задавать такие вопросы, или общаться с тобой в таком духе. ПОРЯДОК это личное дело каждого. Но дело в том, что сейчас я в безвыходном положении. То, что пришлось взять тебя сюда, это почти глупость, это поступок отчаяния. Я просто не представляю, что мне делать, вот и хватаюсь за соломинку… Ли, ты ведь, разумеется, аристократ? Прости за вопрос, но это важно.
– Да, учитель, – ответил я без колебаний.
Тайна-то невеликая, плюс это, как бы, само собой подразумевается. Простолюдины с высокими параметрами и таким уровнем воспитания – это почти фантастика.
– Ты можешь принимать клятву для слуг клана? – задал Тао ещё один неожиданный вопрос.
– Могу.
– Ли, ты знаешь, кто я, кем был и кто есть. И я, великий мастер Тао, готов принести тебе клятву. Стать шудрой твоего клана. Сам понимаешь, какую пользу я смогу принести твоей семье. Взамен мне потребуется твоё оружие и твоя честность. Придётся показать здесь всё, на что ты способен.
– Но зачем это надо? – задал я резонный вопрос, не успев оправиться от ошеломления, вызванного неожиданным заявлением мастера. – Я и так с вами. И я не лгу вам. Разве что имя моё и ещё кое-что… Но вы ведь понимаете, это обычное дело у странствующей клановой молодёжи.
Тао покачал головой:
– Ли, я всё понимаю, это ты не понимаешь. Искры жизни, я говорил тебе, как они работают. Не забыл?
– Я всё помню, учитель.
– А ты не забыл, что жена регулярно отвозит мою дочь на лечение?
– Конечно же, не забыл.
– Ли, моя жена наивно полагает, что лечение поддерживает. Собачья чушь, на самом деле ничего подобного, помогают лишь искры жизни. На какое-то время они стабилизируют состояние моей девочки. Все эти поездки, это самообман. Но я не пытаюсь переубедить жену, ведь ей так проще жить. Да и дочке ездить нравится. Но с каждым разом состояние её ухудшается всё быстрее и быстрее. Малые искры уже перестали помогать, я использую средние. Но им недолго осталось работать. Да и нет у меня столько. Этот мир, точнее осколок мира, столько не даёт. Мои руки будто скованы, я могу охотиться только в малом уголке. Выход дальше – это почти неминуемая гибель. Мне не жаль умереть ради семьи, но что это им даст? Лишь слёзы жены, которой придётся оплакивать сначала меня, а позже и дочь. Мне очень нужны средние и большие искры. С ними я смогу удержать дочь на этом свете ещё несколько лет. А там что-нибудь придумаю, и добуду великую. Не знаю как, но это придётся сделать. Даже с твоей помощью это не получится. Прости, что сразу не объяснил это подробно. Не наш уровень, тут отряд потребуется, который привести сюда сложно: нет у меня группы людей, которым можно доверять; и нет уверенности, что такое серьёзное вторжение тут же не перекроет проход к осколку. Ли, теперь ты понимаешь, как важен для меня вопрос трофеев?
– Да, учитель.
– Я не знаю, что с тобой не так. Но я вижу, что из существ, которых ты убиваешь сам, выпадает в разы больше, чем достаётся мне. Да я ни разу не видел здесь такого атрибута. Атрибуты Жизни это ведь почти миф, настолько они редки. Несколько раз выбивал этот навык, который на всеядность. Но не припомню, чтобы он доставался из столь низменных созданий. А тебе достался. Ты нужен мне, Ли, чтобы спасти дочь. Я уверен, в тебе много тайн, которые помогут это сделать. Я стану верным шудрой твоего клана. Я не нахлебник, ведь я принесу вам этот осколок мира, свои знания, опыт и меч. Ещё я поделюсь секретами, о которых твой клан не подозревает. Взамен попрошу не налегать на этот осколок с нетерпением. Нельзя, чтобы он закрылся до того, как я смогу вылечить свою дочь. То есть мне понадобятся разные искры жизни для продления жизни дочери, и одна великая искра для её излечения. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Возможно, даже думаешь, что я планирую убить тебя чуть позже, чтобы сохранить тайну этого прохода в мир Жизни. Клятва шудры освободит тебя от таких опасений. Ты это понимаешь. И после клятвы у тебя не останется причин скрывать от меня то, что поможет нам добыть искры.
– Великие мастера не бывают шудрами, – я покачал головой.
– Все эти принципы собачья чушь, ведь из любого правила бывают исключения, – с нотками обречённости заявил Тао. – Давай, Ли, принимай клятву. Я готов. Не будем с этим тянуть, времени у нас немного.
Я внимательно уставился на мастера. Его глаза поверх маски также внимательно смотрели на меня.
И это не были глаза великого мастера.
Взгляд человека, душа которого в бездне отчаяния…
Он действительного разглядел во мне то, что, по его мнению, способно помочь достичь цели.
И готов пойти на всё, лишь бы я перешёл на его сторону без оглядки и опасений. Даже если ради этого придётся привязать душу к моему клану.
А ведь великий мастер из свободного сословия действительно не может давать клятву шудры. Даже для императорского клана нет исключений.
Вопрос традиций и чести.
А честь для высоких сословий – священна.

Глава 27
Буйство жизни

Я покачал головой и произнёс слово, которое учителю не нравилось:
– Нет, ВЕЛИКИЙ мастер Тао. Так неправильно, так нельзя. Да и в этом нет нужды. Тайны ученика священны для учителя, тайны учителя священны для ученика. Так было, так есть и так будет. Зачем добавлять к этим тайнам новые? Повторю для вас ещё раз: у меня действительно высокая мера порядка. Невообразимо высокая. Понимаю, что, будучи близки к императорской семье, вы встречали людей с необычно поднятыми состояниями. Но можете не сомневаться, в этом они значительно мне уступали. Поэтому я и получаю столько добычи.
Хорошо сказано. Пафос в отношении учителя и ученика приемлем, но не чрезмерными дозами. А здесь в самый раз, каждое слово к месту.
Тао покачал головой:
– Ли, я видел тех, кто прожили не один век. И как ты понимаешь, это люди высокого положения. Как высоко, по-твоему, они могли поднять свои состояния?
– Я думаю, они поднимали нечто другое. То, что помогало им занимать и удерживать высокое положение. Мера порядка бесполезна, если поднята лишь на несколько десятков. И даже несколько десятков, это очень много. Я же развивал её с самого начала. И развивал в таких условиях, которые этим вашим знакомым не снились. Сейчас уровень у неё далеко за сотню. За две сотни. Ладно, даже за три. Теперь вы понимаете, учитель, о чём я?
– За три сотни… Понимаю… И нет… не понимаю… Я вижу у тебя другие цифры. А от меня очень трудно скрыть истинные. И гораздо труднее скрыть такую разницу. Это много, Ли, это невообразимо много.
– Учитель, мы действительно зря тратим время на пустые разговоры. Посмотрите на мой ПОРЯДОК сейчас. Загляните в него на минутку.
Да, я сделал то, что обещал себе никогда не делать. Снял маскировку с параметров. Вопиющее нарушение конспирации. Но чем я, в сущности, рискую? Люди, подобные мастеру Тао, скорее сами себя на куски порежут, чем выдадут своего ученика. Здесь так принято. Да и кто у них спрашивать будет? Связать меня с этим человеком невозможно, или почти невозможно.
А он, увидев мою подноготную, должен, наконец, понять, что меня слушать надо, а не сомневаться.
Выждав минуту, я решительно закрыл параметры, после чего накинул уже давно настроенную «обманку». То есть стал внутренне смотреться, как и прежде – альфой средней паршивости, ничем не примечательным.
Мастер больше не видел мои показатели, но оставался в той же позе, не шелохнулся. И глаза его застыли, уставившись в одну точку. Я даже начал подумывать потрогать его за плечо, как тут он самостоятельно «ожил».
Заговорил голосом, в котором даже маска не могла скрыть намёки на крайнюю степень изумления:
– Ли, я видел многое. Очень многое… Но такое… Я, конечно же, не сомневался, что с тобой что-то не так. Но не настолько же… Как это вообще возможно?!
– У меня была непростая жизнь, учитель. Рассказывать придётся долго. Но нужно ли это? Вы видели мой ПОРЯДОК и теперь понимаете, что я действительно смогу вам помочь. Моя биография сейчас не имеет значения.
– Ты прав, Ли. Прошу простить меня за неуместное любопытство. Но я никогда не видел такого показателя у Меры порядка. Я даже не слышал о таком. Не представляю, на что способна эта цифра. Мне хотелось бы поточнее знать, какова вероятность получения искр жизни. Я не о малых искрах говорю, мне нужны другие. Ты сможешь рассказать подробности?
Я пожал плечами и указал на вещмешок:
– Учитель, вот всё, что вам надо знать. Вы видите, я добываю много. Сказать точно, сколько чего выпадет, не смогу. Если в существе есть шанс добычи нужного вам трофея, я получу это с высокой вероятностью. Но гарантии нет, всегда можно остаться ни с чем.
– А можно как-то поднять вероятность при такой мере? – спросил мастер.
Я снова пожал плечами:
– Способ есть, и он всем известен. Надо выбирать противников посерьёзнее, из которых даже человеку со слабой мерой или даже без неё может выпадать по два и больше нужных трофеев. Если вы знаете, где такие водятся, придётся сходить.
– Знаю, – кивнул Тао. – Но есть проблема.
– Какая?
– Дойти будет непросто.
Я загадочно улыбнулся:
– Вы ещё не все мои тайны видели, учитель. Как-нибудь доберёмся.

* * *

Высказавшись так, я не очень-то бахвалился. Ведь дважды два легко сложить. Мастер Тао здесь бывал уже не раз и до сих пор жив. Узнать о том, где водятся самые опасные обитатели осколка мира, он мог только на личном опыте. То есть уже добирался до них, возможно неоднократно, после чего благополучно возвращался. И так как я не считаю себя ни якорем, ни плугом, из-за меня дело не затормозится.
Наоборот – сплошная польза. Даже, возможно, двойная. Потому что, несмотря на свет, сплошным потоком струящийся из тумана, к моим цифрам добавлен мощнейший ночной бонус от Первохрама.
С этим освещением явно что-то неправильное. Почему-то оно не считается дневным.
Ну и прекрасно.
Поначалу мы двигались, что называется, как нож сквозь масло. Мастер выбирал дорогу понизу, игнорируя заросшие всяким непотребством склоны. Оттуда на нас время от времени выскакивала здешняя живность, раз за разом пробуя на прочность. Обычно ограничивалось десятком-другим тварей, которые даже против меня опасны лишь количеством. Ну а для мастера они при таких раскладах вообще вместо семечек, мог сносить играючи, не останавливаясь. Но часть любезно оставлял для меня.
Было в нём что-то от Бяки. Мысль о том, что я выбиваю куда больше добра, въелась в его суровую душу, добравшись до спящей в её глубинах жабы.
Чем дальше мы шли, тем агрессивнее становилась фауна. Да и флора иногда подключалась. С воздуха нас атаковали исполинские стрекозы с метровыми жалами; многоножки с крыльями нетопырей; парящие медузы, выпускавшие после гибели облака отравляющего газа. Из земли лезли черви размером с анаконду; прочные корни с несокрушимо-твёрдыми шипами; высокая трава с режущими листьями изгибалась в нашу сторону, пыталась накрутиться на голени. Ну а так, по-простому, на нас кидалось столько всякого, что я быстро сбился со счёта видов. Прибегали на мохнатых лапах, и лапах голых, хитиновых, бронированных; приползали всячески; шагали подобия энтов; прыгали на зависть кенгуру создания на одной ноге. И даже прикатывалось иногда что-то вроде исполинского перекати-поля.
Одно из таких созданий задало нам жару. Состояло оно из переплетения десятков стеблей, на концах которых располагались шипы длиной с приличный кинжал. Лупило ими это толи растение, толи непонятно что, виртуозно. И не обращало внимания на то, что мы отсекали одну диковинную конечность за другой. Плюс быстро разделаться с проблемой нам мешали другие твари, наседая с разных сторон.
Разделавшись с мелочью в первую очередь, мы нехорошему «живому шару» столько ампутаций устроили, что количество атак на единицу времени резко снизилось. Ну а там добрались до скрывавшегося в центре ядра, где и скрывалась смерть твари.
В этой схватке мне пришлось всерьёз взяться за меч. Колющее оружие против такого создания совершенно бесполезно. Всё равно, что с иголкой против дуршлага сражаться. Пока не изрубили на куски, хрустальный шар не появился.
Из него нам впервые выпала средняя искра жизни. И я отчётливо осознал, что мастер Тао ничуть не преуменьшал сложность стоящей перед нами задачи.
Если средние трофеи даются непросто, с большими всё будет ещё хуже. А уж про великие и думать страшновато. Понятно, почему мастер так и не сумел их добыть. Пробраться в одиночку через территорию, где встречаются перекати-поле или подобные ему по опасности создания – само по себе серьёзное испытание. Плюс ограниченность во времени не позволит создавать что-то наподобие серьёзных ловушек, коими я баловался в самом начале своей карьеры «охотника на чудовищ».
Кстати, я ведь и сейчас способен выявлять уязвимости тварей. Проверил уже не раз. Да, работает навык скверно, сведений или ноль, или как кот наплакал, но в таком деле любые мелочи ценятся. Вот только толку от этого, если для получения информации от навыка требуется близкий контакт, или хотя бы свежий след?
Но надо держать в уме.
Вдруг пригодится.
Спустя около пары часов ожесточённых схваток и переходов от «поля боя» до «поля боя» долина, по которой мы продвигались, начала резко расширяться. И вот впереди в липком тумане проявилось огромное по здешним меркам открытее пространство. Там на площади в пару-тройку квадратных километров практически не встречалась приличная растительность. Рельеф почти идеально-ровный, но просматривается незначительный наклон к центру, где возвышается необычная скала. Походила она на сросток сосулек толщиной метров в триста, некогда сформировавшийся где-то в вышине, за туманом, после чего рухнувший с такой мощью, что глубоко зарылся в грунт, заставив всю прилегающую местность заметно прогнуться. Вот так и образовалась низменность, частично залитая водой.
Воды там, правда, почти не видать. Нет, её хватает, просто вся явная либо предполагаемая поверхность затянута подобием гигантской ряски и растениями столь странным, которым трудно подобрать аналогии. У подножия «сростка сосулек» из озера в больших количествах выбирается что-то вроде толстенных ядовито-зелёных лиан. Выглядит так, будто они пытаются полностью оплести каменную поверхность. Местами у них это получается, камень там вообще не просматривается.
Да и там, где его можно разглядеть, выглядит он сомнительно. Будто хлеб изрядно зачерствевший.
Мастер указал на озеро:
– Это местный водопой. Все, кому нужна вода, рано или поздно возле него появляются. Я видел здесь большие следы. И опасных тварей, которые в других местах не встречались. Пытался выбирать тех, из которых можно выбить большую искру. Очень опасные противники, с некоторыми лучше не связываться. С одним чудовищем повезло, его кто-то покалечил до меня. Я легко его прикончил. Вторую похожую тварь убил средним растворением жизни. Точнее не убил, а сильно ранил в самом начале. Потом добил. Но мне не повезло: искры не выпали, растворений тоже не было. Растворения почему-то очень редко падают, гораздо реже искр. Я слышал, что Жизнь щедра на трофеи. Особенно это заметно в осколках, где её много в небольшом объёме. Но в некоторых вещах никакой щедрости не наблюдаю. Может мне просто не везёт, либо здесь без высочайшей Меры порядка делать нечего. Тварей в этой долине хватает, легко найдём нужных. Думаю, если покараулить, можно дождаться и тех, из кого выпадают великие искры. Правда, я понятия не имею, как с ними справляться. Даже те, из которых, как я полагаю, выпадают большие искры, слишком сильны.
– Учитель, а откуда вы знаете, из кого что выпадает?
– Правильное мышление и специальный навык.
– Что, у вас есть навык, который показывает список трофеев? – я приготовился завидовать, ведь ни разу не добывал ничего подобного.
Тао покачал головой:
– Нет, просто я могу приблизительно оценивать даже тех созданий, по которым нельзя получить информацию обычным путём. Как здесь. По такой оценке можно предполагать, чего от них можно ожидать. Создания Жизни выглядят причудливо, но, как ты заметил, обычно легко умирают. Этим Жизнь сильна и слаба одновременно. Она не ценит каждую конкретную свою частицу, потому что потерять их невозможно. Для круговорота Жизни гибель здешних чистых обитателей не означают потерю. Ведь их тела не пропадают, они тут же становятся частью других тел. Нет смысла беречь. Поэтому там, где в Роке требуется сильный отряд, можно справляться в одиночку. Особенно если это не полноценный мир, а такой вот, незначительный. Разумеется, наверняка я сказать не могу. Сравниваю с тем, что уже проверил, ведь со средними искрами ошибок не было. Я получал их именно там, где и ожидал. Полагаю, с большими искрами это тоже работает.
– А что растворения? – спросил я, выжидающе уставившись на мастера.
Нам по пути попалось несколько мелких и пара средних растворений. Походят на карликовые картофелины, самые невзрачные трофеи увиденные за всю жизнь. За таким убожеством нагибаться не станешь, не выглядят ценными. Но если взять в руку, ощутишь скрытую силу.
Тао до сих пор их никак не прокомментировал. Я же счёл, что упоминания этого трофея как средства, помогающего побеждать опасных тварей, подразумевает делёжку информацией.
Тем более у нас теперь, как бы, нет тайн друг от друга. Всё, что способствует достижению цели должно озвучиваться.
Мастер отмалчиваться не стал:
– Это опасный предмет. Всё, что относится к жизни, или может к ней отнестись, она пытается ускоренно вовлечь в водоворот Жизни.
– Как это?
Тао показал одно из двух средних растворений:
– Вот такую штуку я забросил в пасть той твари, из которой хотел добыть большую искру. Повезло сделать это в самом начале, когда она широко её распахнула. Дальше растворение начало, как бы, пытаться растворить монстра изнутри. Превратить в легко усваиваемый субстрат для других форм жизни. Будь чудовище равным этому трофею по рангу, могло стремительно от этого умереть и без моей помощи. Но раз из него падают трофеи большие, то и растворения должны быть минимум такими же. Среднее ему не понравилось, но навредило не смертельно, а мелкое он бы и вовсе не заметил. Но мне это очень помогло, добил легко. Не спрашивай, как точно работает такая защита от растворений, ответа у меня нет.
– Да я и так понял, учитель. И что, вы не пытались это повторить?
Мастер покачал головой:
– Средние растворения больше не попадались, а мелкие, как ты уже понял, в таком деле бесполезны. Так и лежат без дела. Они ценятся высоко, но продавать, сам понимаешь, рискованно. Клановые, если до них дойдёт информация, обязательно заинтересуются источником получения.
– Продавать? – заинтересовался я. – А зачем они нужны в обычном мире? Тоже тварей убивать?
– Необязательно тварей. Особым образом запустив даже малое растворение в построение вражеского войска можно нанести немалые потери. Страшная смерть для слабых, надолго выводит из боя сильных, снижает возможности самых сильных. Очень дорогое оружие, но оно стоит своих денег, ведь полноценной защиты от него, по сути, не существует. Чистая Жизнь везде лазейку способна найти, этим она и опасна.
– Так значит, необязательно в пасть закидывать?
– Разумеется, нет. Главное, активировать перед использованием и не попасть под действие. Это очень легко, ты и без объяснений разберёшься, как только твой ПОРЯДОК заработает нормально.
– Но тогда это упрощает нашу задачу. Как видите, я могу получать растворений больше, чем вы. А это значит, что средние мы легко заготовим. Надо просто пройтись по боковым ответвлениям долины. Я видел, что твари посильнее часто из них появляются. Как накопим, можно поохотиться на тех, из которых выпадают большие. Ну а с большими растворениями попробуем выйти на тварей с великими трофеями.
Мастер вздохнул:
– Ли, ты не всё понимаешь. Это ведь не люди, это твари бездушные и безжалостные. Но плохо не это, а то, что против нас не простые твари, а чистые или почти чистые создания Жизни. Да, защитой они часто пренебрегают, но к тому, что может дать создавшая их сила, они приспособлены неплохо. Растворение действует на них не настолько смертельно, как на нас. Даже там, где я рассчитывал получить большую искру, столкнулся со сложностями. Среднее растворение сработало не так уж хорошо. И это притом, что я сумел забросить его во внутренности чудовища. Рассчитывать, что так удачно будет получаться всегда, нельзя. И надо помнить, что чем дальше, тем больше сюрпризов могут преподнести твари. Их развитие вверх не постепенное, на этом пути случаются скачки резких прибавок возможностей. Да ты сам должен знать, это и для нашего мира известный факт. К тому же помни, что наше время ограничено.
– Тогда мы слишком много болтаем, – заметил я, сильно преувеличивая.
За последние несколько часов это наша первая серьёзная остановка с разговором, не ограничивающимся несколькими фразами.
– У меня есть предложение, которое, возможно, тебе не понравится, – сказал Тао. – Я предлагаю не тратить время на тварей, из которых можно добывать средние растворения. Два у нас уже есть, этого вполне достаточно, чтобы взяться за сложную добычу. Причём, сражаться буду я. Твоё дело, стоять в стороне и дожидаться удобного момента. Одно растворение будет у меня, второе у тебя. Кому первому представится возможность, тот его и применит. Я буду стараться подставить чудовище под тебя, но если шанс выпадет мне, не упущу. Да, я понимаю, что так мы рискуем не получить повышенные трофеи. Но не забывай, это слишком опасное занятие. Главное для нас – победа, а не добиваться всеми силами того, чтобы её одержал именно ты. Плюс у меня есть хороший боевой навык. Такие сильные умения у некоторых принято называть ультимативными. К сожалению, срабатывает с огромным откатом, и требует от меня слишком многого. Но если его удачно применить, есть немалый шанс победить тварь даже без растворений и других хитростей. Это тоже надо учитывать. То есть, два растворения и мой навык это, в перспективе, три убитые твари. Даже если твоё влияние на победу окажется минимальным, шансы добыть большой трофей у нас приличные.
– Но вы говорите, что для вашей дочери потребуется великая искра жизни, а не большая.
– Ли, великая искра, это всего лишь мечта. Веры в её осуществление пока что немного. Я продолжаю работать над собой, и, возможно, со временем сумею выстоять против монстра с великими трофеями. Но пока что до этого далеко, поэтому ограничимся реалистичной задачей. Большой трофей, даже один, это очень серьёзно. В нём сокрыта большая сила. Она позволит моей дочери протянуть ещё несколько лет. Ну а там, возможно, что-нибудь изменится в лучшую сторону. Время бесценно, Ли, и большой искрой я выиграю его много.
– Учитель, вы ещё не всё обо мне знаете…
– Да я вообще о тебе почти ничего не знаю.
– Нет, я не о биографии. Согласен с вами в том, что я слабоват для таких дел. Пока что слабоват. Зато у меня есть редкие навыки, и я умею с ними обращаться. А ещё есть неплохое артефактное оружие. Его я тоже умею использовать. Да, это не ультимативные умения, но всё равно нас усилит. А если вы покажете мне след твари, из которой могут выпасть большие искры, я, возможно, сумею по нему разузнать то, что упростит нашу задачу.
– Легко такие твари не сдаются, – возразил мастер.
Я усмехнулся, вспомнив былое:
– Учитель, да вы не представляете, каких монстров я валил только за счёт единственного хитрого навыка. Он даже не боевой, он исследовательский. Выяснял про них всё, выбирал подходящие уязвимости, придумывал, как их использовать.
– Интересно ты рассказываешь, Ли. Полагаю, стоит попробовать…

Глава 28
Ходячая сокровищница

След не выглядел угрожающим. Одиночная ямка, глубоко пронзившая толстенный слой повсеместной мелкой растительности. Поросль походила на плотное переплетение разных видов мхов. В неё будто кол забили, после чего выворотили его и куда-то унесли.
– Это точно след? – скептически уточнил я.
Мастер указал по сторонам:
– Сам посмотри. Вон ещё, и ещё.
– Какое же существо так ходит? – удивился я, увидев, что прочие следы повторяют этот по форме, но не по размерам, и непредсказуемо раскиданы по немалой площади.
Будто их оставили конечности нескольких созданий с отличающимися габаритами.
Тао, будто мысли читая, пояснил:
– Нет Ли, это не стадо, это одно существо. Здесь много странного, пусть тебя такие следы не обманывают. Делай то, что должен делать.
Присев, я поднёс ладонь к следу и, погрузившись в себя, рассеянно произнёс:
– Мой навык работает как-то странно. Маловато информации даёт. Никогда такого не видел. Получается, этот мир и на него плохо влияет.
– Но хоть что-то выяснил? – спросил Тао. – Узнал то, что может нам помочь?
– ПОРЯДОК пропускает некоторые слова и фразы. Сложно понять, о чём речь. Похоже, эта тварь такая страшная, что от её свежих следов шарахается всё живое. Так что мы тут вряд ли на других монстров нарвёмся. Ещё есть подсказка, что она боится огня. Но это неточно.
– Насколько я понял, к стихиям ты непричастен, как и я. Зажигательной алхимии у нас нет, устроить пожар в этой сырости тоже не получится. Следовательно, нет никакой пользы от уязвимости к огню.
– Учитель, как это нет?! А если монстра сжечь? Да, здесь всё сырое, но можно поискать сухое дерево в других местах.
– И как ты это себе представляешь, Ли? Вся растительность здесь живая, пропитанная водой. Влага здесь везде, вон как много её под ногами. Высохнуть ничему не позволяют, даже крупным костям. И там, где воды поменьше, мы тоже ничего подходящего не найдём. Здесь всё мёртвые части тел сразу же вовлекаются в водоворот Жизни. В этом осколке нечему гореть, забудь. Что ещё сказано?
– Ничего полезного. Разве что дважды повторяется, что эта тварь одиночка. Парочку в одном месте встретить сложно.
– Это хорошие новости, двух мы точно не осилим.
– Непонятно, как быстро она передвигается, – сказал я, задумчиво осматривая россыпь ямок. – Думаю, надо гнаться за ней, пока следы не стали старыми. Тогда меньше шансов на других нарваться. Вон, впереди местность относительно открытая, почти лысая, серьёзных зарослей мало, никто поблизости не крутится. Плюс, если верить описанию, мелкие твари держатся подальше от этого монстра.
– Не могу с тобой не согласиться, Ли. Следуй за мной. Если я правильно разобрался, не пройдёт и получаса, как мы настигнем чудовище.
– Это если оно не остановится, – осторожно заметил я, вглядываясь вперёд.
– Нам так даже лучше, – заявил Тао. – Меньше времени потратим.
Уверенное настроение мастера я не разделял. Говоря об этой местности, как о почти лысой территории, я слегка искажал истину. Просто на фоне зарослей высотой в десятки (а то и сотни) метров, которые тянулись по возвышенностям, здешняя поросль смотрелась скромно. Этажа в два-три высотой, стелется по равнине повсеместно, но не сплошным покровом. Частенько встречаются поляны площадью в несколько гектаров, где растения редко вымахивают выше пояса. Но даже там монстру, устроившему засаду, не придётся долго к нам мчаться по открытому полю.
Да ему и мчаться не придётся. Мы сами к нему выберемся, миновав очередную полосу приличной растительности. Все мои навыки в этом дивном месте работают странно, больше надежды на старые верные органы чувств. Напрягая зрение и слух, я так сильно на этом сосредоточился, что не сразу заметил странный манёвр мастера.
Он перестал двигаться по следам. Оставил их левее, прямиком направившись в широкий проход среди зарослей.
– Учитель, куда вы?
– Потише, Ли. Я понял, куда идёт большой зверь. Мы почти его нагнали. Похоже, ему нужна большая вода, но там на пути обломок, отколовшийся от горы, когда она упала в озеро. Он уткнётся в него и пойдёт вдоль. Там мы его и встретим.
– А почему вы говорите шёпотом?
– Ли, ты разве забыл? Сам сказал, что его следы отпугивают других тварей. Но здесь следов нет. Если нас услышат обычные хищники, могут напасть, а это лишняя потеря времени.
Проходя мимо изумрудно-зелёной кочки, мастер присел на миг. Блеснул нож, и вот он идёт дальше, разминая в руке комок тёмной массы, похожей на смолу.
Я ведь уже говорил, что с растительностью тут не всё ладно. В привычном смысле слова не факт, что она здесь вообще есть. Традиционно отношу к ней всё, что остаётся на месте, а не гоняется за нами с плотоядными целями. Хотя и тут встречаются непонятные варианты. Вспомнить тех же агрессивных тварей, похожих на натуральных энтов из фентези.
А как обозвать фиолетовые воздушные шарики причудливых форм, болтающиеся на тонкой нити-стебле длиной до пары десятков метров? Изобилие тончайших колючек делает их похожими на летающие кактусы.
Растения? Животные?
Попробуй пойми…
В общем, странного и при этом относительно неподвижного хватает. И эти кочки, которые часто встречаются в самых влажных местах – не самый удивительный случай. Покрыты ядовито-зелёной коркой, внутри пластичная чуть липкая масса, охотно принимающая любую форму.
Зачем она понадобилась мастеру?
Непонятно.
Очередная стена так называемой растительности расступилась. При этом из верхушки трёхметрового подобия капустного кочана выбралось что-то вроде тончайшего змеиного языка, разветвляющегося на конце на три части. Потянулось было к нам, но мастер мимоходом взмахнул гуанем, отрубив один из отростков. Все прочие сделали правильный вывод, омерзительная конечность торопливо скрылась там, откуда появилась.
Впереди показалась скала, о которой предупреждал Тао. Да, похоже это действительно обломок от того монолита, что возвышается по центру озера. Откололся при падении, или выпал вместе с ним с чудовищно высокого свода, укрывающегося где-то за слоем светящейся облачности. Выглядит характерно: как сросток сосулек, или, скорее, труб изменчивого диаметра. Это потому что внутри некоторых цилиндрических образований просматриваются протяжённые пустоты. По какой-то причине растительность не облепила камень полностью, проглядывает на широких участках. Да и на всех прочих серьёзной её назовёшь.
Что-то здесь неподвижным обитателям мира Жизни не нравится.
Мастер указал влево:
– Тварь там. Я не могу точно сказать, как далеко она от нас. Готовься, Ли.
Я на несколько секунд выпал из реальности, после чего в моих руках оказались Жнец и Крушитель. Мастер тоже без дела не стоял. У него откуда ни возьмись нарисовался массивный золотой нуруч, испещрённый замысловатыми узорами.
Надевая его, он пояснил:
– Это сильный артефакт. Вмещает шесть воздушных щитов. Не такие мощные, как у серьёзного стихийного мага, но не раз меня выручали.
– Как они работают? – заинтересовался я.
– Выставляются перед бегущей на тебя тварью, или на пути атакующего навыка, или перед залпом стрел. В общем, против всего, что может навредить. Принимают урон на себя, после чего быстро рассеиваются. Если их не трогать, держатся около минуты. Тронул, и всё, даже пятнадцать секунд не простоят. И чем сильнее воздействие, тем быстрее спадают.
Тао рассказал о своих хитростях, настало время объяснить, на что годится моё снаряжение:
– Этот жезл…
– Ли, я знаю, что это такое. Сталкивался уже, – перебил мастер.
– Да? – неприятно изумился я.
Обидно узнать, что оружие, добытое с такими приключениями, не настолько уж эксклюзивное. Чуть ли не первый встречный заявляет, что с ним знаком.
– Это хорошая вещь, – кивнул Тао. – Говорят, древние делали их в больших количествах, но до наших времён дотянуло немного. И твой жезл, судя по виду, самый простой. Тебе бы надо пообщаться с мастером артефактов на тему улучшений.
Я и сам без пяти минут мастер, но сообщать об этом не стал. Тао видел мои цифры и, возможно, сам понимает, на что я способен сейчас, и к чему смогу прийти в ближайшем будущем.
Показал Жнец:
– А такое видели?
Мастер покачал головой, чем меня порадовал, после чего уточнил:
– Дальнобойный? Чем атакует?
Теперь уже я головой покачал:
– Только контактная работа. Если всё делать правильно, хорошо режет всё, что не камень и не металл.
– Вот как? Прекрасная новость. Никогда не видел здесь металлических или каменных тварей. Полагаю и не увижу, ведь такие материалы отвратительно сочетаются с Жизнью, – напрягшись, мастер чуть тише добавил: – Я что-то слышу. Тварь приближается. Постарайся не задеть меня своим оружием. Если умеешь сужать фокус жезла, сделай это прямо сейчас. В схватке не всегда возможно быстро понять, настолько широким получится удар. Я слышал, что такими штуками частенько калечат союзников. А то и сами попадают под удар, при отражении. Поосторожнее с этим. Тем более, против Жизни почти всё древнее, не связанное со стихиями, работает не всегда предсказуемо. Давай, становись подальше от скалы. Делаем всё, как договаривались.
Я понимающе кивнул и направился к камню. Мы, обсуждая на ходу намечающуюся схватку, решили, что в любом случае нельзя держаться рядом. Да, такое построение выгодно, оно способно заслонить одновременно обоих одним щитом от артефакта. Однако и накрыть нас тоже можно вместе, одной атакой.
Монстра я услышал раньше, чем увидел. Хоть растительность вблизи скалы такая же угнетённая, как и на ней, некоторые её образчики вздымаются метров на шесть, если не выше. Дальше они сливаются, полностью перекрывая обзор. Так что не слишком высокие создания могут незаметно приближаться под прикрытием.
Усиливающийся перестук мне не понравился. Походило на удары камнем о камень. Жнец против таких материалов бесполезен, а Крушитель способен наносить значительный урон лишь на кратчайших дистанциях, или отрабатывая максимально сфокусированным лучом.
Дрогнуло массивное растение, походившее на исполинский фиолетовый штопор с зеленоватыми прожилками. Макушка изогнулась вниз, на её конце блеснуло что-то вроде рыбьего глаза. Оценив того, кто его побеспокоил, гигантский инструмент для открытия бутылок вновь выпрямился, сделав вид, что всё нормально, ничего не случилось.
Да уж, явно не мелочь подбирается.
Цветастая масса разнообразных прикреплённых организмов задрожала, попыталась раздаться в стороны, пропуская проявляющуюся за ними тушу. Та, подмяв медлительные побеги, выбралась на открытое место.
Я, наконец, понял, почему у этого создания столь многочисленные и разнообразные по размерам следы. Потому что у него полсотни ног, и среди них не найти хотя бы пару одинаковых.
Больше всего тварь походила на краба. Тело размером с грузовичок покоилось на десятках лап разного размера, с виду хаотично закреплённых по всей нижней части корпуса. При таком расположении они обязаны мешать друг дружке, но нет, почему-то этого не наблюдалось, конечности двигались в одном ритме и столь замысловато, что не касались. Даже в самых сложных случаях проходили в миллиметрах. Острия на их концах вонзались в зелёный грунт, оставляя те самые отметины, что привлекли внимание мастера Тао издали.
Как и у настоящего краба, у этого монстра тоже имелись клешни. Правда, походили они больше на рачьи – прямые узкие «ножницы». При ходьбе несуразное создание постукивало ими друг о дружку, отчего и раздавался настороживший меня звук.
Нет, камнями эта тварь не обклеена. Обычная биологическая броня, что-то вроде рогового вещества или, скорее, хитина.
Высматривать нас чудовищу не пришлось, ведь мы находились как раз на его пути. К ротозеям оно не относилось, едва оказавшись на открытом месте, резко увеличило скорость, подобралось, наклонив переднюю часть тела к земле и расставляя конечности пошире. Клешни вытянулись вперёд, приоткрываясь. Если хватанёт, легко напополам перекусит, либо раздавит. Наши лёгкие доспехи не спасут.
До столкновения оставались считанные секунды, когда мастер начал действовать. С ленцой, как бы одолжение делая, направился навстречу твари. И на последних метрах неожиданно мощно оторвался от земли, показав результат спортсмена, прыгающего с шестом.
Вот только шеста у него не было – без него сиганул. Причём столь стремительно, что метнувшаяся наперерез клешня не успела перехватить.
Взмах гуаня на лету. Один из многочисленных выступающих на корпусе глаз будто взорвался, разбрызгивая содержимое. А мастер, приземлившись на спину монстра, широко расставил ноги, вскинул гуань над головой и с силой опустил, вонзая в панцирь. Незатейливо, будто обычным ломом работая, а не сложным в освоении и использовании оружием.
Будь монстр обычным по анатомии крабом, это могло существенно облегчить нашу задачу. Ведь у них клешни, как правило, значительно ограничены в подвижности. Даже самого опасного правильно подхвати сзади, и ничего он против этого не сделает. Тао, оседлав монстра, мог там часами развлекаться, потихоньку сокрушая его панцирь.
Увы, у этой твари конечности изгибались в нескольких суставах. Подвижность их столь высока, что в кольцо может скрутить.
Обе клешни рванули наверх, заворачиваясь назад. Но за миг до того, как оказаться порезанным на части, мастер небрежно разбежался и прыгнул на землю позади краба, успев в полёте обидно пнуть его в зад.
Монстр действительно обиделся. Позабыв про всё прочее, включая меня, с дивным для такой туши проворством закрутился на месте, разворачиваясь. Кончики клешней при этом нехорошо и ярко засветились синим, выдавая какой-то навык, подготавливаемый тварью.
Оказавшись снова перед Тао, чудовище ударило чем-то непонятным и явно мощным. Воздух заколыхался, как бывает над прогретой почвой в жаркий день, задрожала растительность, пригибаясь к земле по линиям, что тянулись от клешней в направлении мастера.
А тот стоял на месте, вскинув левую руку. Артефакт на ней тоже поблёскивал синим, и в паре метров перед ним пространство слегка искрило на приличной площади. Тот самый щит заработал.
Вредоносная сила столкнулась с почти незримой защитой. Почва под ногами ощутимо дрогнула, раздался треск, – будто под ухом ударил электрический разряд, слегка не дотягивающий до того, чтобы назвать его молнией.
Я наблюдал за представлением не как праздный зритель. Замысел мастера понятен без лишних объяснений. Тот, будучи в таких делах куда опытнее, почему-то решил, что зад у многоногого «краба» уязвимее прочего. Вот и подставлял его под меня, привлекая внимание монстра к себе и удерживая на месте щитом.
Который, кстати, вот-вот спадёт.
Пора действовать.
Выкрутив фокус на максимум, я небрежно прицелился и выпустил первый заряд. Дистанция плёвая, мишень огромная, не промахнусь.
Применение почти не видно, оно скорее ощущается, если опыта обращения с таким оружием хватает. Поэтому я сумел разглядеть, как луч, ударив в заднюю часть корпуса, отразился под тем же углом и понёсся по зарослям, оставляя за собой взвесь из мельчайших частей уничтоженных растений.
Я, сочтя случившееся случайностью, врезал ещё раз.
С тем же результатом.
Что за гадство! Эта тварь отражает удары Крушителя, как зеркало отражает солнечные лучи.
– Ноги, Ли! – донёсся крик мастера.
Чем он там занимается, я не видел, обзор перекрывали те самые ноги, про которые Тао упомянул. Я понял, что он призывает обратить внимание на них, но также понимал, что топорная атака в этой плоскости способна и мастера задеть. Он ведь где-то там находится, за переплетением непрерывно движущихся конечностей.
Начиная смещаться вдоль скалы, я вскинул Крушитель и начал бить раз за разом, целя по самым дальним лапам. Те слишком широко расставлены, можно лупить, не опасаясь накрыть Тао.
Сфокусированный луч чересчур узкий, на такой дистанции он почти не успевает расшириться, габариты такие, что легко пройдёт в отверстие, куда футбольный мяч не протиснется. Учитывая неэффективный прицельный механизм и непредсказуемое рассеивание, даже на столь короткой дистанции приходится выбирать цели большого размера. По мелким стоя на месте тяжеловато попасть, а уж в движении – тем более.
Я двигался, потому пара ударов ушла в никуда. Ну разве что окрестную растительность в очередной раз потрепало. Однако я не расстроился, ведь прекрасно понимал, что это работа на удачу.
Не повезло.
Зато пробежав два десятка метров, я оказался на точке, с которой сумел хорошо разглядеть мастера. Его теперь лишь крайние лапы частично прикрывали. Тао держал перед собой уже неизвестно какой по счёту щит, а «краб», что-то начиная понимать, пытался забраться за почти невидимую преграду гибкими клешнями.
Ещё несколько секунд, и мастеру придётся отступить.
Надо действовать срочно.
С этой позиции я мог отрабатывать по центральному, самому густому переплетению конечностей, не опасаясь при этом задеть Тао. Чем немедленно и воспользовался.
Выброс силы. Хруст сразу нескольких преломившихся лап, в стороны разлетаются ошмётки. Из ран хлещут струи мутной жидкости с белёсыми комками. Будто у твари вместо крови изрядно просроченный кефир.
Мастер оказался прав, конечности монстра уязвимы против чистой силы.
Тварь осознала, что зря сбросила меня со счетов. Начала разворачиваться с прежним проворством, потеря нескольких лап её не замедлила.
Торопясь усугубить ущерб, я чуть ослабил фокус. Решил, что потеряв в плотности потока, луч заметно выиграет в ширине. Накроет куда больше конечностей. Судя по тому, как легко они ломались при первой атаке, много им не потребуется.
Увы, решение ошибочное. Лишь одну оторвало, сильно пострадавшую при первом ударе, да пару-другую заметно повредило, но не фатально.
Я вновь сдвинул фокус до упора, врезал успешно, полдесятка лап снёс. Но и тварь без дела не стояла, уже заносила ближайшую клешню, торопясь со мною разобраться. И на её конце начал разгораться зловещий огонёк.
Замерев, как и договаривались, я крикнул:
– Учитель!
Нестерпимо хотелось помчаться куда-нибудь, всё равно куда, лишь бы не стоять в ожидании удара неизвестным умением, или приближения кошмарной клешни. Но нельзя, есть грубо набросанный план схватки, приходится ждать кое-какую реакцию Тао.
И она не запоздала.
Пространство между мною и чудовищем замерцало, выдавая наброшенный мастером щит. Дальше одновременно последовало два события: тварь ударила навыком, а Тао вновь оказался на её спине.
Передо мной всеми цветами радуги вспыхнула стена, вбирающая в себя поток силы, вырвавшийся из гигантской клешни. Я одним глазом на эту красоту смотрел, а другим на мастера. Тот замер в картинной позе и вскинул гуань над головой. Оружие засверкало неестественно-мертвенно, я бы даже сказал – потусторонне. Будто его зарядили самой Смертью – противоположностью царствующей здесь Жизни.
Тао ударил. Не знаю, что это было, но даже с расстояния в десяток метров по ушам врезало здорово. Будто громадный лист металла сорвался с большой высоты и плашмя приземлился на чугунный пол.
Монстр дёрнулся, все его лапы одновременно подогнулись. Нет, это ещё не смерть, но приложило его неслабо.
А мастер, торопливо присев, сунул в рану, устроенную заряженным навыком гуанем, тот самый комок смолы, заготовленный перед схваткой. И, не мешкая, легко разбежавшись, спрыгнул с ошеломлённой твари. Пролетев над почти разрядившимся щитом, приземлился рядом со мной, прокричав ещё в воздухе:
– Ли! Главный приём! Главный приём всех техник!
Разжевывать, что это значит, мне не надо. Я ведь и есть тот самый тип, который подарил этому миру новую терминологию тактического отступления. Развернувшись, что было духу припустил прочь. И, прекрасно понимая, как мало времени в моём распоряжении, уже через десяток шагов прыгнул рыбкой, вытягиваясь параллельно земле.
Не знаю, как действует среднее растворение, но есть надежда, что если подставить ему как можно меньшую площадь, на тело придётся не так уж много вредоносной силы.
В следующий миг меня скрутило от пяток до макушки. Столь чудовищную судорогу и вообразить невозможно. Дальше я летел уже неуправляемо, и вместо элегантного приземления с ловким перекатом рухнул плашмя с максимально возможной неуклюжестью.
Растительный ковёр смягчил последствия топорного падения, но всё же пред глазами потемнело, а из лёгких вышибло воздух. Однако судорога, мгновенно напав, так же мгновенно оставила меня в покое.
Хотелось поваляться секунд сто. Хотя бы. Расслабиться, подышать полной грудью. Но нет, ещё ничего не ясно.
Вскочив, пошатнувшись, помчался назад, к монстру. Тот завалился на брюхо, придавив большую часть лап. Оставшиеся на свободе конечности неуклюже молотили по земле, разбрасывая дёрн центнерами.
Тварь всё ещё жива, но чувствует себя не очень хорошо.
Отлично, сейчас добавлю.
Остановившись на безопасной дистанции, я вскинул Крушитель, который чудом не потерял при тактическом отступлении. Уже не торопясь навёл его на одну из трещин, образовавшихся на панцире. Неширокая, я бы даже сказал – едва заметная. Дальше, в сторону центра спины, она становилась чуть серьёзнее. Там, в точке, куда мастер разрядил навык, наверняка всё плохо. Туда, возможно, одного удара хватит. Но забираться наверх – чрезмерный риск.
Я и так справлюсь.
Жезл дёрнулся один раз, второй. Края трещины вогнулись, оттуда вырвались белёсые клочья плоти, и хлынула мутная жижа.
Ещё пара ударов, и на метровом участке трещина превратилась в неровную глубокую рану, в которую я всё бил и бил, не жалея заряды. Конечности твари неистово содрогались, но без толку, опереться на них и подняться не получалось. Чудище лишь нехорошо посматривало на меня уцелевшими глазами.
Сзади на плечо легла ладонь:
– Ли, достаточно. Это агония, ты победил.
Опустив Крушитель, я, не веря, уставился на подрагивающую тушу. Похоже мастер прав, довольно заряды переводить.
Медленно покачал головой:
– Нет, учитель. Мы победили. Вместе победили.
– Ты нанёс смертельный удар, Ли. Если сработает твоя Мера порядка, трофеи будут достойные.
Я снова покачал головой:
– Не представляю, как вы без меня с таким справлялись. Нет, я верю, что у вас это получалось. Но верит лишь мой разум. Страшно смотреть…
– Я тебя понимаю, Ли. Самому с трудом верится, когда на это смотрю. Но если…
Мастер осёкся на середине фразы, отошёл на пару шагов, обернулся в сторону густых зарослей, с тревогой произнёс:
– Сюда что-то приближается.
– Ну и пусть, – легкомысленно заявил я. – После того, что мы сейчас сделали, бояться нечего. Всех задавим.
– Ли, ты не понял. Это ведь странно. Никто не приближается даже к следам этого паука. Он всех пугает. Но тот, кого я слышу, особенный. В нём нет страха. Это что-то очень скверное. Надо уходить. Быстро уходить. Ли, ты куда?! Ты что, меня не слышишь?!
Я, карабкаясь по ещё подрагивающей туше, неотрывно таращился на появившуюся хрустальную сферу. Взгляд мой переполняло вожделение, а из глотки готов был вырваться любимый возглас Бяки.
– Нет, учитель, я без добычи отсюда не уйду!
– Ли! Беги! Бегиии!!!
Такой тревоги в голосе мастера не припомню. А если подумать, так он за всё время ни разу серьёзного волнения не проявлял. Вечный эталон невозмутимости.
Похоже, учитель прав, к нам действительно направляется кто-то очень нехороший.

Глава 29
Когда нет выхода

За последние два года я нахватался полезных знаний и навыков в практическом горном деле. И в штольню при фактории спускался не раз, изучив все её выработки, и по окрестностям немало ценных минералов находил, и в давно заброшенные шахты забирался. Иногда весьма интересное подворачивается, когда бродишь по не самым популярным в среде нелегалов и лесовиков местам.
Великим спецом называть себя не буду, зато могу однозначно заявить, что с этой скалой что-то не так. Пустоты в каменном монолите сами по себе не возникают, обычно это результат растворяющего действия поверхностных и подземных вод. Однако им поддаются далеко не всякие минералы, поэтому карстовые процессы, как правило, широко развиваются лишь в ограниченном наборе осадочных пород. Также к этому делу способны приложить руки и лапы живые создания, включая людей. При вулканизме возможно возникновение полостей при некоторых вариантах извержения и застывания лав. Всё прочее – очень редкие и специфические процессы.
Моих знаний не хватает, чтобы определить название породы. Увы, ПОРЯДОК даже при развитых навыках горного дела не всегда помогает с классификацией. А у меня они не развиты, да и работает владыка всех сил в этом мире скверно.
Можно сказать – почти никак.
С виду что-то кристаллическое, магматическое. Отчетливо проглядываются частично сформированные грани некоторых минералов. Непохоже, чтобы они поддавались выщелачиванию, не видно ни намёка на следы растворения. Следовательно, вода здесь ни при чём. На последствия застывания лавы тоже не тянет.
Больше всего это похоже на плотную вязанку исполинских каменных макарон, отверстия в которых тянутся не насквозь, а прерывисто. Работа горняков? Но откуда им здесь взяться? Да и непохоже – искусственные выработки выглядят не так. Логова каких-то созданий Жизни? Но внутри мы не обнаружили ни намёка на то, что здесь обитал кто-то серьёзный. Насекомообразная мелочёвка не в счёт, ей ни к чему устраивать в столбах из породы параллельные цилиндрические пустоты объёмами в несколько кубических метров.
В общем, происхождение этих полостей – загадка. Скорее всего – неразрешимая. В принципе, я бы не стал ломать голову над безответными вопросами, будь ситуация иной.
Но сейчас приходится думать и думать, перебирая самые фантастические варианты и возможности. Изо всех сил напрягать мозг в поисках ответа на простой вопрос: «Как отсюда выбраться?» Глядишь, разгадав геологическую тайну, получится вытащить из неё что-нибудь полезное.
Что, в свою очередь, поможет вытащить нас отсюда.
Тогда, спасаясь от самой смерти, выкатившейся из зарослей, которые ломались перед воплощением ужаса, будто сгоревшие спички, мы не думали, что будем делать дальше. Мы хотели просто прожить ещё немного, пусть даже лишнюю секунду. И единственное, что нам оставалось, – забраться в ближайший пролом, ведущий в полость, протянувшуюся внутри каменного столба. Цилиндрическое помещение метров в шесть длиной и полтора с небольшим в диаметре. Чуть дальше по скале располагались проломы, ведущие в куда более обширные полости, здесь же не всякий невысокий человек сможет встать, не пригибаясь. Мы к таковым не относились, то есть нам приходится тесниться, но последнее, о чём думали, убегая – это об удобстве укрытия. Потому нырнули в ближайшее.
Мы спаслись. Но надолго ли?
Хороший вопрос.
И безответный…
Мир содрогнулся. В очередной раз.
Хотя нет – неправильно. Это не мир – это жалкий мирок, огрызок пространства, который мог стать чем-то большим, но не стал. Или микроскопические остатки былой роскоши, растерянной по причинам, о которых земные физики даже не подозревают.
И в этой пародии на мир располагается невеликое пространство, ставшее нашим спасением.
Очень может быть, что вскоре оно станет и нашей могилой.
От сотрясения со свода посыпалась новая порция мелких гадов. Они уже знали, что с нас взять нечего, но при тесном контакте забывались, начинали пробовать одежду и кожу на прочность. Навредить двум серьёзным бойцам не могли, но шевеление неприятное, да и ткань не металл, может пострадать. Пришлось стряхивать вредителей.
Мастер на такие мелочи не отвлекался. Присев перед выходом, он держал гуань наизготовку. Чудовище, загнавшее нас в толщу камня, время от времени тоже проверяло нас на прочность, тянулась отростками. Те чересчур массивные на концах, расширяются уродливо, образуя подобие метёлок укропа. Да и по телу этих стеблей хватает длиннейших крепких шипов, которые мешают пробраться в узкое отверстие. Но возня на входе нам не нужна, поэтому Тао немедленно начинал отбиваться, не показываясь при этом на глаза монстра.
Если у того вообще есть глаза. Лично я их не заметил.
Хотя сколько времени за ним наблюдал? Секунду? Две?
Скорее полторы.
На нас напал старший брат того самого «перекати-поля», которое не так давно подарило нам ценные трофеи. Даже тогда противник показался мне неудобным, но то, что пожаловало к скале, заслуживало целого набора куда более тревожных эпитетов.
Воплощение ужаса прикатилось. Огромное и смертоносное. Не знаю, что его приманило. Возможно, шум схватки с «пауком», или нас по запаху выслеживало, заинтересовавшись незнакомой дичью. Одно мы поняли однозначно и с первого взгляда – надо срочно улепётывать.
Дело в том, что шар диаметром метров в семь не все преграды перед собой давил одинаково успешно. Некоторые могли его сдержать, но не сдерживали. Потому что он применял какой-то навык. То и дело выпускал во все стороны мириады искр, сметающие всё вокруг на десятки шагов. Нет сомнений, что оказавшись на пути этого потока, немедленно погибнешь. Разве что попробовать прикрыться эффективными защитными навыками. Но какой смысл пережидать под ними? Судя по шуму, что раздавался за спиной, покуда мы драпали, монстр активировал своё умение чуть ли не каждую секунду.
Артефакт у мастера разряжен, мои защитные навыки позволят лишь простоять некоторое время, после чего краткая история жизни попаданца-неудачника трагически завершится.
Нас спасло то, что навык твари действовал чересчур прямолинейно. Искры, влетая во вход каменного убежища, не рикошетили от стен, исчезали бесследно в считанных метрах от нас. Не стой у них на пути и не пострадаешь.
Осознав это, мы вздохнули с облегчением. И я тут же предложил попробовать разделаться с тварью при помощи Крушителя. Как мы заметили, навык у неё срабатывал не мгновенно. Приблизительно за полсекунды до этого раздавался звук, похожий на тот, что слышен при снятии шерстяной одежды через голову. Да-да – это когда разряды потрескивают характерно.
Здесь он гораздо громче, такое не пропустишь. Если высунуться и выпустить один заряд, после чего сразу скрыться, не подставишься. Да, понятно, что даже десятком атак вряд ли серьёзно навредишь такому противнику. Но может монстру надоест страдать и уберётся, перестанет караулить. Или, заряжая Крушитель снова и снова, слить в тварь столько энергии, что со временем это превратит её в калеку.
А то и вовсе прикончит.
Гениальным план не выглядел, да и назвать его нерискованным тоже нельзя. Дело в том, что для прицельного применения Крушителя приходится высовываться, а побеги-щупальца твари почти всё время находятся где-то поблизости и двигаются шустро. Если проворонить их стремительное приближение – схватит «укропным соцветием» и утащит в недра шара, сотканного из стеблей толщиной минимум с бедро взрослого человека.
А рекордные – с ногу слона, или немногим уступают.
Мастер Тао придумал использовать лезвие гуаня. Оно широкое и превосходно отполированное. Сошло вместо наблюдательного зеркала.
Следя за тварью с его помощью, он подгадал момент, когда побегов поблизости не оказалось. Дело в том, что чудовище использовало против нас лишь несколько. Ими оно обшаривало одну каверну за другой. Видимо хотело найти альтернативный проход в убежище, где скрывается лакомая добыча. Причём ума у неё не хватало, как и памяти, снова и снова совалось в одни и те же места.
Нас это устраивало. Выждали, когда все отростки окажутся вдалеке, после чего я высунулся и навёл Крушитель на монстра.
И был при этом столь наивен, что начал подумывать врезать им пару раз, а не один. Это могло существенно ускорить процесс. Ведь мы не сомневались, что после такой обиды монстр надолго займётся нашим укрытием. То есть на некоторое время придётся затаиться, отбивая у отростков желание пожаловать в гости.
У меня всё получилось. Я действительно успел выпустить два заряда узким лучом. И даже попал. Оценить ущерб, к сожалению, не смог, поскольку старался одновременно смотреть во все стороны, дабы не пропустить приближение смертоносного стебля.
Потому и проморгал подобие щита, которым тварь прикрылась от второго удара. Раскинула в стороны четыре отростка, и между ними в один миг вырос непроглядно-чёрный квадрат площадью метров в тридцать. Он впитал в себя весь заряд, не дрогнув при этом и не рассеявшись.
Да, возможно ещё одна или парочка атак смогли бы его пробить. Но времени на это не оставалось, стебли торопились ко мне со всех сторон.
А дальше нам пришлось туго. Минут пятнадцать отбивались. Тварь рассвирепела, пыталась просунуться к нам всеми силами и способами.
Один отросток таки пробрался. Частично. Теряя под режущими ударами гуаня большие куски, тварь просунула изрядный огрызок и попыталась ткнуть им мастера в грудь. Неизвестно, к чему бы это привело, Тао благоразумно уклонился. Тем самым предоставил мне простор, и я испытал на твари Жнец.
Увы, хоть цель не металлическая и не каменная, отросток поддавался волшебному оружию с трудом. Я не смог разрубить его полностью, как планировал. Но покалечил изрядно.
– В сторону, Ли! – воскликнул мастер, тоже отклоняясь.
Его оружие, получив простор для работы, с лёгкостью свершило то, что мне оказалось не по зубам.
А Тао, не оборачиваясь, поучительно заявил:
– Не надо так сильно рассчитывать на артефактные вещи. Я энергия, ты энергия, этот сорняк-переросток энергия, и наши вещи тоже энергия. Нельзя об этом забывать. Всегда оставайся частью энергии, действуй в сражении, именно как часть, а не целое. Ослабляй противника со всех сторон, а не только с той, где стоишь.
– Благодарю за науку, учитель. Но, по-моему, этой твари плевать на ци. И может подскажите, как её со всех сторон ослаблять? Мне кажется, силы у неё на год хватит, а вот у нас вряд ли.
Резанув по очередному отростку, заглянувшему к нам, мастер отрешённо ответил:
– Ци подскажет. Если подскажет…
– Что значит «если»?!
На этот раз ответа пришлось ждать долго. Чудовище усилило натиск, мастеру пришлось попотеть. Отсечённые куски твари засыпали часть входа, только после этого она угомонилась.
Продолжая держаться настороже, Тао, наконец, заговорил:
– Наши вещи остались там, снаружи.
– Учитель, я сейчас в последнюю очередь думаю о вещах. Да я, если честно, вообще о них не вспоминал, пока вы не сказали.
– Надо помнить. Всегда надо помнить обо всём. Ты не забыл, Ли? Это чужая территория, нам здесь не место. В мире чистой жизни мы не просто пришельцы, мы вызов. Жизнь обязана вовлечь то, из чего мы состоим, в свой нескончаемый круговорот. Это её первоочередная задача. Каждая секунда нашего существования, это борьба. Тебя страшат крупные хищники, но сейчас опаснее другие создания. Ничтожнейшие и настолько мелкие, что мы их даже не сможем увидеть, если не использовать специальные навыки или хитрые оптические приборы, уцелевшие с древних эпох. С самого первого нашего шага по осколку они облепляют нашу кожу и проникают внутрь при дыхании. Маски удерживают многих из них, но не всех. К тому же маски забиваются, их периодически приходится менять. Запасные остались в мешках, но не это самое печальное. Основную защиту дают эликсиры, которые тоже следует использовать через определённые периоды. Нужное время прошло, а это значит, что нас прямо сейчас пожирают изнутри. Мельчайшие враги, с которыми мы не можем сразиться.
Человеку, который знает о существовании микроорганизмов, объяснять такие вещи не нужно. Всё понятно, мы в другом мире, бациллы здесь с нашим иммунитетом незнакомы, они многочисленные и агрессивные. Если не принимать лекарства, невидимые твари быстро отправят тебя на тот свет.
Ноль вопросов.
Нет, один всё же задать придётся.
Самый главный.
– Учитель, и сколько у нас времени?
Тот покачал головой:
– Ли, я не знаю… Не знаю…
А потом мастер поступил неожиданно. Опустил гуань, повернулся, присел, устало привалившись спиной к каменной поверхности. Глаза его закрылись, лицо стало отрешённым.
Но это не медитативное состояние, Тао пребывал в крайне расстроенных чувствах. Его вид лишь постороннему человеку покажется спокойным, на самом деле всё наоборот.
Он в отчаянии.
– Учитель, всё настолько плохо?
– Даже хуже, Ли… даже хуже…
– Но нельзя опускать руки. Всё вокруг, это энергия. Сами учили. Никто не знает энергию лучше вас. Вы не сам по себе, за вами мудрость веков и тысячелетий. Неужели вы вообще не видите каких-то вариантов, как отсюда выбраться? Или хотя бы уязвимостей, которые помогут с этим чудовищем?
– Ли, я видел, как ты сейчас касался его отсечённой плоти. И уверен, что ты при этом не нашёл ничего полезного.
– Да, – признал я. – ПОРЯДОК ничего не подсказал. Несколько общих слов. Навык почему-то работает плохо. Да он вообще бестолковый. Такого никогда не было.
– Ли, я ведь уже не раз объяснял, что этот осколок принадлежит Жизни. В подобных местах не стоит ожидать от привычных навыков многого. Жизнь не любит делиться подробностями о себе и своих созданиях.
– Ну а вы, учитель? Вы что-то узнали?
– Ты сам всё видел, Ли. Мой гуань дао не такой уж волшебный, но зная энергию, можно многое из него выжимать. Я легко рассекаю конечности чудовища. Но какой в этом смысл? Мои щиты спасают от его умения ненадолго. Два-три удара, и всё. А чудовище применяет навык чуть ли не с частотой сердечного пульса. Я могу набросить щит не на пространство, а на себя и тебя. Мы сможем несколько секунд рубить монстра своим оружием. Возможно даже успеем отсечь несколько больших отростков. Но это его не прикончит, только разозлит. Как только щиты иссякнут, мы умрём.
Я покачал головой:
– У твари должны быть уязвимости. Она же не вся состоит из отростков. Где-то должен быть центр, который всем управляет. Какие-то жизненно-важные органы. Что-то, куда можно атаковать и убить.
Мастер кивнул:
– Это создание похоже на кочан капусты, в котором нет внутренних частей листьев. Лишь наружная сетчатая оболочка, пустота за ней с редкими отростками, и «кочерыжка» по центру. Ты же видел, как устроен детёныш, мы его на куски разрубили. Там всё так. Вот эта «кочерыжка», полагаю, и включает в себя важные органы. Однако нет сомнений, что это самая защищённая часть тела. А я даже с наружными отростками сражаюсь с трудом. То есть мало добраться до сердцевины, что само по себе представляется невозможным, надо ещё как-то поразить гадину в самое уязвимое. И всё это придётся проделать за считанные секунды. Я не представляю, как это возможно. Это слишком сильный противник, зря мы забрались так далеко в эту долину…
Я, чуть подумав, решил, что это хороший момент, чтобы отчитаться о добыче:
– Учитель, вы ведь знаете, я успел добраться до сферы с трофеями. Я всё из неё забрал.
Увидев, что Тао эти слова ни капли не заинтересовали, добавил чуть ли не с обидой:
– Учитель… Мастер! Вы что, не слышите? Я взял добычу.
– Слышу Ли… я прекрасно тебя слышу. Но не понимаю, какое это теперь имеет значение? Даже если нам досталась большая искра, это ничего не изменит…
Слова мастера меня несказанно изумили. И окончательно разбили образ молчаливого мудреца, который всё понимает, всё знает наперёд. Он всегда выглядел тем, кого поставить в тупик или изумить невозможно.
Да, Тао, несомненно, неординарен, если говорить об интеллекте и жизненном опыте. Но вот смотреть на вещи под нестандартными углами даже такому человеку непросто. В этом он слаб, как и все встреченные мною аборигены. Их мышление будто в тиски зажато, оно почему-то не проворачивается туда, куда следует.
Очевидно, сказывается опыт прежней жизни. Человек моей эпохи, воспитания и образования при должной смекалке и эрудиции способен выдавать оригинальные решения там, где здешние люди их даже ни ищут, считая безнадёжным занятием.
Иная конструкция мышления. Поиск причинно-следственных связей у меня идеально работает на разных уровнях, а не в пределах одной плоскости.
– Вы ведь очень хотели добыть большую искру… – почти шёпотом намекнул я.
– К чему ты это напоминаешь, Ли?
– К тому, что большая искра выпала. И не одна. Три большие искры.
– Ли, ты ведь знаешь, для чего я хотел её получить. Так какой в них смысл, если мы не сможем вернуться?
– Ну… во-первых, мы ещё живы. А пока живы, есть шанс. Этой твари надо что-то есть. Пить, наверное, тоже надо. Она не сможет вечно нас караулить.
– Мы для создания Жизни самое лакомое, что существует во Вселенной, – в который уже раз повторил Тао. – Так просто Жизнь нас не оставит. Будет ждать долго. Столько мы не продержимся.
– А если продержимся? У нас есть мелкие искры жизни, есть средние. А теперь ещё и три большие появились. А у меня есть лечебные навыки. Да и у вас, как я понимаю, тоже. Неужели мы не справимся с мелкими вредителями?
Мастер поднял веки, в глазах его на миг проявился интерес. Но они тут же погасли и снова закрылись.
Еле заметно покачав головой, он продолжил разбивать мои надежды:
– Ты же знаешь, навыки здесь работают не так, как в Роке. Но да, ты прав, на искрах жизни мы сможем продержаться чуть дольше. Странно, что я об этом не подумал. Они прекрасно справятся с вредом от мелких существ. Но ведь это не единственное, что нам грозит. Местный воздух сам по себе убивает. Им нельзя дышать слишком долго. Зелья увеличивают срок, но теперь их нет. В наших организмах накапливаются вредные эманации. Они суть этого мира, защититься от них очень сложно. Боюсь, без зелий мы лишь слегка оттянем неизбежное…
– Но ведь попробовать стоит? – продолжал я.
– Да, разумеется. Мы испробуем всё. В том числе постараемся сидеть тихо, как я сейчас делаю. В спокойном состоянии дыхание тоже спокойное. Это снижает дозу смертельных эманаций за единицу времени.
– То есть буем играть в «кто кого пересидит?»
– А что нам остаётся, Ли? Только держаться. Ты видел, как тяжело нам пришлось против первого чудовища. А это гораздо, гораздо сильнее. Нечего и думать с таким справиться. Не наш уровень.
– Подождите такое заявлять, учитель. Из этого чудовища много чего выпало. Не только искры. Вот, смотрите, два растворения жизни. Большие растворения. Теперь вы тоже скажете, что нам не справиться?
Мастер кивнул, не открывая глаза:
– Не вижу ни намёка на шанс.
– Как вы можете не видеть? Там, с тем «крабом», вы использовали средние растворения. Два средних растворения. И это сработало. Сейчас тварь сильнее, но сейчас у нас тоже есть два растворения. И уже не средних, а больших. Средние убивают большую тварь, большие убьют великую.
– Не совсем так, – возразил мастер. – Вначале мы ослабили чудовище.
– Да не очень-то ослабили, – в свою очередь возразил я. – Так… обидели слегка. Ерунда. Подохло оно из-за растворений.
– И ты снова не до конца прав, – заявил Тао. – Если бы я использовал растворения просто на панцирь, это могло нанести серьёзную рану. Максимум, что возможно. Но никак не смертельную. А эта тварь куда опаснее. Даже с большими растворениями мало ей навредим.
– Но вы же с той тварью сделали что-то такое, отчего растворения её доконали?
– Это был мой ультимативный навык. Я сумел пробить им панцирь. И прилепил комок смолы с растворениями к его внутренней стороне. Вся сила растворений прошлась по его мягким тканям. Да ты сам видел, какое это сильное средство.
– Угу, видел. Но у этой твари есть эта самая «кочерыжка». Если попробовать на неё применить тот же навык? Тоже получится рана. Смолы у нас не осталось, но было бы куда совать растворения, остальное придумаем.
– Хорошая мысль, Ли, – кивнул мастер. – Увы, навык откатывается очень долго. Будь у нас зелья, ещё можно попробовать продержаться. Без них шансов нет.
– А если прошибить защиту Крушителем?
– Тоже хорошая мысль. Мне нравится твоя целеустремлённость. И то, что ты отказываешься сдаваться, тоже прекрасно. Но ты опасно близок к глупости, Ли. Уж поверь моему опыту, придётся в упор узким лучом ударить три, а то и четыре раза. Только тогда появится надежда на то, что растворения сработают. И как ты это представляешь? Надо бить без промаха в одну точку, через переплетение побегов. А потом как-то добраться до середины через это же переплетение и поместить растворения в ране. Представь, как это будет происходить, Ли. Неужели не видишь, что это невозможно. Чудовище даже два раза не позволило тебе ударить по нему, а ты хочешь куда больше. Всё бессмысленно…
– Учитель, я как раз очень хорошо представляю, что надо делать. Уж поверьте моему опыту, у нас всё получится. Но мне понадобится ваша помощь.
Мастер открыл глаза, чуть повернул голову, уставился требовательно:
– Ли. Я видел твой ПОРЯДОК. И понимаю, что некоторые трофеи выпадают неспроста, и только тебе. Я знаю, что ты якшаешься со Смертью. Я такое не одобряю, но не хотел упоминать. Ты ученик, и как учитель, я не могу тебе приказывать отказываться от каких-то параметров. Я так понимаю, ты хочешь предложить мне обратиться за помощью именно к Смерти. Все твои слова постепенно к этому подводят. Так вот, экономя время, скажу, что, по моему мнению, Смерть нам не поможет. Нет, это даже не мнение, это убеждённость. И вряд ли ты меня разубедишь. Я видел некромантов и посильнее тебя. Тех, кто отдавали Себя смерти без остатка, не размениваясь на прочие силы. Но нет, здесь даже от великих тёмных мастеров толку не будет. Так что я выслушаю всё, что ты предложишь, но не надо упоминать тёмные дела. Нет смысла мараться, если это ничем не поможет.
– Да учитель, вы правы. Но тоже не совсем. Смерть нам придётся использовать, уж извините, вот только ставка не на неё, а на кое-что другое. Она будет отвлекающим манёвром. Я сам убью чудовище. Сам. Но повторяю, мне понадобится ваша помощь. Между нами говоря, вы кажетесь мне пострашнее Смерти, а сама она здесь точно не справится, в этом вы правы полностью. Вы, я и отвлекающий манёвр от Смерти, и у нас всё получится.
В глазах учителя снова промелькнула искра интереса:
– Ну давай, Ли, говори. Тебя легче выслушать, чем заткнуть…

Глава 30
Жизненный опыт

То, что любители тёмных дел называют «конструирование умертвий» к настоящему конструированию отнести трудно. В поднятое умертвие порцию за порцией уныло сливают разнообразные души. Как бы те ни отличались друг от дружки внешне, суть у них всегда одна: каждая включает в себя определённое количество единиц, которые учитываются при использовании. Мерцающая сфера, выпавшая с матёрого тсурра, по наполненности с лихвой перекрывает сотню с лишним, что достались из обычных гоблинов.
Души даже мне выпадали и выпадают нечасто. С некоторых созданий их получать легче, с других сложнее, но даже с самых щедрых «выхлоп» так себе. Четвёрку своих лучших умертвий я развивал не один месяц, прежде чем они стали смотреться серьёзно. И это с учётом того, что тогда я был нулёвкой с прилично развитой Мерой.
Похоже, именно на души мои особенности влияли слабее, чем на всё прочее.
Но в царстве Жизни всё иначе. Здесь я ощутил что-то наподобие того, что испытал при победе над первой огромной кайтой. Тогда ПОРЯДОК осыпал меня водопадом подарков. В те времена я был смехотворно-неопытным, не надеялся и на десятую долю от того, что заработал.
Нет, здесь усиленно сыпались не привычные трофеи, доступные для всех. И не те, с которыми до попадания в осколок я дел не имел. Да, и те, и те выпадали, и даже в приличных количествах, но не сказать, что я в них купался. Мастеру Тао они тоже падали. Да, не с такой изобильностью, но фантастическим разрыв не назовёшь.
С учётом моей аномальной Меры – нормальные расклады.
А вот души выпадали почти из каждой твари, даже самой ничтожной. Те же никчемные «кроты» низовых уровней одаривали их жменями. Этот осколок – Клондайк для почитателей тьмы. Здесь за день можно заработать столько, сколько в Роке за год добыть вряд ли получится.
Вызвать Тень Некроса теснота нашего убежища не помешала. Это ведь особое умертвие, способное к трансформации. Даже сильно тесниться не пришлось.
Дальше пришлось засучить рукава, работа предстояла долгая. Нельзя просто взять и влить в умертвие пару вёдер душ. Процесс этот постепенный, плюс требуется внимание к цифрам. Надо вкладывать их в правильные параметры, не путаясь. И чуть выжидать, дабы тёмное создание хоть немного усвоило полученное.
В идеале хорошо бы растянуть процесс на несколько суток, а то и недель. Слишком уж много я вкладывал. Дело в том, что Тень Некроса сейчас походила на меня «двухлетней давности». Я ведь не планировал обзаводиться столь прожорливым умертвием, когда, получив седьмую ступень, отправился на восток. Моё вместилище ломилось от трофеев, которые планировал вложить в себя после того, как обнаружу Первохрам и разберусь с его испытанием. Свободного места оставалось не так много, чтобы тащить ещё и души. Да и запас их в тайнике в Туманных низинах невелик.
В общем, развивать новое приобретение было нечем. В Хлонассисе оно порезвилось, так сказать, «на минимальных настройках». Даже в таком виде за счёт удачного стечения обстоятельств и изначального потенциала «суперумертвие» смотрелось неплохо, и потому выручило меня в затруднительной ситуации.
И даже не одной.
Но то, что караулило нас сейчас снаружи, даже по самым скромным прикидкам на голову превосходило все прочие мои неприятности. Пожалуй, только Хранитель Сердца Некроса мог сравниться.
Хранителя я победил. С трудом, потеряв всю свою мёртвую армию, схитрив вовремя, но победил.
Значит этот «шарик из ботвы» обречён.
Зря он сюда прикатился.
Глядя, как растут показатели умертвия, я потихоньку начал надеяться, что появился шанс обойтись без самых рискованных элементов плана. Тень Некроса может и уступала созданию, из которого зародилась, однако на три головы превосходило самых лучших моих умертвий.
Нет, даже не так. Не самых лучших, а вымышленных. Тех, о которых я лишь мечтал. Развить своих подопечных до желаемых показателей не мог. Оставалось лишь облизываться, думая о том, как сделаю это в будущем.
Здесь же облизываться не приходится. Тень Некроса изначально выглядела выше всего, на что я мог рассчитывать.
И сейчас необычное умертвие усиливалось с каждой минутой. Спасибо ПОРЯДКУ, его параметры он показывал без задержек и искажений.
Обнаружился любопытный эффект. Насекомообразные существа, кишащие в нашем убежище, люто возненавидели порождение тьмы. Оставили нас в покое, накинулись на умертвие всей оравой, тщетно пытаясь изгрызть. По наблюдениям Тао, микроскопические вредители тоже массово устремились к Тени Некроса. Это заметно снизило скорость разрушения наших организмов.
Мастер даже удивился. Он не ожидал такого эффекта.
Похоже, чистые создания Жизни на дух не переносили столь яркое проявление Смерти. Ненавидели в силу своего происхождения. Инстинкты требовали от них в первую очередь атаковать именно Тень. Мы, разумеется, тоже для них интересны, но нас оставили на потом.
Лишний бонус. И мне даже тратиться на восстановление умертвия не приходится. Вся эта мелюзга для него не больше чем ласковое дуновение ветерка. За час не успевали десяток единиц прочности снять.
Все души вложить не получилось. Настал момент, который я предвидел, пусть и ни разу с ним не сталкивался. Чересчур высокая скорость усиления начала вызывать сбои в работе Тени. Перестали считываться некоторые параметры через ПОРЯДОК. Пока что мелочи, не критично, но с такими вещами адепты тёмных дел не шутят.
Дальше негативная реакция будет усиливаться. И возможна ситуация, при которой я потеряю контроль над умертвием.
Остаться со столь опасным созданием в тесном почти замкнутом пространстве…
Нет, такое приключение мне не нужно.
Убрав назад жменю уже приготовленных душ, я поправил маску, забитую дурно попахивающей слизью до такой степени, что почти перестала пропускать воздух.
– Учитель, у меня всё готово.
«Перекати-поле» в этот момент решило заглянуть к нам в очередной раз. Но умертвие не дремало, врезало одновременно обеими лапами, концы которых превратились в помесь хватательного устройства с тесаком. Отсечь край побега не получилось, но покалечило изрядно.
Мастер Тао, неодобрительно поглядывая на Тень, кивнул:
– Хорошо. Давай ещё раз повторим, что и как будем делать. И прямо сейчас настраивайся на ци. Твоя концентрация меня удручает. Задатки есть, но потребуются годы и годы, чтобы ты постиг мою науку и стал каплей в море энергии. Этого в тебе нам сейчас очень не хватает.

* * *

Первым укрытие покинуло умертвие. Тень Некроса способна с места набирать приличную скорость, в этом мне до неё далековато. А мастер Тао не должен находиться на острие атаки, он сейчас, как ни странно, работает в тылу, на подстраховке. Если всё пойдёт точно по плану, ему вообще не придётся вступать в схватку.
Однако нельзя сказать, что в таком случае его вклад в победу или поражение окажется нулевым. Волшебный браслет на предплечье – не простой артефакт. Это полезнейший предмет, с которым мастер научился обращаться виртуозно. Не только разные щиты с ним ставить может, и не только играться с дистанцией, на которых они появляются.
Тао улучшил работу с артефактом, научившись набрасывать заряды на других людей или объекты. На себя, увы – не получалось. Нельзя это делать на нулевом или близком к нулевому расстоянии (или пока что не придумал, как это устраивать). Спасибо, что протяжённость укрытия позволила сработать заранее, и нам не пришлось выскакивать ради этого на открытое пространство.
Где монстр ждёт не дождётся, когда же мы выберемся…
Мастер один за другим набросил на меня три щита, преобразованные в покровы. Своего рода энергетическая броня, способная впитать некий условный урон без вреда для носителя. По предположениям Тао, этого должно хватить на пару ударов навыком от чудовища, или на несколько «оплеух» от его чудовищных отростков.
Но последнее – очень нежелательно. Да, защита, скорее всего, убережёт мои кости от переломов, но часть импульса примет на себя тело. Действие равно противодействию – это известно всякому, для кого физика – не пустой набор букв. То есть меня может не просто с ног сбить, а отбросить на несколько метров. И даже если при этом не пострадаю, потеряю время.
А сейчас каждый миг бесценен.
Нечасто мне приходилось учитывать столько факторов одновременно, рассчитывая на основе этого анализа каждое движение. Плети колючих отростков извиваются слева, справа, впереди и сверху. Все они пребывают в движение, могут ударить с любой стороны, либо преградить путь. И надо предугадывать это заранее: уворачиваться, прыгать, нырять под них. Не позволять даже коснуться, не говоря уже о том, чтобы приложить всерьёз.
Нам повезло дважды. Предположение, основанное на наблюдении за мельчайшими обитателями осколка, подтвердилось. Как и они, «перекати-поле» безумно ненавидело всё, что попахивает Смертью. А Тень Некроса не попахивает, – она смердит.
Второе везение – умение монстра разносило всё в труху не по окружности, а в широком секторе. Можно сказать, уничтожалось всё, на что тварь смотрит. Это условно, конечно, ведь глаз не видать, и вообще не факт, что у чудовища есть передняя и задняя часть тела. Оно ведь со всех сторон смотрится совершенно одинаково.
В общем, под удар от сильного навыка я не попал. Тень двигалась столь проворно, что выбравшись из укрытия, мы оказались по другую сторону от чудища. И оно врезало по умертвию, а не по нам.
Хорошо врезало. На совесть. Я чуть не пошатнулся, ощутив то, что ощущают опытные тёмные маги, и, возможно, стихийные волшебники, использующие призванных и подчинённых существ. Некую потерю. Нет, от меня ничего не отвалилось, я каким-то образом понял, что прочность Тени Некроса серьёзно снизилась, и это понимание и меня слегка приложило. Но умертвие устояло, не развеялось. Либо навык твари уступает разрушительному действию той алхимической субстанции, которой заряжали камни для катапульт, либо души вложены не зря, помощник серьёзно усилился, так просто его не угомонить.
Монстр столь сильно рвался уничтожить именно его, что все отростки двигались именно за этой целью. Меня они не атаковали. Оставалось лишь стараться, чтобы не оказаться на их пути. Хоть с направлением всё понятно, но сильно ли такое знание поможет, если встанешь на пути лавины?
Вот и мне приходилось чудеса изворотливости демонстрировать.
Затормозив, я присел под очередным изгибающимся отростком. Здесь, почти в основании, он резко расширялся и толщиной превосходил пару слоновьих ног.
И что дальше? Впереди, в нескольких метрах, начинается оболочка твари. Она не сплошная, это тесное переплетение мелких отростков. Такие побеги в бой не лезут, просто цепляются друг за дружку, благодаря чему поддерживается шаровидная форма. Через прорехи видно, что большая часть внутреннего объёма сферы пустая. Лишь отдельные «лозы» тянутся к центру по прямой, будто кто-то начертил пару десятков радиусов. На них удерживается вся конструкция, это будто спицы на велосипедном колесе. И там, посредине, в точке, куда они протягиваются, темнеет та самая «кочерыжка».
На эту часть капустного кочана она не тянет совершенно. Если уж брать примеры с овощей, скорее картофелиной можно назвать. Зависла в пространстве в окружении множества белёсых корешков. На отростки они уже не похожи, нет на них ни игл, ни разветвлений, ни метёлок на концах. Скорее тонкие по меркам твари щупальца, не больше пальца толщиной в каждом.
И как же мне до тебя добраться, картошечка?..
Как-как… Прорываться надо.
Вскинув Крушитель, я зажмурился. Дистанция критично-маловата, мне при такой близкой работе достанется на орехи. Но времени на сложные манёвры нет, придётся сработать быстро и наверняка.
Надеясь на щиты.
Несмотря на защиту, шатнуло меня солидно. Но это единственный эффект, даже в ушах не зазвенело, не говоря уже об оглушении.
Приободрившись, врезал ещё дважды. Отростки в оболочке, несмотря на скромную толщину, держались достойно. Даже на такой дистанции не получилось разнести их в труху с трёх ударов.
Возможно, часть энергии дошла до сердцевины, или окружающих её белёсых «щупалец». Я, конечно, старался не показывать, что угрожаю самому святому, но мало ли, вдруг что-то отразилось неудачно, или не всё рассчитал.
Как бы там ни было, тварь, наконец, обратила на меня внимание. Содрогнувшись при следующем разряде разрушительного навыка, она наслала на меня сразу пару громадных отростков.
Несмотря на то, что это оказался неожиданный манёвр, противоречащей всем предыдущим, я достойно увернуться и от первого, и от второго.
Чтобы подставиться под третий, который чудовище подключило весьма не вовремя. Спасаясь от ударов, я оказался в стеснённой позиции, быстро уйти из которой не смог.
Удар получился знатный. Такой должен был отбросить меня метров на пятнадцать. Страшно подумать, что могло случиться при этом с внутренностями и костями, не защищай меня щиты. Принимая на себя отдачу от рискованной работы Крушителем, они ещё не разрядились до конца.
Улетел я не на пятнадцать метров, а всего лишь на пять. Повезло врезаться в один из крупных отростков, который кстати оказался на пути. Приложившись об него спиной, я рухнул вниз, одновременно ощутив значительную потерю на умертвии.
И это уже не просто потеря прочности.
Тени Некроса больше нет.
Досадно. Да, умертвие продержалось долго. Куда дольше, чем мы рассчитывали при самых скверных раскладах.
Но всё равно досадно.
А вот теперь начинается самое главное. Всё, – Тень больше не отвлекает чудовище. Сейчас всё внимание твари обратится на меня. Щиты при этом серьёзно подрастеряли мощность, а три удара Крушителем, приложенные в малую по площади область, ни к чему не привели.
Тут не драться, тут отступать полагается. Но смысл? Мы ведь абсолютно всё поставили на эту вылазку. Если мастер не успел добраться до вещевых мешков, мы останемся ни с чем. А нарастающие негативные ощущения уже и он и я заметили. С каждой минутой нам всё хуже и хуже. Даже если я восстановлю Тень Некроса заново, в новый бой мы отправимся не в столь хорошей физической форме, как сейчас.
Да она уже далеко не идеальная. И лечебные навыки помогают слабо.
Проклятый мир. Кто бы мог подумать, что владения Жизни окажутся недружелюбнее, чем территории, освоенные Смертью? Те же Туманные низины в сравнении с этим осколком чуть ли не благодатный курорт.
Но куда деваться, если остался всего один вариант? Пока щиты ещё живы надо мчаться назад, к укрытию.
Умереть всегда успею.
Но я даже вскочить не успел. Так и замер, круглыми глазами уставившись на мастера, внезапно оказавшегося между мною и оболочкой твари. Возникнув там из ниоткуда, он с кажущейся неспешностью развёл ноги в широкой стойке, одновременно вскидывая гуань. Миг, и оружие размазалось в туманный полукруг. Никогда прежде я не видел столь стремительного удара.
Ещё миг, и здоровенный отросток сложился. Лезвие почти пополам его перебило, что-то серьёзно повредив. Тварь больше не могла им нормально управлять.
Миг, и ещё один отросток складывается, наваливаясь на парочку других, всё ещё тянущиеся за мной. Монстр не осознал, что появился другой противник, или сильно на меня обиделся.
Да что ему мастер? Банальная железяка и комок мяса, с которым можно разобраться чуть позже.
Зря он так пренебрежительно отнёсся к новой угрозе. Потому что Тао выделывал со своим гуанем такое, что мне с волшебным Крушителем и не снилось. В смертельно-опасной близости к твари появился вентилятор со стальными лопастями. Всё, к чему прикасалось оружие, оказывалось отсечённым, или переставало работать. Разделываясь с одними отростками, мастер элегантно уклонялся от других, даже если они нападали со спины, где их не разглядеть.
Нет, это не просто мастер – это действительно великий мастер. Я отчётливо понял, что даже если идеально сравняюсь с ним по наполнению всех атрибутов и навыков, всё равно буду на порядок уступать. То, что для меня одна из самых рискованных схваток за жизнь, для него повторение уже не раз пройденного, испытанного, обдуманного. Он давил чудовище техникой, а не голыми цифрами, наглядно доказывая, что одно без другого неполноценно.
ПОРЯДОК, раздавая нам показатели, усиливает то, что в нас есть. Если ты изначально слаб и криворук, нечего и мечтать достичь вершин на голой математике.
Тварь подобралась всей тушей, врезала навыком через неуловимо-короткий миг после того, как мастер поставил щит между ней и собой. Но это лишь временная отсрочка. Да и невозможно долго держаться в таком темпе, даже великому мастеру не дано изрубить такого противника на одной лишь скорости и силе. Он ведь сам не раз заявлял с безнадёжностью в голосе, что это противник не нашего уровня.
Но мастер к победе и не стремился, он продолжал пытаться действовать по плану. И пусть план рассыпался, столкнувшись с действительностью, некоторые его элементы можно попробовать исправить.
Обогнув остатки щита, великий мастер мимоходом порубил ещё пару отростков, внеся сумятицу в действия ещё нескольких.
И обрушился на оболочку. Да так обрушился, что моему Крушителю стыдно стало.
Несколькими точечными ударами Тао рассёк ключевые побеги, образующие что-то вроде главного арматурного каркаса, за который цеплялась всякая мелочёвка. А потом просто взмахнул рукой, врезав каким-то навыком, что вынес разом весь участок, ослабленный его действиями, а до этого искромсанный волшебным жезлом.
Тварь была столь растеряна нашим разносторонним напором, что всё это время оставалась на одном месте, даже не подумав подставить под атаки неповреждённую часть оболочки.
– Ли! – воскликнул Тао.
Уточнять, что от меня требуется, не понадобилось. Я вскочил ещё раньше, зашевелившись где-то через секунду после неожиданного появления мастера. Но тот действовал столь быстро, что за ним поспеть невозможно.
Разбегаясь, я промчался мимо Тао. Тот, взмахнув гуанем, протянул свободную руку ко мне, успев ещё раз применить браслет.
Прекрасно. Щиты лишними не бывают. Да и неизвестно, насколько жалкие остатки уцелели от предыдущих. Одно понятно: раз новый прикрыл меня без проблем, с ними далеко не всё хорошо.
Проскочив через брешь, устроенную мастером в оболочке, я успел увернуться от пары мелких отростков, торопившихся к месту событий. Должно быть ремонтом хотели заняться.
Пусть ремонтируют. Пусть хоть полностью всё восстановят. Это уже не имеет значения.
Ведь я внутри.
Вложив все силы в прыжок, я на лету прокричал:
– Учитель! Главный приём!
Ну да, больше он мне ничем помочь не сможет, а вот попасть под раздачу – это запросто.
Пусть уходит.
Оттолкнувшись на лету от одной из «спиц», я приземлился в скопище белёсых отростков. Те самые щупальца, густо разросшиеся на верхушке громадной «картофелины». Они тут же заволновались, набросились со всех сторон, торопливо оплетая. Едва успев активировать прилепленные на Крушитель большие растворения, я направил оружие навершием вниз и активировал Каменную сферу.
Плевать на почти сдутый щит, теперь у меня несколько секунд абсолютной неуязвимости. Двигаться в таком состоянии невозможно, зато ничто не мешает раз за разом бить Крушителем. Им ведь можно управлять, не шевелясь, как это уже проверено на практике в схватке, что случилась под тюремным замком Хлонассиса. Здорово я тогда наёмников потрепал.
Жизненный опыт – великая вещь.
Пригодился.
Я не видел, что происходит вокруг. Навык из тех, что тоже можно называть ультимативными, но не лишён недостатков. Информация искажается, мало что получается понять. Вроде бы от близких высвобождений зарядов чистой силы белёсым щупальцам пришлось несладко. Некоторые фатально пострадали, другим досталось поменьше. Моё тело они полноценно удержать не смогли, и я приложился о «картофелину». Но это не страшно, ведь успел в самом начале скрючится так, что не свалился с неё, а упёрся в поверхность навершием Крушителя.
С которого так и продолжали сыпаться удары.
И на котором «тикал» механизм запала гранаты.
Особой гранаты. «Взрывчатку» для неё можно добывать лишь там, где безраздельно царит Жизнь.
Не знаю, время навыка истекло, или то, что случилось дальше, оказалось чрезмерным испытанием. Просто и без того скудный ручеёк информации иссяк.
Я перестал ощущать окружающий мир.
И себя тоже.

Глава 31
Планы на будущее

Придя в себя, не сразу осознал, что действительно пришёл в себя. Тьма кромешная, тело сдавлено чем-то неподъёмным, рот забит приторно-кислой массой. Попытался пошевелиться и замычал нечленораздельно от вспышки боли в плече.
Дело дрянь: рука или сломана, или вывихнута.
А вот со всем остальным ничего непонятно. Где я? Что со мной? Чем меня завалило?
И что это за звуки где-то выше? Если, конечно, там действительно верх, ведь я не очень-то уверен, что правильно ориентируюсь.
Прислушавшись, не понял, чем именно шумят. Но это походило на работу человека. Уж не спрашивайте, как я это заподозрил. Наверно, частенько наблюдал, как пашут другие, да и сам не ленился, много всяких дел переделал. Вот и сложились в мозгу какие-то стереотипы, давшие подсказку насчёт происходящего.
Подсказка не обманула, надо мной действительно работал человек. Перед глазами начали мелькать проблески света, темнота стремительно отступала. И вот я сумел определить, что меня не заживо в могилу закопали. Я оказался под переплетением чего-то непонятного, подозрительно напоминавшего то, из чего состояла туша «перекати-поля». То есть завал из побегов разной толщины.
Понятно, почему пострадала рука. Надо радоваться, если всё ограничится лишь этим, ведь это всё равно, что угодить под массовое падение деревьев на лесоповале.
Кто же знал, что после гибели тварь так фатально потеряет форму? В кучу ботвы превратилась.
Здоровенную кучу.
В гибели чудовища сомнений нет. В таком бою не бывает полюбовного финала, когда противники мирно расходятся.
Всё просто, – раз мы живы, монстру не повезло.
Убрав с меня последний крупный побег, учитель уставился сверху вниз:
– Ли, как ты себя чувствуешь?
– Спасибо за заботу, учитель. Прекрасно.
– Тогда почему ты мне не помогаешь?
– Я бы с радостью, но, по-моему, у меня серьёзно повреждена рука. И я не уверен, что спина не поломана. Да я даже пошевелиться боюсь.
– И это ты называешь прекрасным?
– Ну… вы, учитель, тоже плохо выглядите. На вас места живого нет. И одежды почти не осталось. Лохмотья.
– Одежда – тлен. Всё тлен, кроме энергии. Не забывай об этом. Лежи смирно, Ли. Попробую тебя осмотреть.
– Учитель, подождите пару минут, я сам себя осмотрю. И да, не могли бы дать мне в руку хотя бы одну малую искру? Почти уверен, что она мне пригодится.
– Может среднюю? Или большую?
– Учитель, не будем торопиться. Может обойдётся минимальными расходами.
Я оказался прав, тратиться нет смысла. Всего лишь вывих. Неприятная травма, но моих навыков хватило, чтобы с ней справиться. Через час-другой забуду о неприятности, если буду всё это время лечить себя комплексно.
А лечить придётся, потому что вывихом последствия не ограничивались: хватало ушибов, ссадин и мелких ран. Также заработал пару неприятных: один здоровенный шип пробил насквозь голень, второй глубоко впился над коленом.
Легко отделался, все прочие удержала кольчуга.
Всё же толк от неё есть. Главное, не подставляться под толпу стрелков, против них она как решето.
Подняться сумел спустя несколько минут. За это время мастер прикончил парочку неприятных падальщиков, примчавшихся на такое раздолье. Если при жизни монстр пугал всё живое, после гибели мгновенно превратился в магнит для обитателей осколка.
Глянув, как падает последняя тварь, я неуверенно поднялся, замер, привыкая к вертикальному положению, и заявил:
– Учитель, надо уходить. Это только начало, могут заявиться падальщики посильнее.
– Здесь везде опасно, – резонно заметил мастер, приближаясь. – Держи Ли, хлебни зелья. Извини, сразу не подумал об этом, как тебя выкопал. И оружие тоже держи. Повезло, жезл нашёлся, когда тебя откапывал.
– Долго откапывали? – тупо спросил я.
– Не очень. Мог и быстрее справиться, но мне мешали. Эти падальщики уже не первые. Вон, ещё трое. Слабые твари, но неприятные.
Сделав пару немалых глотков, я вернул зелье мастеру и уточнил:
– А что там с трофеями?
– Как это что? Обернись. Ты победитель, тебе и собирать призы. Шар Жизни ждёт.
Да, хрусталь действительно блестел за спиной. Надо было обернуться, прежде чем глупые вопросы задавать. Но очень уж здорово меня пришибло, в том числе и мозгам досталось. После такого риска и ожесточения неизбежен откат, когда в той или иной мере проявляется неадекватность, при которой запросто можно «тупить» в самых элементарных вещах.
То, что осталось от твари, раскинулось на площади в пару сотен квадратных метров. И это я говорю лишь об основной массе останков. После срабатывания одновременно пары больших растворений, да в сочетании с несколькими зарядами Крушителя значительную часть туши разбросало на значительное удаление отдельными фрагментами. Результат походил на вырубку леса, где множество сучьев и даже мелких деревьев начали стаскивать в одну кучу, собираясь попросту сжечь, но по какой-то причине бросили работу на середине и разошлись, оставив всё, как есть.
По центру этого развала искрился хрустальный шар рекордных размеров.
Меня дожидается.
Трофеи и порадовали, и удивили. Некоторые предметы я видел впервые. Голова работала плохо, не получалось припомнить, доводилось ли читать о них в книгах.
Да и если читал, что с того? Много ли информации по тем же искрам можно найти в открытом доступе? Или по растворениям жизни?
Вот то-то.
Вернувшись к мастеру, протянул обе ладони, заполненные добычей:
– Учитель, сразу две великие искры. Повезло.
Тот, посмотрев на трофеи, медленно кивнул, протянул руку, взял одну искру.
– Забери остальное себе, Ли. Твоё по праву.
– Учитель, это как-то несправедливо…
– Я получил то, зачем пришёл. Остальное твоё. Ты заслужил. Без тебя у меня бы ничего не получилось.
Тупо уставившись на состояние, или даже сто состояний, спокойно разместившихся в моих ладонях, я пришибленным голосом уточнил:
– И что? На этом всё? Учитель?..
– Если ты о том, что отсюда надо уходить, то да, Ли, на этом всё.
– Но…
– Я не говорю, что это вообще всё, – перебил меня мастер. – Круговорот не только у Жизни, окончания всего не бывает нигде и никогда. Так что, мы уйдём отсюда, чтобы продолжать. Неважно, что мы будем делать дальше, важно лишь движение.
– Учитель, извините, но можно попроще? Хотя бы сейчас? У меня правда голова плохо работает, одно слово из трёх понимаю…
– Если попроще, сейчас мы отправимся обратно, в дом над тропой. Потом я отнесу искру вниз. Моя дочь ждёт её. Ну а потом продолжим заниматься твоим обучением.
– Девять дней осталось, а я и десятой доли не умею от того, что вы сейчас показывали, – сказал я и горестно добавил: – Нет, не десятой. Сотой доли. Если не тысячной…
– Ли, никто не способен так быстро стать частью потока ци. Это невозможно. Чем бы тебя ни наделил ПОРЯДОК, не имеет значения. Есть ограничения, против которых даже он ничто. В свою очередь скажу, что приложу все, абсолютно все силы, чтобы научить тебя многому в кратчайший срок. Но ещё раз повторю: озвученные тобою дни, это даже не смешно, это абсолютно абсурдно. Никак не получится. Я бы с радостью, но никак. И все твои цифры не помогут. Придётся остаться со мной подольше. Намного дольше. И ещё. Ты не стал принимать мою клятву. Это благородно, однако ничего не меняет. Теперь я твой должник. Вечный должник. Мой меч, это твой меч. Только не говори, что он тебе не понадобится.
– Да, может пригодиться, – признал я очевидное и пояснил: – У меня есть враги.
– Назови их имена, и они начнут умирать, – уверенно заявил Тао.
Ну да, судя по тому, что я видел, уверенности в таких вопросах ему не занимать.
Увы, пришлось покачать головой:
– Простите, учитель, но я не могу их назвать. Хотел бы, но не могу. Я точно знаю, что враги есть, но до сих пор не узнал их имена. Когда-нибудь они себя выдадут, или я сам узнаю, кто они. Но пока говорить нечего.
– Я буду первым, кому ты это скажешь, – сказал мастер с той же уверенностью. – Или хотя бы не последним. Кем бы они ни оказались, я с тобой.
– Спасибо, учитель. Ваша помощь бесценна.
– Пока что я ничем тебе не помог.
– Ещё поможете, я уверен. Да и сейчас помогаете. Вы учите меня. И будете учить ещё девять дней.
Мастер поморщился:
– Собачья чушь. Ли, я ведь уже объяснил: невозможно уложиться в такой срок.
– Придётся уложиться. Времени у меня нет. От вас я направлюсь ещё к одному учителю. Один из лучших мастеров-лучников. Я рассчитываю обучаться у него восемь дней. Четыре дня на дорогу к нему, восемь дней на обучение, ещё два дня на остаток моего пути. Двадцать три дня на всё осталось.
Тао кивнул:
– Такие уроки тебе не помешают, ты действительно плохой стрелок. Но восемь дней это почти так же смешно, как овладеть искусством управления ци за неполный месяц. Ты ведь сейчас позабыл всё, что я в тебя вбивал. Действовал прямолинейно, не обращаясь к энергии. Да, у тебя всё получилось, не спорю. Но тут сыграла удача и навыки от ПОРЯДКА, а не искусство растворения в ци. Я это к тому говорю, чтобы показать, что ты до сих пор так ничему и не научился.
– Но я уже начал вас понимать, учитель. И у меня хорошая память. Я запоминаю всё. И буду запоминать. Дайте мне за оставшиеся дни то, что поможет продолжить обучение без вас.
Мастер снова покачал головой:
– Не представляю, как это возможно… Ли, пойми, ты даже не догадываешься о том, кем ты являешься. Даже я, не зная всего, прекрасно вижу, что ты алмаз. Огромный алмаз, фантастической чистоты и уникально-насыщенной окраски. Но алмаз неграненый. Потребуются годы и годы, чтобы придать тебе правильную форму, раскрыть весь потенциал. Да, я догадываюсь, откуда такая спешка. Понимаю, к какой дате ты подгадываешь своё обучение. Но разве нельзя перенести это на следующий год?
Пришлось и мне головой покачать:
– Ещё раз простите учитель, но нет. В шестнадцать лет сделать то, что собираюсь делать, это нормально. В семнадцать и тем более восемнадцать уже поздновато. Да и не факт, что у меня есть этот год. Плюс я не хочу выделяться из толпы. На это есть причины. Нельзя терять время, и без того много потеряно. Да, я понимаю, потраченное на вашу учёбу, это не потеря. Но всё равно нельзя. Я слишком много поставил на эту дату.
Вскинув Крушитель, я направил его на одиночного стервятника, мчавшегося на нас по выкошенной зловредным навыком поляне, усеянной останками того, кто её выкосил.
Но верное оружие не отозвалось.
Заряды кончились? Но как?! Их ведь должно немало остаться.
Мастер шагнул навстречу твари, небрежно замахиваясь гуанем. Я, ничуть не сомневаясь в результате схватки, сделал шаг назад, поворачивая Крушитель к себе. И не сдержался от короткого и крепко ругательства.
Тварь, потеряв голову в буквальном смысле, просеменила мимо нас на подгибающихся лапах, после чего завалилась.
А мастер, обернувшись, строго спросил:
– Что за сквернословие, Ли?
– Простите, учитель. Не сдержался. Крушитель, он… Он… Вот, взгляните, кристалл треснул. Крушитель сломан. Наверное, растворения его повредили, когда сработали. Или не надо было бить из него в упор по ядру такой твари. Какое прекрасное оружие… было…
– Далеко не прекрасное, Ли. Ты, должно быть, прекрасное ещё не видел. Но я тебя понимаю. Жаль. Однако не надо печалиться, хороший мастер артефактов сможет и не такое исправить.
– Что, правда?! – оживился я.
– Наверное. Я не вижу ничего серьёзного. Но мастер должен быть действительно хорошим. Таких мало. И это дорого обойдётся.
– Учитель, благодарю, камень с души снял.
– Это хорошо, ведь если у тебя больше нет камня, идти будет легче. Сможешь понести свой мешок?
– Конечно, учитель, я в порядке. И насчёт разговора… Вы ведь точно поняли, что у нас всего девять дней осталось?
Мастер кивнул, ответив опечалено:
– Да, девять. И я действительно не представляю, как можно уложиться за такой срок. Тем более один из этих дней придётся потратить на возвращение. Мы далеко забрели и вымотаны, быстрее не управимся, даже если твари не станут нам мешать.
– Ну так можно и на ходу поучиться, – деловито заметил я, осторожно поднимая мешок.
Рука болела немилосердно. Ей бы отдохнуть без нагрузок, на перевязи.
Но нельзя.
– А ты стараешься использовать каждую секунду, – одобрил мастер. – Но этот день тоже ничего не решит.
– Учитель, у меня столько проблем, что проблема с нехваткой времени на вашу учёбу даже проблемой не кажется.
– Откуда мне такое знать, Ли? Ты ведь держишь свои проблемы в себе.
– Ну… Например, я не представляю, как поднимать свои навыки. С тех пор, как открыл третий круг, возникли сложности. Даже небольшая прибавка к любому умению валит меня с ног. Это как двадцать атрибутов за раз поднять. Не представляю, что со мной такое и как с этим развиваться…
– Я ведь тебе говорил о человеке, который может тебе помочь? Теперь понятно, что ты именно в те края направляешься, так что загляни к нему обязательно. Ему можно верить. Сам я вряд ли смогу что-то сделать с такой проблемой.
– Спасибо, учитель, я запомню.
Мастер, направившись назад, не оборачиваясь, спросил:
– Твоя рука Ли. Она как? Сильно болит?
– Очень сильно.
– Это хорошо, Ли.
– Да что же здесь хорошего? – возмутился я.
– Мы ведь решили не терять этот день. Продолжаем учёбу. Когда нападёт следующая тварь, это поможет тебе отринуть телесное. Когда тело подводит, становится проще понимать, что энергия, это действительно всё, что имеет значение.
– Да я даже не уверен, что силы хватит меч из ножен вытащить. И боль не снимается навыками. Они здесь плохо работают.
– Верь в себя и в свои силы. Не сомневайся. Никогда в этом не сомневайся. Как бы плохо тебе ни было, ци всегда останется с тобой. Ци была, есть и будет. Всё ци, но не все это осознают. Если осознаешь и станешь её полноправной частью, слабость тела перестанет так тебя волновать. Вон, как раз ещё один стервятник бежит. Здоровый. Как удачно. Говоришь, меч вытащить не можешь? А придётся Ли, придётся…

Глава 32
Двадцать три дня спустя

Лошадь фыркнула. Дорогое и неглупое животное почуяло людей, несмотря на предрассветный мрак. Несколько человек притаились прямо в кювете у дороги шагах в пятидесяти впереди.
Арса – это не просто центральные земли Равийской империи. Бесспорный хребет государства и его исторический центр. Именно на этой территории зародились древнейшие кланы Равы. Подминая под себя слабых, или попросту их уничтожая, находя компромиссы с сильными, или громя их в союзах с равными, они век за веком наращивали силу.
А потом появились пришельцы с юга. С земель, которых больше нет. Случился очередной катаклизм, коих в давние времена хватало. При этом иногда гибли не только отдельные страны, а и целые группы государств.
Пришельцы оказались далеко не слабаками. Также они принесли новые знания и возможности, доселе здесь невиданные. Частично смешав свою кровь с сильнейшими кланами, они стали тем центром, на котором теперь держался змеиный клубок всей аристократии Арсы.
Императорская семья – главнейший и уникальный по происхождению клан Равы. Во многом именно благодаря пришельцам здесь воцарилась цивилизация.
И стоять на месте цивилизация не стала. Началась экспансия, продолжающаяся до сих пор. Владения центральных аристократов разрастались, мелким тоже свои куски перепадали. Прилегающие к империи территории в той или иной мере обогащали её. Рава высасывала из них все соки, не переставая при этом раз за разом пытаться их подмять под себя полностью.
Обычные дела. У империй так принято.
Но если вы думаете, что цивилизация – это прекрасно, вспомните, что даже на Земле в самые лучшие годы цивилизованность – это не только свет.
Да и разве бывает свет без тьмы?
Вот и у Равы хватает тёмных сторон. Я по её территории странствовал не так много, но и не сказать, что мало. Девяносто процентов жителей империи и половины того, что я видел, не увидят никогда. Их жизнь не блещет яркими событиями и приурочена к ограниченной территории, за пределы которой у них почти нет шанса вырваться.
Рабство в империи формально запрещено, за торговлю людьми даже наказание полагается. Однако это не подразумевает безграничную личную свободу для всех и каждого. Да, в той или иной мере запреты и ограничения присутствуют в самом демократическом обществе. Но здесь о демократии даже в шутку говорить не станешь.
Крестьяне жёстко привязаны к земле, которая им не принадлежит. Им запрещено передвигаться по стране без разрешающих документов, коих просто так никто не предоставит. Необходимо соизволение, обычно от клана. Также клан может их, фактически, сбывать. Переселять на земли других кланов за вознаграждение, или продавать участок с ними, как с дополнительным бонусом.
Некоторым крестьянам везёт, их фактические владельцы обращаются с подневольными гуманно. Из других выжимают все соки, жестоко наказывая за малейшую провинность и вдвое более жестоко за копеечные недоимки. Бедные люди работают от зари до зари без выходных и отпусков, питаясь самой грубой и дешёвой пищей, толком не развивая свой ПОРЯДОК. Иногда всё, что есть, приходится вкладывать в Выносливость, чтобы с ног не свалиться на этой нескончаемой каторге.
Многие не выдерживают. То и дело по стране прокатываются крестьянские бунты, а то и массовые восстания, усмирять которые приходится месяцами. Также простолюдины сбегают в леса и горы, где или пытаются сидеть так, чтобы их не заметили, или используют укромные места, как тайные базы для грабительских рейдов.
У суровых северян широко распространено мнение, что все южане – воры и грабители. И списывать это только на традиционно критическое отношение к чужакам нельзя. Всякий путешественник, купец, или человек, отправившийся в Раву по другим делам, неизбежно сталкивается либо с разбойниками, либо с красноречивыми признаками их присутствия.
Лично я с равийским криминальным миром познакомился впервые, как только вышел к имперскому тракту. Чуть ли не в ту же секунду увидел и заключённых под стражу, и ещё свободных, но на пути к виселице. Совпадение, конечно, но забавное. Думал что дальше, ближе к центру страны, «романтиков с большой дороги» нет или почти нет.
Но я ошибался.
Пока добирался до мастера-лучника, дважды подвергался нападению. Одинокий путник – лакомая цель, особенно если это подросток. Риск столкнуться с опасным бойцом есть во всех случаях, внешняя беззащитность может оказаться ловушкой, но очень уж соблазнительно я выглядел.
Невыносимое искушение для не самых умных криминальных личностей.
Нападения меня не пугали, но напрягали. Не хотелось оставлять за собой трупы, ведь кровавый след проследить проще всего.
Пришлось заглянуть в Кфан – один из ничем не примечательных городов. У меня имелись веские причины там не светиться, но очень уж удачно он подвернулся. Да и провёл я там всего пару часов. Этого хватило, чтобы обзавестись дорогой лошадью и одеждой не пафосной, но издали демонстрирующей, что я не просто не отношусь к низовым простолюдинам, я вряд ли принадлежу к сословиям денежным, но при этом не очень-то уважаемым. Всякий хоть чуточку понимающий, взглянув на меня, заподозрит странствующего аристократа. Обычное дело среди благородной молодёжи, особенно в такое время года. Связываться с такими проблемными жертвами типичные разбойники не станут.
Впрочем, кто-то оказался невнимательным, или дошедший до последней стадии отчаяния, когда теряется всякий страх. Вчера в меня выстрелили из кустов, когда я решил сократить путь, покинув тракт. Заросли вокруг незначительных дорог убирали небрежно, или не убирали вовсе, благодаря чему облегчалась жизнь разбойников.
Я не пострадал. До столицы рукой подать, здесь даже за второстепенными дорогами старались присматривать. Заросли расчистили не слишком старательно, но шагов на сорок по обе стороны местность просматривалась. Дистанция плёвая даже для начинающего стрелка, однако этот разбойник ухитрился промахнуться мимо медленно двигавшего всадника.
Вторую попытку лихие люди предпринимать не стали. Рванули прочь, выдавая свой путь раскачиванием веток и треском валежника под ногами. Шум, как от стада лосей, похоже – банда немаленькая. Странно, что здесь, в местности, за которой в Раве приглядывают куда строже, чем за окраинными территориями, серьёзная ватага до сих пор не оказалась на виселице в полном составе.
На картины казней я насмотрелся. В лёгких случаях разбойный люд заканчивал свои дни на виселицах, в тяжёлых доходило до сажания на колья. Что так, что эдак тела оставались гнить у обочин, демонстрируя глазам и носам всех проезжающим мимо, что с преступностью здесь борются не только на словах. Мрачные картины наблюдались частенько, поэтому всякий кому приходится ездить по трактам или простым дорогам не может их пропустить. Отсюда и растёт часть стереотипного мнения, что среди равийцев много преступников.
Тех бандитов я не тронул. И не потому, что преследовать их по густым зарослям верхом невозможно. Просто не видел в этом смысла. Насмотревшись по пути, как несладко живётся в Раве простому люду, я понимал тех, кто не выдерживают. Да, они преступники, но одновременно и жертвы несправедливой системы.
Окажись я не в теле малолетнего аристократа, а в семье простолюдинов, возможно и сам бы караулил сейчас жертв с самодельным луком.
И уж взбеситься, увидев проезжающего мимо юного аристократа – святое дело. Очень уж велик соблазн одной стрелой отомстить за годы унижений.
И вот впереди ещё одна шайка. Наглость несусветная. В ночном зрении просматривались не такие уж далёкие зубцы высокой стены. То есть криминальный люд планировал устроить разбой на виду у столичных укреплений.
А ведь здесь самая безопасная территория в империи. Патрули днём и ночью шастают пешком и верхом, заросли даже на самых незначительных дорогах изведены минимум на сотню шагов в обе стороны. Если что-то где-то случается, конная стража появляется оперативно и в большом количестве. Поэтому криминальные людишки вынуждены скрываться в кювете. Он неглубокий, поэтому рассчитывать им приходится лишь на темноту.
И на то, что у жертв нет навыков, способных справляться с мраком. Да и зрение не должно быть идеальным. Потому как мрак не такой уж и мрак, раз лошадка идёт пусть и медленно, но уверенно. Света звёзд и луны достаточно, чтобы камни брусчатки давали частые отблески. Их здесь надраивали оперативно, навоз и грязь не успевали скапливаться.
Похоже, эти люди дошли не просто до последней стадии отчаяния. Они шагнули дальше, за неё. Уже не пару монет ради миски риса пытаются вытрясти из неосторожных путников. Отмучаться хотят.
Смерти ищут.
И ведь найдут. Быстро найдут. Здесь действительно всё строго.
Эти отчаявшиеся ребята разум потеряли не полностью. Как-то поняли, что ловить со мной нечего. Замерли, даже лица к земле опустили, боясь выдать себя блеском глаз. Наверное, всем высшим силам молятся, чтобы я побыстрее проехал мимо, ничего не заподозрив.
Какое мне дело до этих людей? Никакого. Я действительно могу проехать мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Они даже не подумают напасть. Прекрасно понимают, что одинокий уверенный в себе всадник ночью под стенами столицы – это вряд ли простой человек. Риск нарваться на того, кто способен одной левой переломать все кости пятёрке вчерашних крестьян близок к ста процентам.
Ещё недавно я бы действительно проехал мимо. Но сейчас сам не знаю, что на меня нашло. Остановился, усмехнулся, глядя как незадачливые разбойники пытаются поглубже вжаться в неказистый кювет.
Достал жменю имперских марок, выпустил их из ладони. И пока те звенели на камнях, заговорил:
– Здесь немного, но этого хватит, чтобы вы не голодали несколько недель. Соберите монеты и уходите. Здесь не вешают, здесь на кол сажают. Я такое видел, уж поверьте, это очень плохая смерть.
Высказавшись, чуть помедлил, бросил ещё несколько монет:
– Уходите быстрее. И не возвращайтесь.

* * *

Нами – столица Равийской империи и один из древнейших городов Арсы. За века существования он много чего повидал, включая осады и штурмы. И, несмотря на то, что сейчас располагается вдали от беспокойных территорий, к его защите продолжают относиться серьёзно. По мере роста возводят всё новые и новые укрепления.
Последнюю стену подняли не так давно, но и она уже начала устаревать. Снаружи под ней вот уже не один десяток лет строится бедный люд. Когда хаотически растущие посады начнут приобретать цивилизованный вид, придётся казне раскошеливаться, огораживая новые городские кварталы.
Пока что до цивилизованности здесь далеко. Посады Нами – это легендарное место, фигурирующее во множестве анекдотов и однотипных криминальных историй. Здесь с тебя могут снять обувь на ходу; выдрать золотой зуб, если неосторожно улыбнёшься; а уж с кошельком лучше вообще не появляться, потому что такие вещи под стеной сами по себе пропадают при полном отсутствии ветра.
Пока я пробирался через гадюшник, жизнь в котором кипела несмотря на предрассветный час, меня несколько раз зазывали посетить подозрительные игорные заведения и курильни, где пускали на дым всякое, включая строжайше запрещённые в Раве вещества. Пару раз предложили девочку, один раз мальчика. Мутные личности провожали меня оценивающими взглядами. И я не сомневался, что глаза их ухитряются в считанные секунды определить, сколько стоит то, что можно получить с моей одежды и лошади.
Колоритное местечко.
По-хорошему, стоило поискать здесь относительно приличный уголок, где дождаться утра. Собственно, я так и планировал поступить. Но воочию убедившись, что обстановка здесь не очень-то фешенебельная, решил, что лучше сделать остановку где-нибудь за стеной.
Уж там-то точно поприличнее.
Но есть одна загвоздка – ворота. Дело в том, что на ночь они закрывались. Даже пеших не пропускали. Если опасаешься криминала, сиди под ними в ожидании рассвета, или воспользуйся небольшой взяткой, чтобы стражники отворили калитку. Габариты её таковы, что всадник свободно проедет. Так что если заявился не на повозке, проблем не будет.
Другой вариант подразумевает бесплатность. Перед аристократами калитку раскроют быстро и с поклонами. И даже извинятся, что ворота целиком распахнуть до рассвета никак не получится.
И вот тут я, можно сказать, нарвался.
Одинокий стражник при виде меня расшаркиваться не стал. Так и стоял, опираясь на копьё. Похоже, даже придремал. Встрепенулся, лишь когда лошадь фыркнула над ухом.
Дёрнувшись, поднял молодое лицо. Немногим старше меня, сопляк с простодушной физиономией. Как такого взяли в стражу? Не иначе, кто-то серьёзный за него словечко замолвил.
– Куда?! Куда?! – сбивчиво затараторил стражник.
– Как это куда? Неужели в стражу начали брать слепых?
Пора снова начинать привыкать к имперскому пафосу. У мастера Тао с этим было посвободнее, но здесь надо держаться так, будто ты пуп земли. У аристократов так принято.
Вот и этот паренёк так и продолжал ничего не понимать. Ведь его не опустили презрительными словами, над ним всего лишь слегка насмехаются.
Я для него не аристократ, я шутник какой-то.
– Так это… Нельзя. Никак нельзя. До утра ворота закрыты.
– Калитку открывай. Да поживее. Я тороплюсь.
Стражник явно только что проснулся. Откровенно тупил. Шутки кончились, а он всё еще не понимает, кто перед ним.
Торопливо качая головой, продолжал в том же духе:
– Нет. Нельзя. До утра никак нельзя открывать.
Пара брошенных монет в один миг превратят твёрдое «нельзя» в «можно». Как и всякая империя, Рава заражена коррупцией снизу до самых верхов. И даже здесь, в столице, за деньги несложно легко решить почти любой вопрос.
Но платить плебею за то, чтобы перед благородным калитку открыл? Это не смешно, это покушение на святая святых.
На сословные привилегии.
Мы не платим за то, что наше по праву. Ведь тот, кто заплатит, покроет себя вечным позором.
Развернуться и переждать в посаде – тоже позор.
Я, как аристократ, обязан беспощадно наказать наглеца и добиться того, чтобы проклятую калитку распахнули.
Но какой же он наглец? Всего лишь растерянный и нерасторопный молодой человек. Похоже, старшие товарищи поставили его в одиночку караулить, а сами в кости засели играть. Уши у меня чуткие, со стороны сторожевой будки слышны смешки и характерный перестук. Тяжко одному стоять час за часом. И тяжелее всего этим заниматься перед рассветом. Вот и задремал, мозги почти отключились.
Я могу избить стражника. И даже покалечить. Это моё право. Некоторые аристократы сделают это, не задумываясь. Да, он на службе у императора. Но это простолюдин, и он практически нанёс оскорбление благородному. Никто особо разбираться не станет из-за такой мелочи, моего слова достаточно.
Но зачем мне это надо? Да, я недоволен поведением этого стражника, но не настолько же. К тому же при разбирательствах некоторые могут сильно захотеть узнать, кто я, собственно, такой. Дескать, докажи, что действительно благородный, а не самозванец. И не факт, что получится отделаться общими фразами.
Там, за стеной, получив тот статус, к которому стремлюсь, я смогу усмешкой отвечать на вопросы о своей личности. Но здесь не факт, что сумею отделаться от ненужных расспросов столь просто.
В общем, наказывать по всей строгости нельзя, и разворачиваться тоже нельзя.
Да уж, нажил проблемы на ровном месте…
Я должен попасть на ту сторону, но без скандала. Как бы там ни обернулось дело, не хочется создавать о себе сомнительную славу с первых шагов.
Да мне вообще слава не нужна. Тише идёшь, дольше живёшь.
Поэтому повысил голос, надеясь, что игроки в кости, наконец, начнут шевелиться, услышав неладное. Ведь среди них наверняка есть опытные люди, которые с одного взгляда всё поймут.
И которым скандал нужен ещё меньше, чем мне.
– Ты. Сказал. Нельзя. МНЕ?
В каждое слово я вкладывал столько презрения и затаённой угрозы, что сам себе удивился. Оказывается, если нужно, я могу выражаться так, как не каждый истинный аристократ сумеет.
Надо было сразу с такого тона начинать. Со стражника в один миг сонливость сдуло. Что-то начал осознавать.
Увы, от понимания этого его, как говорится, «заклинило». Распахнул рот от испуга, заморгал нелепо. Явно дар речи потерял, ничего ответить не может.
Но мой план удался, из сторожки вышел ещё один стражник. Действительно опытный, с первого взгляда понял, что происходит. Подхватил прислонённое к стене копьё, подскочил, пристраивая его на плечо в салютующем жесте.
Затараторил:
– Добрый господин, простите моего глупого племянника! Простите балбеса! Как ночь, так соображение теряет! Уж я ему уши прочищу, не сомневайтесь! Байло, Гаан! Бегом калитку открыли! Простите господин, вы так тихо подъехали! Простите нас!
И так далее, и тому подобное. Сплошные «простите» и вид, как у профессионального кающегося грешника.
Так вот кто за юнца похлопотал. Старший стражник – его дядя.
Впрочем, мне плевать, кто тут кем приходится. Пусть хоть переженятся друг на друге. Самое главное – калитку открывают, и ради этого мне не пришлось рубить сонному стражнику голову, или хотя бы ухо.
Без крови обошлось.
И без скандала.
Я, ни слова не сказав старшему стражнику, направился в калитку. Даже не смотрел по сторонам. Поза под названием «абсолютное спокойствие».
А на лице такое же презрение.
Однако в душе я почти ликовал.
Нет, не из-за мирного разрешения намечающегося конфликта.
Я, не заплатив ни монетки, не показав ни одной бумажки и даже не назвавшись, в ночное время попал в Нами. Причём стража меня в лицо знать не могла.
Многие ли смогут похвастать таким достижением?
Вряд ли.
Будем считать, что я выдержал небольшой экзамен. Теперь точно знаю, что даже опытные люди уверенно распознают во мне аристократа.
Чуткий слух уловил звук подзатыльника за спиной, после чего еле слышно затараторили:
– Болван! Тупой болван! Разве не видишь, кто это?!
– Я… Я не… Я…
– Да ты что, всё на свете позабыл?! Даже последний баран знает, что сейчас те самые дни! Большой летний сбор. Имперский набор! Имперский! Но ты хуже барана! Да о чём думала моя сестра, когда рожала такого неудачника! Вот ведь глупая женщина!
Гм… Мало того, что во мне распознали аристократа. Старший стражник понял, с какой целью я пожаловал.
Действительно опытный служака.
Впереди засияли редкие огни большой улицы. Настоящей городской улицы, а не предместья. Я в столице.
И я почти уверен, что где-то именно здесь находятся те, к кому тянутся важнейшие нити моей судьбе. Те, кто приняли решение окончательно стереть с лица Рока клан Кроу.
И те, кто пришли за нами в усадьбу, скорее всего тоже здесь.
Получается, я сейчас не в город захожу, а в знатную западню. Сам, по своей воле направляюсь к тем, от кого так тщательно скрывался два года.
Опрометчивость? Глупость?
Возможно.
– Эй! Уважаемый господин! – донеслось в спину. – Простите, пожалуйста, но нужно имя. Ваше имя. Мы должны записывать всех, кто проезжают ночью. Такой приказ. Простите. Так кто вы? Как вас звать? Как записать?
Эх, всё же представиться придётся.
Настоящее имя светить – глупость несусветная. Ли Брюсу, увы, тоже здесь не место.
Я направляюсь в пасть льва, если не хуже. И что самое странное, ничуть по этому поводу не переживаю.
Всё обдумано давно. Решение принято. В пасть, так в пасть. Мне не привыкать.
Какое же прозвище взять для такой ситуации?
– Уважаемый! Пожалуйста, ваше имя! – с мольбой повторил стражник.
Я, не останавливаясь и не оборачиваясь, усмехнулся и, наконец, ответил:
– Меня зовут Чак. Чак из семьи Норрис.

Эпилог

Воздуха в портовой таверне не осталось вообще. Ядрёная смесь миазмов рвотных масс, тухлятины, спиртовых паров, кишечных газов и дыма от не одобряемых властями курительных смесей убивала мух, едва те залетали за порог. Как в этой атмосфере выживали люди – великая загадка.
Умеющий Слушать собирался выскочить на свежий воздух, да так и не собрался. Резко передумал, когда сквозь пьяный гул отчётливо донеслись несколько фраз на повышенных тонах:
– Да ерша морского головой вперёд тебе в гнилую задницу, ежели я хоть словом соврал! Я уже собрался рыб кормить, как этот криворукий малец достал волшебную хреновину из чистого лунного золота и утопил четыре галеры!
Неправы те, кто уверяют, что больше всего врут рыбаки, охотники и те, кто подсчитывают потери противника на войне. Они просто не бывали в заведениях такого рода. Здесь чего только не наслушаешься. Например, не далее как пять минут назад один моряк с самым честным видом рассказывал, что его шкипер не просто утонул по пьяни, а был перед этим извращённо изнасилован гигантским спрутом. Дескать, головоногий монстр знатно наказал скрягу за задержки с наградными. Мифическая Сила справедливости послала чудище, не иначе.
И таких историй за час можно полсотни выслушать. Обычное дело.
Но эта заставила смириться с отсутствием кислорода и напрячь уши. Слово «малец» в контексте необычных событий – это интересно.
Интересно для того, кто ищет информацию о странных молодых людях.
Спустя ещё несколько минут молчаливый слушатель присоединился к невеликой компании морских волков. Те приняли его благосклонно, потому как общение он начал с предложения угостить всех присутствующих.
Ну а дальше не стоило трудов выведать все интересующие подробности. Местами они звучали не просто сомнительно, а полностью неправдоподобно. Однако интересная нить просматривалась.
Эти моряки действительно столкнулись с удивительным юношей. И есть шанс получить за такую информацию щедрое вознаграждение. Если, разумеется, знать, кому интересны такие сведенья.
Умеющий Слушать знал.
Этим же вечером информация отправилась к тем, кто её собирает. И уже в полночь легла на стол вместе с ещё несколькими донесениями, в которых упоминались другие случаи. Как правдоподобные на вид, так и откровенно нелепые.
Кто-то сообщал о вороватом подростке, не сгоревшем при пожаре дома, который он и спровоцировал, устраивая кражу. Другой источник рассказывал о юноше, умеющим продевать верёвку через уши без повреждения содержимого головы. Третий и вовсе с умным видом докладывал пустое о пареньке, разродившемся двойней и лишь после этого разоблачённом, как переодетая девица. Вполне даже правдоподобно, в делах о разделе наследства и не такие казусы случаются.
На фоне подобного донесение о мальчишке с древним оружием смотрелось блекло. К тому же подтверждений не было. Хлонассис – та ещё дыра, сведения оттуда поступают скудно. Да и что там может обнаружиться, если загадочный паренёк погиб в морском бою?
К тому же не факт, что паренёк этот существовал в реальности, а не являлся порождением коллективной фантазии морских алкоголиков. Они и не такую чушь могут нести, и при этом свято в неё верить.
Поисковая сеть раскинулась на всю Раву и прилегающие к ней территории. Чересчур огромная сеть. Информации она цепляла много, в том числе попадались интересные зёрна. Но, увы, серьёзные спецслужбы с эффективной системой аналитики в Роке пока что не появились. Брать пример им не с кого, работают, как умеют, по старинке.
А здесь издревле куда проще убить, чем что-то обдумать.
В итоге интересное сообщение осталось без внимания, как и несколько других, прямо или косвенно указывающих на цель поисков.
Сеть действительно огромная, но слишком велики её ячейки, чтобы поймать столь мелкую и увёртливую рыбёшку.

* * *

Леденец на палочке стоил две медные марки. Одежда бродячего рыночного торговца тянула на пару серебряных. Деревянные шлёпанцы на его ногах и соломенная шляпа на голове не стоили ничего по причине полнейшей никчемности. Всего леденцов на подвесном лотке тридцать восемь штук на сумму семьдесят шесть медных марок.
С лотком – непонятно. Выточен из цельного куска древесины, на плетёных ремешках. Работу выполнял явный неумёха, однако смотрится прилично, даже резьба имеется. Простенькая, но рисунок просматривается отчётливо. Нет, это не мусор, это тоже чего-то стоит.
Но сколько именно? Вопрос важный и спорный. Предположительно можно попросить за такое пятьдесят медяшек. Вот только дадут ли? Лично он бы и одной затёртой монетки не выделил за доску изрезанную, но приходится учитывать, что практически все люди глупы до смешного и потому готовы платить за полный хлам настоящими деньгами.
Вот и приходится использовать в расчётах фактор недостатка ума у значительной части населения Кфана.
Впрочем, это можно сказать о любом городе и деревне. Везде глупости хватает.
Но он-то не такой. Он умный. Он знает цену вещам.
Цену каждой вещи.
Например, тот кубок из лунного металла, который стоит сразу за парадной дверью в главном здании школы, стоит минимум сто марок. Но уже золотых.
Откровенно говоря, цифра сомнительная. Очень уж необычный предмет, такие сложно оценивать. Да и то, что металл приличной чистоты, тоже под вопросом. Некоторые даже поговаривают, что от лунного в нём лишь название. Мол, основатель школы был не настолько зажиточным, чтобы оставить после себя столь богатое наследие. Дескать, кубок непомерно-велик для кошелька скромного мудреца. Это скорее котелок, а не кубок. Кто станет из такого пить? Это ведь неудобно.
Но умный сомневаться не станет. Основатель школы – великий человек. В этом сомнений нет. А великий человек пить из простой посуды не должен.
Вот кубок за сто золотых для него в самый раз.
Прекрасная вещь. Дорогая. И находится на видном месте. Без охраны. Да, в школу посторонних не пускают, но когда это останавливало ворюг?
Никогда.
Сердце болит за кубок. Ведь с таким безалаберным отношением к безопасности его неминуемо украдут.
Торговец как-то нехорошо покосился. Лицо под низко опущенным капюшоном он рассмотреть не может, но что-то начал подозревать.
Пришлось поспешно от него отвернуться, опустить взгляд пониже и направиться прочь, передумав брать леденец. Две монеты – чересчур дорого. Да и толку с одного? Чтобы нормально распробовать, потребуются три минимум.
Может вернуться и взять один незаметно? Ну да, оценить вкус и принять взвешенное решение: стоит ли этот леденец таких денег. Если стоит, почему бы и не купить.
Ну да, конечно купит. Он ведь всегда так делает. Всё по-честному: распробовал, оценил, выложил деньги. И продавцу хорошо, и покупателю.
Вот только это будет первый леденец, приобретённый за монеты. Даже как-то жалко их отдавать.
Впрочем, если окажется невкусным, то и отдавать не придётся. Слопает весь, оближет палочку, выкинет, вздохнёт печально, мечтая о следующем, и мысленно обругает торговца, без зазрения совести продающего некачественный товар.
Да, так и надо. Есть несомненное ощущение, что товар именно некачественный. Однако без проверки не обойтись. И желательно стащить незаметно сразу два или три, чтобы распробовать наверняка. На прошлой неделе это удалось, и надо признать, что в оценке леденцов ошибки не было. Да-да, отвратительными оказались. Но может торговец за это время набрался совести и поработал над качеством?
Надо проверить. Обязательно надо. Только как? Вон как косится нехорошо. Неужто воров высматривает? Да кому нужны его кислые леденцы, пусть людей не смешит.
Надо выждать минуту-другую. Постоять в сторонке, отвернуться в другую сторону, сделать вид, что содержимое лотка совершенно не интересует. Бдительность нечистоплотного торговца притупится, и вот тогда-то и можно будет стащить леденцы на пробу.
Четыре леденца.
Глаза тем временем без дела не прохлаждались. Оценивали всё, что попадало в поле зрения. Внизу, к сожалению, ничего достойного внимания не наблюдалось. Грязная затасканная брусчатка, экая невидаль. Камень в ней некачественный, даже за новые небрежно отёсанные булыжники не больше медной марки за пять штук дадут, да и то стоимость завышенная из-за удалённости каменоломни. За такие и половину нормальной цены невозможно выручить. Разве что договориться с городскими чиновниками за взятку.
Все они продажные. И у всех разная цена. Если поискать, всегда можно найти удобные варианты.
Гед учил постоянно тренировать навыки, при любой возможности. Вот и сейчас активировал Адресное выслеживание. Умение специфическое, мало кому интересное. Но почему-то понравилось, выучил, когда удалось добыть стартовый трофей.
И, совершенно неожиданно, навык дал отклик. Подсветил след, заставив встрепенуться.
Дело в том, что он не всякий след показывал. Иначе тут бы всё засветилось, ведь по рынку народ сотнями бродит. Для начала требуется снять с близкого человека или преданного животного своего рода мерку. И навык впоследствии показывает лишь тех, кто занесены в его память.
А в памяти у него всего-то несколько человек.
Интересно, кого из них занесло в Кфан?
В следующий миг пришлось дёрнуться от изумления.
Гед!
Здесь был Гед!
Совсем недавно был!
Но как?! Он ведь безвылазно сидит в Пятиугольнике. Откуда ему здесь взяться, за много дней пути?
Откуда-откуда… Гед говорил, что у него есть могущественные враги. И что они рано или поздно попробуют до него добраться. Наверное, добрались не до него, а до Пятиугольника. Вот и пришлось уходить на юг.
Ноги сами понесли изучать следы, а глаза при этом не забывали осматривать всё, что попадало в поле зрения. Ну и оценивать каждый предмет тоже не забывали.
Полезная привычка для того, кто любит деньги.
Судя по следам, Гед посетил конные загоны, что тянулись возле конюшен. Оттуда прошёл к рядам, где торговали сёдлами, потниками, уздечками и прочим добром для всадников. Затем покинул рынок уже верхом, а не на своих двоих.
Дальше след прервался. Слишком старый. Но после почти часовых поисков удалось найти еле заметные его отголоски на западных воротах.
И вот там след потерялся окончательно. Несмотря на все усилия, навык не срабатывал. Попусту тень в ноль слилась, пришлось сделать паузу в поисках, дожидаясь восстановления.
Вот во время паузы и пришла мысль, что продолжать поиски нет смысла.
Вспомнились книги, которые Гед читал по несколько раз. Некоторым из них он отдавал явное предпочтение, как бы ни пытался это скрыть.
Прикинул направление. Просчитал, что располагается в той стороне.
Губы расплылись в улыбке. Теперь понятно, куда отправился Гед. А это значит, что друг найдётся без труда.
Но не огорчится ли Гед из-за того, что придётся бросить учёбу? Да нет, не должен. Ведь он в бегах, следовательно, будет рад помощи от старого верного друга.
Да и смысл в этой школе? Там ведь все поголовно глупцы. Например, пытаются научить математике, которую он знает лучше всех.
Ну а что там знать? Надо всё считать в деньгах, и тогда ничего тайного в цифрах не останется.
Раз плюнуть.
Да, Гед точно не огорчится. Непременно обрадуется тому, что лучший друг перестал бестолково тратить время и протирать штаны.
Четыре серебряных и семь медных марок между прочим пришлось за них отдать.
Разорение…
Ноги уже было понесли дальше, на запад, но тут пришлось притормозить.
Стоп! А как же кубок? Ведь все эти месяцы именно он заботился о сохранности реликвии. Крутился поблизости, зорко и жадно наблюдал, высматривая воров всеми силами. Без него драгоценности давно бы ноги приделали.
Если уйдёт, это всё. Величайшее сокровище останется без охраны.
Значит, решено, для начала придётся спасти школьную реликвию. Нужно обязательно добраться до кубка основателя раньше, чем это сделают воры, коих в этом криминальном городе видимо-невидимо. Даже леденцы с лотков тащат по два за раз, совсем совести нет. А уж украсть кубок из лунного металла каждый мечтает.
Вот пусть и дальше мечтают, реликвия будет спасена.
Не хочется, конечно, оставлять Геда одного со своими проблемами, но он человек понимающий, на спасителя ценного кубка не обидится. Да и не пропадёт, если сам ещё немного побродит. Здесь ведь в сто раз меньше опасностей, чем на Севере, а до него там ни одно чудовище добраться не сумело.
Гед сильный и хитрый. Единственный его недостаток – непрактичность. По этой причине он остро нуждается в том, кто способен компетентно следить за его финансами.
Ну ничего, после решения вопроса с реликвией его капиталы быстро окажутся под надёжным контролем.
Бяка развернулся. Алчным взглядом уставился на скопище каменных домов. Именно за ними скрывается школа и её центральное здание, в котором на высоком лакированном столике поблёскивает кубок основателя.
Губы непроизвольно дрогнули, и вырвалось единственное слово:
– Моё!..